Лагерь под названием «Мечта»

Вечером среды Антона накрывает с головой. Его начали мучать ночные кошмары, связанные с бабушкой. Примерно в шесть парень одевается и едет в деревню к бабушке. Он никогда не забудет способы. Можно на электричке, а можно на маршрутке. Но в первом случае дешевле, хоть и дольше ехать. Антон идет по знакомой дороге с вокзала. Чуть чуть пройтись по дороге, потом у маленького искусственного водоема свернуть на тропинку в лес. Потом маленький мостик, который отремонтировали и он больше не провисает, заливаясь водой на три сантиметра. Потом еще чуть чуть по лесу и на асфальтную дорогу. Дальше нужно перейти дорогу и идти прямо. Домик, в который Антон так любил приезжать находился четвертым от дороги, под номером девять. Антон смотрит на дом, который они ремонтировали вместе с маминым братом, его дядей. С ним он тоже давно не виделся. Сейчас зима. По деревне мало людей. Есть только те, у кто живет тут. Таких осталось мало. Он знает, что может снять старую калитку с петель, но не хочет сильно задерживаться. Парень заходит на летнюю открытую веранду и находит ручку и листок бумаги. На нем Антон пишет свой номер и подпись «Дядя Егор, это Антон. Позвони мне, пожалуйста, я очень хочу с тобой увидеться!». Шастун знает, что Егор приезжал сюда часто и продолжает ездить. Он поддерживает дом, что бы он сохранился, тут много его вещей и воспоминаний. Что бы Егор что-то заподозрил и обратил внимание на записку, Антон накрывает его деревянной коробкой. Он не знает, что она тут делает, просто стоит. На нее ставит что-то тяжелое и уходит. Становится больно и плохо, поэтому что бы тут не потерять сознание, парень едет домой. Все время ему было очень холодно. Шагая по подземному переходу он замечает несколько парней, что просто сидели в маленьком полукруге и играли на гитаре. Делать было нечего и Антон подошёл к ним.

— Можно к вам?— Антон теребит край рукава.

— Садись, конечно,— парень, что сидел с гитарой был улыбчивым.

Куртка у Антона была длинная, поэтому за джинсы он не беспокоился. Пришлось даже снизу расстегнуть, что бы сесть удобно. Компания получилось хорошая. Кто хорошо на гитаре играл, кто слушать умел, каждому находилось свое место. Тут было уютно. Антон тоже пару песен сыграл. Было весело и время летело быстро. Уходить не хотелось, но вдруг кто-то начал играть песню, которую Шастун узнал с первого аккорда и щипка. "Нервы — Самый дорогой человек". Антон не понимает: это то, что доктор прописал, или противопоказано? Антону становится и хуже и лучше одновременно. Но скорее хуже. Поэтому песня выбивает Антона из мира, где есть просто пятеро рандомных парней, что сидят в переходе. На автомате парень подпевает, но сам не может просто вот и все! Он смотрит на время и понимает, что сидит тут уже не пол часа, как думал. Просидев ещё пару грустных песен, Антон ещё раз смотрит на время и говорит.

— Ладно, я пойду. Время поджимает,— Антон пожал всем руки и встал. — Круто играете.

— Ты тоже не новичок,— с такой же сияющей улыбкой, как впервые раз сказал владелец гитары — Стёпа.

— Давайте, может ещё встретимся,— Антон улыбается, но как только он разворачивается и проходит пару метров, улыбка перестает быть искренней и спадает. Становится грустно и все, что было осталось за спиной.

Дома парень совсем сходит с ума. Антон винит себя за все, что произошло в этом мире и срывается на бесшумную истерику. То, что он сегодня ездил в деревню — подливает масло в огонь. Он виноват в том, что больше не увидит ее и он нахуй не нужен Попову и только мешает ему — то, что мучает больше всего. Ближе к одиннадцати Антон выходит покурить. Только худи, джинсы и кеды. Вторая половина декабря, на улице минус. В кармане только пачка сигарет, телефон и зажигалка. Ключи от дома Шастун взять не успел и не вспомнил. Сигареты уже не так помогают, как раньше. До этого события Антону хватало пачки на полтора-два месяца. Сейчас Антон курит, как пьет. А пьет Антон часто. Слава богу, воду. В горле постоянно сухо. Шастун идёт к дому напротив. Там не такие острые стены, как у его дома. Пару ударов и костяшки начинают кровоточить. Антон не чувствует внешнего мира. Он не слышит и не видит, как около ближайшего подъезда останавливается машина и хлопает дверь. Его рука уже почти вся в крови. Но кто-то не даёт Антону ударить опять. Его хватают за запястья и, скрестив руки на груди, обнимают, не давая вырваться. Знакомый до боли голос шепчет на ухо:

