Sing me to sleep

День летел за днём, а Антону нравилось здесь все больше и больше. Тут было комфортнее, чем дома. Здесь его никто не бил, не унижал. Даже наоборот, относились с пониманием и простотой - он был таким же человеком, как и любой другой в этой смене.

-Я чего-то вас так всех люблю, - однажды утром произнёс Гриша, глупо улыбаясь. Его сожители его тоже любили, но за раскиданные вещи отчитывать продолжали.

-Недотепа, - ухмылялся Витольд, смотря, как друг пытается собрать свою одежду во что-то одно, - вечно все у тебя через одно место.

Гриша улыбался и пожимал плечами, признавая его правоту.

На иной стороне ринга стояли родители. Антон впервые уезжал от них на столь долгий срок, и поэтому скучал. Больше всего расстраивало то, что они не скучали в ответ. На десятый день пребывания в лагере Шастун убедился, что они о нем все же забыли. Все по-прежнему. Ни звонка, ни сообщения.

Изредка на горизонте маячил Арсений Сергеевич, проверяя состояние своих подопечных. У него под крылом было одиннадцать человек, считая и Диму, и Антона, и Серёжу. Остальные ученики были из их школы, но отрядами моложе.

В тот вечер, когда они все впервые сидели у костра, Антон ушёл к морю. Сел на песок у волн, протянул ноги к воде и постарался забыть обо всем, что его тревожило и беспокоило.

"Эти дни подарили мне столько счастья разом, сколько никогда в моей жизни не было", - думал он, глуповато улыбаясь. Смотрел на волны, слышал громкие разговоры поодаль. Его одиночество длилось ровно до того момента, когда Арсений Сергеевич подошёл к нему и опустился рядом на корточки.

-Может, пойдёшь ко всем? Чего ты тут один сидишь? - он улыбнулся, а потом перевёл взгляд на гладь воды.

-От разговоров и песен решил отдохнуть, - Антон неуютно повел плечами, - я скоро вернусь, дайте мне пару минут. Мне надо.. Подумать, что ли.

Арсений коротко кивает.

-Как скажешь, Тош. Поёшь красиво так, кстати. Я уже говорил тебе это.

Антон слегка смущается, выдавливая из себя улыбку.

-Да. Спасибо, - после он замолкает, прикрывая глаза.

Учитель кивает вновь и, улыбаясь, поднимается на ноги и уходит назад к костру. Через пару секунд Антон оборачивается и видит, как Дима с Сережей, смеясь, показывают ему большие пальцы, поднятые вверх.
Шастун закатывает глаза и вновь разворачивается к морю. Мысли его друзей о сведении его с Арсением Сергеевичем были слишком безумны, чтобы воспринимать их всерьёз.

***

За окном вновь началась гроза. Комнату на секунду осветила молния, а через пару секунд раздался ошеломляющий гром.

-Погода слишком. Разгулялась, - сказал Фил, смотря в окно.

Они опять подвинули стол в центр комнаты и расселись вокруг него, как смогли.

На одноярусной кровати разместились Гриша и Фил, закутавшись в одеяла.
Паша сидел один, склонив голову на плечо.
На оставшейся нижней кровати сидели Витольд и Антон, смотря на ночник, слегка подрагивающий от сквозняка.
Больше всего от передвижения стола страдали несчастные рыбки в аквариуме, стоящем на столе, которые явно не были готовы к такому постоянному стрессу.

-Уже половина одиннадцатого. Что будем делать? - спросил Паша, кусая губы, - спать ложиться?

-Не знаю, как вы, а я в такую грозу вообще уснуть не смогу, - Гриша недоверчиво покосился на окно, - давайте лучше поговорим о чем-нибудь. Не знаю даже. Скоро хэллоуин. Мы, его, кстати, здесь будем отмечать. Это должна быть наша последняя ночь в лагере.

Фил кивает.

-Может. Страшилки будем. Рассказывать? - он осматривает присутствующих.

-Классная идея, кстати, - Витольд хмыкает, - либо просто какие-то странные истории из жизни. Ну, и страшные тоже.

Раздаётся гром. Ветер тоскливо воет за окном, а капли дождя больно стучат по подоконнику.

-Кто начнет? - заговорщицким тоном промолвил Гриша и улыбнулся, - Антон, давай ты. Расскажи нам что-нибудь страшное.

Шастун задумался.

-Ну, пусть будет это. Короче, я же поменял очень много школ. С третьего по четвёртый класс я учился в Воронеже, но в школе-интернате, - он как-то грустно подпер рукой подбородок, - я там оставался даже на праздники и каникулы, кроме летних. Со мной оставалось всегда не так много детей, но такие были. Так вот. Это случилось, вроде как, в декабре. В Новогодние каникулы вроде как.

Остальные четыре парня замерли, слушая его. Раскат грома заставил их синхронно вздрогнуть.

-У нас в интернате было два крыла. Первое отдавалось под учебные кабинеты, а второе, после коридора, под столовую, медкабинет, спортзалы и библиотеку. Речь о ней и пойдёт. Она располагалась на третьем этаже, и туда мало кто заглядывал. Третий этаж этого крыла представлял собой длинный темный коридор, иногда освещаемый светом из библиотеки, - Антон говорил это слегка отрешенно, будто находился совсем не здесь, - библиотекарша была очень печальная молодая женщина, скорее даже девушка. Выпить любила вроде как, но была спокойной. К ней почти никто не заходил, и жила она в самом интернате.

-Её не любили? - спросил Фил, даже не делая паузы.

