11
— Господи... вы никогда не давали мне списать. Почему сейчас, сэр?
— Кто будет меня отвозить домой, если ты вылетишь?
— Но вы раньше без меня справлялись. Я имею в виду... я рад быть полезным, просто...
— Я пошутил, Джейки. Мне просто интересно, что будет дальше. Я не хочу, чтобы что-то менялось пока что. Если для этого мне надо решить четырнадцать задач вместо семи — это не такая высокая цена.
— Вы... ну... я хочу быть вашим рабом, сэр. Прямо рабом, как сейчас, только больше. Вы хотите этого?
— Моим или чьим угодно? Ты мне вчера машину пообещал. Не слишком ли далеко заходишь для двухнедельного эксперимента?
— Я... я видел в вас благородство, и видел гордость, я представлял вас человеком, которому хочется так подчиниться. Я не знал, было ли это правдой, и конечно, не спрашивал вас самого, ведь вы могли просто не понять меня. Но сейчас я знаю, что был прав. Так что можете считать, что я давно вас знаю.
— Почему ты мои фотки хранил у себя?
Джейк поднял глаза, и из него полилась правда.
— Я собирался как-то издеваться над вами с их помощью, но я так и не придумал, как. Я стал искать ещё и ещё. Я нашёл все, что мог, во всех ваших соцсетях, даже со страницы вашего отца, там их больше. Я не мог перестать смотреть на вас и представлять, что я... что я не издеваюсь над вами, а дружу с вами... и служу вам.
— Значит, ты нарисовал себе в голове какую-то картинку обо мне и я ей соответствую. Так?
— Да, сэр. Ещё как соответствуете. Превосходите.
— Мне интересно. Опиши эту картинку, а я посмотрю, похоже это на меня или нет. Опиши того Мэттью.
Джейк собрался с мыслями. Глядя в глаза Мэттью, он начал перечислять:
— Ему все равно, буллят его или нет. Он видит мои доебы как просто ещё одну рутину, которая не заслуживает внимания и времени.
— Верно, как-то так и было. Дальше.
— Он интересный... он не просто ботан. Он талантливый, может быть, играет на гитаре, — Джейк бросил взгляд на стойку с гитарами, — или рисует. Я начал думать об этом, когда увидел у вас медиатор на парте в школе. Выпал из рюкзака. Потом обратил внимание, что у вас карандаши какие-то... профессиональные. Такие короткие, стёртые, но дорогие, я специально смотрел, что зa карандаши.
— Ты смотрел цену моих карандашей? Как же ты повернут.
— Ну... есть немного, хозяин.
— Ладно, про таланты ничего не знаю, но играю и рисую, это правда. Дальше.
— Он... он добрый. Он не уступал нам, только потому что мы не попросили вежливо. Только потому, что мы не сделали нужное дело — мы не признали его власть, мы не попросили оказать нам милость. Я это выдумывал уже из своих фантазий, — Джейк вскинул глаза на Мэттью и заговорил быстрее и сбивчивее, будто пытаясь поскорее оправдаться, — но я знаю, хозяин, я знаю, что я был прав. Вы ни разу не поддались мне, когда я вёл себя, как сволочь. Но стоило мне отдать себя в вашу власть — и вы... вы спасли меня уже раз стo зa эти две недели. Вы можете меня уничтожить, но вы написали зa меня эту контрольную... вы не наказали меня зa то, как я вёл себя. Я сделал правильный выбор — и вы каждый день показываете мне, что он правильный. Может, вы сами этого не замечаете.
Мэттью помолчал где-то минуту.
— Спасибо, — наконец искренне отозвался он. — Мне нравится, каким ты меня видишь. Есть что-то ещё?
— Я думал... надеялся, хозяин, когда фантазировал, но видимо, промазал с этим.
— Ну, с чем?
— Что вы... ну... можете быть заинтересованы в парнях.
Мэттью рассмеялся.
— Что заставило тебя думать, что ты промазал?
Джейк поднял изумленные глаза на Мэттью. Он поднялся на коленях и осторожно поднёс руку к бедру Мэттью. Вопросительно глянув на Мэттью и не встретив протеста в его насмешливых разрешающих глазах, он передвинулся между ног Мэттью, и тот убрал ноутбук на пол. Его взгляд говорил: давай, Джейки, удиви меня. И Джейк хотел удивить его, удивить того, кого нечем удивить. Он склонился и приблизился губами к паху Мэттью.
— Господи. Можно? Правда? Можно?
— Не тормози, — и Мэттью расстегнул джинсы.
Джейк ни зa что не подумал бы ещё год назад, что это будет для него таким райским благословением, какое он ощутил сейчас. Полгода назад — уже, возможно, подумал бы.
Но ему не пришло бы в голову, что мудрый святой гений, которого он пытался разглядеть зa ледяными глазами этого тихого семнадцатилетнего мальчика с задней парты, — не его фантазия, а отражение реальности, настоящей, ощутимой, которую он почему-то не был готов принимать, пока она не ворвалась в его мир сама. Он не поверил бы, что такая сказка может оказаться явью.
Он прижался лицом к своему хозяину и вдохнул полными легкими. Потом поднял на Мэттью глаза, и ему все показалось очень размытым... наверное, от слез. Поглаживая пальцами его бёдра, будто пытаясь всем своим существом хоть как-то отблагодарить его и извиниться перед ним, он прошептал:
— Мне кажется, я вас люблю.