— Антош, тише, пожалуйста, успокойся, слышишь? Я рядом, тише, пожалуйста, Антош. Тш-ш-ш... Тише, успокойся, я рядом. Пожалуйста, Антош, не надо, — Через какое-то время парень перестает вырываться и просто плачет, захлебываясь в своих слезах, но очень тихо. Арсений разворачивает его лицом к себе и снова обнимает. Он не хочет отпускать этого кота в мир кошмаров, не хочет, что бы ему было больно. Попов поднимает парня, который даже не сопротивляется, на руки и несет к машине. Он усаживает Шастуна на переднее сиденье, а сам садится за руль, заводит машину и выезжает со двора. Антон не смотри, куда его везут. Он готов на все. Но машина заезжает в другой двор. Попов глушит мотор и выходит из машины, открывая Антону дверь. Парень встает сам, но чуть не падает. У Арсения хорошая реакция и он подхватывает Шастуна. Антон не помнит, как оказался в чужой квартире, на диване в гостиной.

Антон просыпается, когда за окнами еще темно. Он переодет в другую одежду и накрыт одеялом. Попов его переодевал. Через пять минут заходит владелец квартиры. Он заходил каждые двадцать минут, посмотреть, как там парень, что не дает спать ему уже пару ночей.

— Антош...— Попов садится у длинных ног.— Ты как вообще? — вопрос не нуждался в ответе. Было и так понятно, что все не сильно хорошо.

— Я расскажу... Расскажу... Просто об этом сложно говорить, понимаете? Мне легче молчать, — Антон сел.

— Я видел, насколько тебе легче молчать. Хочешь я что-нибудь тебе расскажу? — Антон кивнул.— Я думаю, ты уже заметил это кольцо, да? — на Арсении было то же кольцо с надписью и смайликом.— У него есть своя история... Не скажу, что сильно веселая. Когда мне было двадцать лет, я встречался с одной девушкой. Она вытащила меня с самого дна. Она много для меня сделала. Было много счастливых и веселых моментов. Она подарила мне это кольцо, сделала его сама. Через месяц ее сбил какой-то мудак. Она попала в реанимацию. Там же и умерла... Водитель заплатил кучу денег, признал, что виноват, но мне хотелось его этими бумажками задушить. Павел Алексеевич меня снова вытащил. Не сразу, конечно, но я стал жить. Завалил тогда экзамены. Постепенно я начал подниматься и стал нормально жить. Я не помню, когда снимал его в последний раз. Это все, что у меня осталось. Остальное забрали ее родственники, — глаза, что были голубыми и ясными, как небо, стали бледными и потеряли цвет. Антон никогда не видел учителя таким грустным и печальным. Он все время был веселым или строгим. А ведь его история была похожа на историю Антона. У обоих умер дорогой им человек.

— У меня умерла бабушка, — единственное, что сказал Антон. Арсений обнял парня, понимая, что то, что он сказал — уже много. Это невероятно больно, Попов понимает.

В объятьях этого мужчины было тепло. Было легче. Было спокойнее.

— Антош, я задам тебе пару вопросов? — из-за того, что они сидели в объятиях, Арсений не видел, но чувствовал, что парень кивнул.— Ты из-за этого курил? И как давно?

— Я курил с девятого класса... Но курил очень мало. Только сейчас пачки кончались очень быстро.

— Шастун, увижу с сигаретами, прибью, — Попов отстранился. И, как казалось Антону, распилил его взглядом.— И еще... Ты и-за этого резался?

Бедро Шастуна выглядело ужасно — шрам на шраме. Когда становилось особенно больно, как вечером, но Антон не мог сделать новые линии, то давил на место порезов, получая новую порцию боли. Это помогало, но не на долго. У Антону в голов не укладывалось, что Попов видел его почти голым и знает, или скоро узнает все его секреты. Кроме одного.

—Антош?

— Да... При чем давно. Может когда в первый раз меня словили за бегством. Потом прекратил. Остановился. Но узнав эту новость, я вернулся. Я по-другому не мог успокоиться. Мне только селфхарм помог тогда с пола подняться.

