Глава 1.
— И финальное... — он выдерживает паузу, глядя на меня исподлобья, — в чем сила?
Я честно ищу ответ. Ищу в приглушенном свете софтбоксов, в трёх пустых глазницах камер и в вытянутой макушке своего интервьюера. Всё моё существование вело меня к этому кадру, к этому ответу... В любви? Было. В знаниях? Было. В правде? Да твою ж мать. Где эта сила?
Мне приходится мелко поёрзать, ещё одна секунда молчания и я уже не буду выглядеть загадочной, а начну выглядеть тупой. Арзамасова, в чём сила?
Ответ приходит с фанфарами и молниями, я выпрямляюсь и с косой ухмылкой даю ответ:
— В вольтах.
Телефон вибрирует на уголке стола, и я вздрагиваю. Это интервью получилось наиболее удачным из сотни тех, что я воображала раньше. Я была раскованной, шутила и красноречиво молчала, была чем-то на грани интеллигентной сучки и народной любимицы. И закончила красиво – без претензии, но остроумно. Я закрываю учебник физики за свой проклятый 10 класс, напоследок замечая, что сила измеряется в ньютонах. Господи, пусть лучше спрашивает про Путина.
Что ждёт в телефоне? Наверняка очередная запись в группе класса или массовая рассылка петиций. Я её случайно одобрила, когда однажды согласилась подписать бред про каких-то нерп, который мне активно подсовывала Таля.
Это еще могло быть сообщение непосредственно от Тали, но она не пользовалась интернетом после семи вечера «из соображений душевного спокойствия». Конечно, только если это не касалось нерп, пожалуй. Мне бы она позвонила. Виталина, наверное, единственная, кто все еще предпочитает звонить. Ну, может еще Елена Павловна — наш классный руководитель.
Но вместе со звонками она предпочитает серьги-гвоздики, пряный чай и дружбу со мной. Ради такого можно потерпеть. Сначала доверчиво рыдать в спущенную с плеча рубашку, а потом подписывать любую петицию.
Огонёк не унимается — сообщение не одно. Какое чувство! Точно не беседа класса – уведомления там глухие, лежат в отключке. Кто же, ну кто? Хочу растянуть ощущение собственной важности и снова раскрываю учебник. Двадцать шестой параграф конспектируется размашисто, сокращая, отрезая мне шанс вспомнить позже, в чем же измеряется сила. Даже не оформляю его маркерами — настолько меня будоражит оповещение.
Воскресенье. 24.11.
19:12
Марк Санченко:
Ты просила написать
Я провожу по экрану. Тот заедает, обои с щеночком в осенних листьях идут рябью. Читаю:
«Вернулся домой еще часа в два»
«Отсыпался»
Он всегда писал по предложению в сообщении. Оксана – девушка Марка, – шутила, что ему слишком трудно связать больше одного. Иногда я почти верила в это. Как подтверждение, листаю диалог ниже:
«Бля»
«Марин»
«Там такой пиздец был»
Интригующе и по обыкновению изящно.
«Ты спишь ?»
«Марин ?»
Он ставит пробелы перед знаками препинания. Но не забывает поделиться со мной всем. Даже после, я подозреваю, неравного боя с похмельем. Все, с кем он поделился бы обычно, сами прожили вчера грандиозную ночь. По меркам одиннадцатого класса, конечно. И в выборе между пустотой и мной, я наконец одерживаю победу.
Воскресенье. 24.11.
19:23
Марина Арзамасова:
Нет.
Отправляю. Сразу же блокирую экран. Закрываю тетрадь, убираю ее в рюкзак с потасканными темно-синими перьями на застежках. Не сомневаюсь, что там было именно то, что написал Марк. Я так не выражаюсь, но эти их праздничные попойки по-другому назвать сложно. Что они там отмечали? Скорее всего, то, что они молодые, со свободной квартирой, совершеннолетними знакомыми и сильной печенью. Меня на такие сборища не звали, да и не должны были. Причины в столбик: на класс младше, не подруга большей части выпускников и не фанат водки с энергетиком.
Но общаясь с Марком, я так или иначе узнавала иногда больше, иногда меньше о жизни нашего выпускного класса. Они не были звездами, нет. Но каждый одиннадцатый класс, даже если они те еще зануды, все равно несет за собой ауру элитарности — им здесь малый срок, они одной ногой за пределами школы, и не важно, где именно — в МГУ или в ПТУ. А наш 11 «А» был, ко всему этому, еще и сборищем социально активных людей, поэтому о них многое знали и хотели знать, пожалуй, только еще больше.