-Наверное, - пожал плечами Шастун, - скорее всем было просто напросто плевать. Так вот. Однажды она несколько дней не выходила из библиотеки. Она закрылась в ней и просто сидела там. Мне и некоторым другим нужны были пару книг из школьной программы, поэтому какой-то одиннадцатиклассник попросил у методиста ключ от библиотеки, и мы пошли туда. Дошли до третьего этажа, потом до двери, - парень сделал паузу, - наверное, эту картину я запомню на всю жизнь.

-Она там спилась? - сделал предположение Витольд каким-то странным голосом.

-Повесилась, - мрачно подытожил Антон, - причём, несколько дней как.

-Она несколько дней там висела? - шокировано спросил Паша, поджимая к себе ноги, - когда вы просто ходили там рядом?

-Ага, - кивнул Антон, - повесившаяся на ремне библиотекарша, это не то, что нужно видеть девятилетнему ребёнку, правда?

В комнате наступило молчание. Ветер все ещё выл за окном, а капли стучали по подоконнику. Неожиданно раздался стук в окно, больше похожий даже скрежет. Все пятеро разом дернулись, а ещё Гриша пискнул.

-Ветка, - хмуро сказал Фил, - в прошлую грозу. Стучала тоже.

По комнате прошёлся слегка облегчённый вздох, а после вновь наступило молчание. После истории Антона всем резко расхотелось ложиться спать.

-У меня тоже есть история в тему, - Паша хмыкнул, - я сам с Кондопоги, это под Петрозаводском. Год назад я решил на время с друзьями поехать в "пэтэзэ", чтобы и отдохнуть, и поработать. Нам тогда было шестнадцать, что ли. Так вот. Решили мы снимать квартиру временно. Познакомились с бабушкой, которая её и сдавала. Квартира, конечно, была довольно старая и на окраине города, но мы были довольны. Где за четыреста рублей в день с трёх человек можно найти себе хату? - он осмотрел однокомнатников.

-Даром почти, - вставил своё Витольд, наливая себе в кружку сока. В этот вечер они решили обойтись без алкоголя.

-Вот именно, - кивнул Паша и продолжил, - у меня страх с детства был, я газа и газовых плит всегда боялся. В той квартире была именно такая. Но, думал, что с друзьями не страшно. Да и что, маленький я что ли?
Мне стал сниться какой-то дурацкий сон каждую ночь. В нем просто, видимо, сидел какой-то мужик и курил. Я видел лишь горящий огонёк сигареты и чувствовал табачный запах. Так было каждую гребанную ночь!

Никто не думал его перебивать и спрашивать что-то. Все внимательно слушали, то и дело вздрагивая от звука грома за окном.

-Этот запах стал преследовать меня и в жизни. Я просыпался и засыпал с ним. Преследовать меня стал ещё и страх, что однажды эта чертова газовая колонка взорвётся. Мы прожили в той квартире месяц, а после решили съехать. Потратили чуть больше денег, но сняли себе номер в хостеле.

Через пару недель нам позвонила та старушка и стала расспрашивать нас про квартиру. Не видели ли мы там ничего странного, к примеру. Чуть позже она сказала нам, что эта квартира взорвалась вместе с жильцами внутри. Произошло это ночью, и взрыв был такой сильный, что не спасся никто. Однако там дело было не в газе, а в проводке. Газ оказался совсем тут не причём, - Паша сделал на это упор, - через пару дней мне вновь приснился тот сон, а проснулись мы уже снова с запахом табака и газа. В хостеле, где никто не курил, и где были электрические плиты. Это окончательно подкосило нас, и мы тут же собрали вещи и уехали назад в Кондопогу.

Вот и наступила давящая тишина. За окном раздался еще один раскат грома, но уже никто не дёрнулся.

-Ну вот почему вы рассказываете это все! - как-то тихо проскулил Витольд, - почему не типичные лагерные страшилки? К примеру, про узкие джинсы у худой девочки. Ну, когда она стеснялась своих худых ног и надевала три пары, а потом, как сняла, обнаружила, что вместо ног остались кости. Или про желтую руку, которая ночью вырезала у детей почки? Там, где директор оказалась виновата. Ночью залезала в комнаты, надевала желтую перчатку и делала ребятам операции. Почему не эти, а реально страшные жизненные истории?

Его монолог прервала молния, на мгновение осветив комнату. Светильник тут же погас.

-Скачок. Напряжения, - пожал плечами Фил, - слышал историю. Об этом лагере. О тех. Кто сидит допоздна. В комнатах. Ну, после отбоя. Говорят, здесь есть призрак. Утопившейся девочки. Ходит ночью по. Коридорам и стучит в двери тому. Кто не спит. Скребется. Шепчет что-то. Играть хочет, наверное. Маленькая самоубийца.

Через пару секунд раздался легкий, будто детский, стук в дверь.

-Я спать, идите нахер, это моя кровать! - взвизгнул Паша и столкнул с неё Витольда и Антона.

Все разом посмотрели в сторону источника звука. Он не прекращался.

-Мы спим! - шёпотом ответил Фил и стал укладываться на кровати, тактично убрав с неё Гришу.

Стук заменился скрежетом ногтей.

-Да спим мы, сказали тебе уже, блять!  - крикнул Витольд, забираясь на верхнюю полку.

Ручка двери стала неравномерно дергаться, будто кто-то пытался открыть её изнутри. Тут же раздался звук грома, а свист ветра усилился.

Антон уже лежал, накрывшись одеялом с головой, когда дверь в комнату открылась с жутким скрипом. Все пятеро парней молча ждали минуту, две, а после и пять, но в комнату в ту ночь никто так и не зашёл.

Арсений Сергеевич, почти все это время стоявший за дверью, коварно улыбнулся, а потом бесшумно скрылся в темноте коридора.