— Расскажи, пожалуйста, все с самого начала.

— Хорошо. Некоторые части я не буду полностью проговаривать, вы их знаете. Когда мне запретили ездить к бабушке я иногда так доставал отца, что он мог и ремнем перетянуть. Тогда я может и стал резаться. Первое лето, когда меня не пустили. я провел дома. Я не выходил на площадку, не отвечал Диме с Сережей. На следующее лето я все рассказал. Потом прошло время и родители развелись. Я думал, что смогу поехать в деревню снова, но ошибся. Мама начала водить Кирилла в дом. Он появлялся все чаще и чаще. Когда я упоминал о бабушке, или о чем-то связанном с ней, я мог получить пару ударов с кулака. Мама не была против. Ей было все равно. Когда я попытался сбежать, то в первый раз мне это удалось. Но на утро приехал Кирилл и забрал меня, отлупив меня дома. В следующие разы меня ловили, после избивая. Пару раз даже изнасиловать пытался, но у него не получилось. По своей же глупости у него не получалось. Я не помню, почему. Наверное, потому что почти всегда бухим был. Потом он слег с инсультом. У него не работала левая сторона. На какое-то время он перестал пить, начал хоть чуть чуть, но ходить. А потом опять забухал. Перестал появляться в больницах и только изредка, когда совсем плохо было он соглашался на скорую. Когда мама уезжала куда-нибудь на два дня, оставляя меня с ним и кучей водки он набухивался и не мог самостоятельно дойти до туалета и обратно. Еще он ходил курить. Ему не мешало то, что он ходить не может. Когда он падал, то я тягал этого алкаша по всей квартире и поднимал на кровать. Но потом я просто стал посылать его на три буквы — ведь он мне никто. По началу он, конечно, ездил на работу, потом брал на дом, а потом вообще перестал что-либо делать. Ему платили не плохие деньги за былые заслуги и, может, месяц-два назад у него закончился контракт. Конечно, ему не продлили. Мы стали жить на пенсию и зарплату мамы. Все это время я мечтал только об одном. Я хотел всей семьей приехать к бабушке. Чтобы все этого хотели. Что бы мы пообщались за одним столом... Потом еще и я больше не могу поехать в лагерь. Он мне помогал. Целых восемнадцать дней находится не дома, а там, где тебе хорошо. Там я на гитаре играть научился. Это мне тоже помогало. Потом пошел на каток, затянуло. Спасибо и вам за это. Это была лучшая смена. Я не представляю ее без вас. Потом, конечно, я встретил вас в школе. Вы очень красивый, не поймите неправильно. Вам идет как и рубашка, так и худи. Это не каждый может. Когда я узнал то, что бабушки больше нет, у меня потемнело в глазах и я сел на пол, около дивана. Я пытался прийти в себя, но помогло только холодное лезвие. Потом я сбежал из квартиры на улицу, хотел покурить. С того момента начал курить гораздо больше. Как-то жил, не разговаривая с Сережей и Димой. Избегая вас, потому что понимал, что вы просто так это не оставите, а я хотел быть один. Потом, не помню, когда перестал есть. Не мог. Потом потемнело в глазах. Я знаю, что это был не обморок. Я слышал ваше:"Блять, Шастун!». Сегодня мне стало совсем плохо и я поехал в деревню. Ключей, конечно у меня не было. Я когда приехал, просто калитку с петель снял и вошел. Она старая, это не сильно сложно. Я оставил Записку Егору — моему дяде и брату мамы. Мы всегда хорошо общались, пока я ездил. Он должен позвонить... Потом я приехал домой и ближе к одиннадцати меня накрыло. Дальше вы и сам знаете, — у Антона начали накатываться слезы.

— Антош... Почему ты не говорил, что с тобой такое происходило? Почему? Если ты даже дома не сильно хотел находиться? — Попов понял, что Шастун хотел всего-лишь семью, которой лишился.

— Я. правда не знаю. Я не понимал, как можно решить эту проблему. Только вы, пожалуйста, никому не рассказывайте.

— Ну если ты хочешь, то никому не расскажу. Но если что-то произойдет, то сразу ко мне! Во время урока, ночью, днем, на обеде. В любое время. Ты меня понял?

Подросток сел, прижав колени к груди и опустив к ним голову. Он снова плачет. Он ненавидел себя за это. Просто нытик. Но Арсений так не считал, поэтому снова обнял парня, поняв, что это ему помогает. Да и самому было приятно обнимать это хрупкое тело.

— Я люблю вас, — шепотом, в колени, но Арсений услышал. Мужчина не понимал, как на это реагировать, но просто обнял чуть сильней. Антон понял, что секретов у него не осталось. Последний он сказал только что.

Через минуту Попов понял, что этот парень просто лучик света, который закрыли тучи ввиде обстоятельств, и что без Антона было бы не так. Не так волнительно за этого парня, но с ним приятно.

— И я тебя, Антош., — Арсений выпрямился, отпустив Антона. — Ложись спать, тебе нужно отдохнуть.

Парень лег, а учитель накрыл его одеялом, прошептав такое сладкое:

— Спокойной ночи, Антош.

— Спокойной ночи, Арсений Сергеевич.

Мужчина ушел, Антон быстро заснул. Про кошмары парень говорить не стал. Во второй половине дня он даже не помнил, что ему снилось и снилось ли. Он помнил только то, что просыпался ночью. Почему, не знал.

Но когда Попов пошел на кухню, то услышал странные звуки из гостиной. Антон ворочался и что-то шептал. Арсений не стал будить парня. Он сел рядом и, гладя парня, слушал то, что он говорит. Попов понял, что парню снилось. То, как его разлучили с бабушкой. Из-под закрытых век просачивались слезы. Шастун проснулся с криком, в котором сложно было разобрать слова, но они там явно были.

— Антош, тише, успокойся.

Это было сложно заметить, но у Антона тряслись руки. Попов сбегал за водой.

— Что тебе снилось?

— Сначала то, как бабушка умирала практически на моих глазах. Она просила воды и таблетки, но я сидел и не двигался. Потом, когда стало тихо, я подошел к ней и понял, что она не дышит. Сразу после мне снилось первое лето, когда я не мог поехать. Еще позже то, как Кирилл забирал меня утром, после того, как я сбежал. Когда мы приехали домой, он меня избил... Я не был рядом, когда нужно было. Я ничего не сделал, — парень пил воду рассказывая. В какой-то момент у него сильнее затряслись руки. Это стало заметней.

— Почему ты раньше не сказал, что тебе снятся такие сны?

— Просто я забываю про них во второй половине дня. Про то, что они вообще мне снятся, — дрожь в руках унялась, когда Арсений сел ближе и приобнял Антона одной рукой, гладя по плечу. Антон только сейчас заметил, во что он был одет. На Попове красовались серые домашние штаны и такая же футболка, только чуть светлее. На Антоне были почти такие же штаны и черная футболка.

— Ложись спать, завтра еще поговорим. У меня много форточек.

— Арсений Сергеевич, пожалуйста, не уходите. Я не усну один, — Антон смотрел на Попова как на последнюю надежду, что осталась.

— Шастун, Шастун...— Попов вышел из комнаты и вернулся со второй подушкой. Он переступил парня и лег рядом, ближе к стенке. Диван даже в разложенном состоянии был маленький, поэтому Антон и Арсений лежали очень близко. Шастун почти сваливался с кровати, а Попов был прижат к стенке. Вместо того, что бы пойти в комнату учителя, где нормальная двухспальная кровать, Арсений предлагает:

— Антош, ляг на бок, так удобнее будет, — оба легли набок и Арсений придвинулся к парню, обняв его левой рукой. Шастун улыбнулся. Так действительно оказалось удобнее.

Проспали они не долго. Через полтора часа Арсений начал собираться на работу, а когда вспомнил, что теперь с ним живет Шастун, то разбудил и парня. Сам Антон еще не знал, что живет у учителя.

— Антош, вставай, а то опоздаем, — первое, что услышал Антон утром. Болела голова и было ужасно сухо в горле, поэтому Антон невольно, но покашлял.— Я не понял, это что такое? Ты уже заболеть успел? Ну конечно, в худи и кедах в минус, как тут не заболеешь, — последнее Попов добавил шепотом. Он ушел и вернулся с градусником и протянул его Антону.— Меряй. Как вообще себя чувствуешь?

— Голова слегка болит, — сунув градусник под мышку, Антон понял, что ему трындец. Заболеть у Арсения дома... «Как так можно было вообще? Почему именно я и именно сейчас?» — все, что было в голове у Антона.

— Доставай уже, — Антон достал градусник и хотел посмотреть, но Попов забрал его из рук.— Тридцать семь и семь... Антош, ну зачем? Почему ты хотя-бы куртку не одел?

— Нормальная температура. Я с такой даже физкультурой занимался. Мне не сложно в школу сходить. Я нормально себя чувствую! — в голове Антона нарисовалась история про то, как на какой-то экскурсии пару лет назад все набухались, а Антон был вообще в хлам, и парень посылал активированный уголь нахуй. Из-за слов «Я нормально себя чувствую!» Антон и вспомнил эту историю. После этого случая он не притрагивался к алкоголю. Когда ему рассказали, что он творил, то он решил, что больше пить не будет.

— Антон, какая школа?! У тебя температура! Ты что больной?

— Ну немного, — Антон улыбнулся.

— Пошли за мной.

Арсений привел Антона на кухню, где стояла тарелка каши.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, но я не хочу.

— А я спрашивал?

Антон сел за стол и начал есть кашу. Это была самая обыкновенная овсянка. Он взял чуть чуть, попробовал и офигел. Он не думал, что овсянка может быть вкусной.

— Спасибо, Арсений Сергеевич, очень вкусно! Я впервые ем вкусную овсянку.

— На здоровье, — Арсений приподнял уголки губ. Все это время он искал что-то в телефоне, а потом вышел из комнаты и через пару минут вернулся.— Я вызвал тебе врача. Как только он уйдет — сразу пиши мне. Я оставлю тебе ноутбук, что бы скучно не было. Если что, пиши.

Попов дособирался, а Антон доел овсянку. Они встретились около входной двери.

— Я надеюсь, что ты не собираешься никуда уходить.

— Не-а. Удачи вам.

— Спасибо, пока Антош.

— До свидания, — дверь закрылась и Антону стало грустно и скучно. Он вернулся на кухню, помыл посуду и пошел в зал. Там на столе около дивана Антон заметил ноутбук и две зарядки: от телефона и ноутбука.

Ноутбук был без пароля и Антон пару минут поискал фильмы, но потом захотел сделать что-нибудь приятное для Арсения. Он умел вкусно готовить, хоть давно этого не делал. Обнаружив мясо в морозилке, Антон поставил его размораживаться. Что-нибудь потом придумает.

Время пролетело быстро, но в то же время медленно. Арсений каждый час спрашивал у Антона, как дела. Врач дал ему список лекарств, у него обычная простуда. Антон решил, что будет делать тушеную картошку со свининой. Готовил долго, но получилось вкусно.

Арсений — очень пунктуальный человек. Он пришел через десять минут, как Антон все доделал. Услышав открытие двери, Антон за пол секунды оказался рядом.

— Привет, — Арсений улыбнулся и принюхался. — Чем у нас пахнет?

— Здравствуйте. Я тут решил просто... Раз я пока у вас, то сделаю что-нибудь полезное.

— Не знал, что ты умеешь готовить.

— А я вот умею... Там все готово, поэтому приятного аппетита, Арсений Сергеевич.

— Я не думаю, что ты ел, поэтому и тебе тоже,— за время разговора Арсений снял обувь и зимнее пальто. Он зашел на кухню и увидел картошку с мясом. Учитель быстро переоделся и вернулся. К этому моменту Антон красиво подал свое блюдо. — Так, я что-то второй тарелки не наблюдаю... Я тебя заставлю поесть. Хочешь ли ты этого, или нет.

На удивление Антона, ему не становилось плохо при виде еды. Он поел чуть чуть, и когда услышал, что ему звонит телефон, то подорвался с места. Звонил незнакомый.

— Алло?— на другом конце линии послышался знакомый голос:"Антон, ты?". Оба сильно обрадовались. Шастун надеялся на звонок не раньше конца февраля, а вот оно как получилось. Договорились о встрече через две недели. Егору нужно было уехать за границу на пару дней.

— Во-первых: Садись и доедай. Во-вторых: что произошло?

— Да ничего такого,— Антон ковырял кусок картошки вилкой.

— Твои радостные возгласы были слышны на пол квартиры... Я не поверю, что ничего не произошло.

— Мне позвонил Егор. Мы договорились, что встретимся через две недели. Ему за границу надо.

— Хорошо. Как себя чувствовал весь день?

— Ну я же почти каждый час отписывался! Все хорошо!

— Можешь, пожалуйста, не заходить в мою комнату? Только если что-то срочное. Просто люблю работать в одиночестве.

— Может вам помочь? Я могу тетради проверить.

— Хорошо, проверишь лабораторную у отстающего класса.

Антон кивнул. Арсений и Антон вместе проверяли тетради. Антон делал домашнее задание, которое Попов благополучно раздобыл для него. Парню хотелось быстрее встретится со своим дядей. Он его давно не видел. Но Антону кажется, что тот никак не изменился.

Время летело быстро и Антон шел на поправку. Утром Антон собрался в школу. Из одежды у него были только худи, кеды и джинсы. Попов увидев, что парень "голый" для такой погоды пришел в прихожую с пальто. Оно было очень красивым, кофейного цвета.

— Держи, — Арсений протянул парню зимнее пальто.

— Спасибо, не надо.

— Без него на улицу не выйдешь.

После недолгих уговоров, Антон всё-таки надел пальто.

— Тебе идет. Можешь себе оставить.

Разговаривать с кем-то кроме Арсения было трудно. Но в первый же день, как Антон пришёл в школу, Серёжи он не обнаружил. Это заставило первым сказать слово Диме.

— Дим, прости. Я не отвечал, не разговаривал с вами. А где Сережа?

— Тут я боюсь, что тебе лучше сесть,— друг был явно уставшим, печальным и не в настроении. — Или давай после уроков.

— Я не могу, — Антон помнит слова Попова:" Только никто не должен знать, что ты у меня живёшь. Даже Дима и Сережа!".

— Почему?

— Я может быть потом расскажу, но пока не могу.

— Ладно. Может погуляем сегодня?

— Я тебе потом напишу. Может и погуляем.

Антон быстро выздоровел. В понедельник он уже был в школе. Выйдя из лаборантской, Арсений пробежался по классу. В глаза бросилось отсутствие Серёжи.

— Класс, кого ещё кроме Серёжи нет?— Ира, которая была старостой, крикнула "Максим и Лиза".— Хорошо. Начнем.

По традиции, Антона учитель не спрашивал. Дома Антона прожаривали как можно сильнее, что бы понять, что он учил, а что нет. Чем сложнее становились, темы, тем больше требовал Попов.

На перемене Арсений Позвал Диму.

— Где Серёжу потерял?

— Он плохо себя чувствует.

— Хорошо, передай, что бы поправлялся.

Дима просто кивнул и ушел за Шастом.

Шесть уроком прошли быстро. Всё-таки понедельник лучший день. Он единственный по шесть уроков. В остальные дни приходится сидеть семь. Иногда Лазарев добрый и отпускает с игрового по физре и в среду их тоже шесть.

После уроков, Антон приходит в кабинет физики. Там какой-то класс дописывает самостоятельную.

— Сдаём самостоятельную, время вышло. Через полторы минуты работы не принимаю, — и все листочки оказались на столе Арсения. Тетради он забирал — там есть конспекты, с которых можно списать. Заодно и проверял. Антон стоял и ждал, пока все выйдут. Когда это произошло, Арсений сказал.— Ты чего стоишь? Проходи,— он указал на дверь в любимую часть кабинета по физике для Антона. — Я тебя сначала не заметил, — оба сидели около стола, на котором появились две кружки. — Ты знаешь, что с Серёжей?

— Нет. А вам разве Дима не сказал?

— Сказал. Но я не сильно верю, что "Сережа не хорошо себя чувствует".

— Мне он пока тоже не сказал. И... Мы договорились погулять сегодня... Можно?

— Конечно можно. Я тебе не запрещаю, вроде как. И почему ты у меня спрашиваешь?

— Ну как бы... Я у вас вроде живу...

— И что? Почему я должен тебе запрещать гулять с друзьями?

— Не знаю.

— Только желательно в пол одиннадцатого быть дома.

— Намек понял.

Оказалось, что у Сергеевича форточка и потом восьмой урок. Все это время Антон сидел в лаборантской и делал домашку. А чё зря время терять?

Вместе с Арсением Антон пришел домой. Дом учителя стал домой для парня. Это было не просто место, где он живёт, а его дом. Ему нравилось здесь находится. Все было отлично. Антон готовил, помогал с тетрадками, за что Арсений был безумно благодарен.