Я почти жалею, что в субботу днем попросила его отписаться о том, как пройдет вечеринка. Мы вышли из студии. В сумку никак не помещалась тетрадь Марка, в которую мне предстояло внести работу по одной из заданных всей нашей группе тем. Обычно Марк едва тащился с занятий на студии, если вообще туда приходил. Я долго не могла этого понять и даже злилась на него. Конечно, Марку не была интересна журналистика, основы технологий телекоммуникаций, развитие дикции, клуб дебатов, но я жила этим местом.
Это была небольшая студия дополнительного образования — раньше это называли телешколой. Ее открыла жена мэра нашего города в середине 2000-х, потому что обожала все связанное с тогдашним телевидением и имела педагогическое образование, деньги и много свободного времени. Я ходила туда с одиннадцати лет и это была чистейшей воды мечта — после школьной газеты, в которой мне ничего не давали делать старшие, и глупого кружка по праву после уроков в классе трудов. Год занятий там стоил как стандартная прихоть ребенка богатых родителей, поэтому сначала мне было тоскливо. Я пожалела, что вообще сказала маме про эту школу, потому что та уперлась, мол «грудью ляжет, но даст своему ребенку все». Она вообще была очень легко возбудима после ухода папы, а тут еще я.
Повезло только, что уже через полгода ей удалось сменить работу. Став частным семейным психологом, мама, не без легкого оттенка помешательства, старательно повышала квалификацию и расширяла базу клиентов. Теперь эти курсы в телешколе не были неуместной роскошью, пусть цена все еще внушала отторжение.
Именно там я годом позже познакомилась с Марком Санченко — полнощеким мальчиком с интересными игрушками на телефоне и полным безразличием к этим дурацким занятиям, на которых настоял его отец. Дмитрий Санченко был гендиректором нашего канала местного вещания. И чертовски хотел, чтобы все его дети были в будущем задействованы в медиа-сфере. Скорее всего, именно полная незаинтересованность Марка обрекла его на принудительное заключение по средам и субботам. Старшая сестра Лиля, например, с детства хотела быть актрисой и ей только успевали шить костюмы для новых театральных постановок. Сейчас, кстати, в Москве учится. Уже играла даже где-то, кажется.
Общего мы с Марком имели примерно ничего. Но здесь противоположности притянулись. Я обожала это место и до сих пор люблю его. Наверное, кто-то, а скорее даже абсолютно все, считали меня выскочкой. В оправдание скажу лишь, что мне было одиннадцать лет и эти курсы были единственным местом, где люди хотя бы делали вид, что я им интересна. А еще я обожала Снежану Денисовну — нашего преподавателя. Через два года она, правда, ушла в декрет, но процесс был запущен.
Я стала помогать Марку за то, что он давал мне перед занятием и в перерыв играть на его телефоне. С тех пор игры Санченко немного поменялись — эти были мне неинтересны, но делать работу за двоих я привыкла намертво.
Когда я была в восьмом классе, все перешло грань разумного. Мне показалось, что он начал мне нравиться — к тому времени он стал играть в волейбол и вытянулся, но вместе с тем увлекся более серьезными и опасными развлечениями. Он говорит, что я буквально «спасала его задницу» и это правда были вещи совсем не в моем стиле. До сих пор не знаю, как я решилась тогда, но теперь, когда проблемы далеко позади, Марк относится ко мне по-особенному.
Он называл это «Типа сестра».
Наша дружба между богатым, добрым парнем-волейболистом, которого обожают учителя, и бледноватой, одержимой выступлениями девчонкой на класс младше, также уникальна, как и проблема с веществами у спортсмена из благополучной обеспеченной семьи. Но факт остается фактом. Раз в пару перемен он оставляет свою компанию и подходит, чтобы поболтать со мной. Девочки, которым он нравится, точно загрызли бы меня, если бы не знали, что с десятого класса Санченко безнадежно влюблен в свою Оксану. Да и сошлись они почти благодаря мне — Ксюша была сестрой Тали — моей лучшей подруги.
В общем, вот такой вот мой Марк вчера направлялся к выходу пританцовывая. Очередное занятие позади, два коридора и мы покинем пристройку, в которой сделали нашу студию.
— Кто нажрется? Я нажрусь.
Содержательно, не так ли? Я не бывала на вписках. Только на дне рождения одной одноклассницы, но я не думала, что это будет такого рода мероприятие. Я даже на ночь не осталась — уехала, как только одного парня начало рвать на балконе. Поэтому я не была одержима тусовками старшеклассников, в отличие от многих наших школьниц, которые тщательно просматривали все «сторис» во всех аккаунтах в Инстаграм, а потом деловито обсуждали увиденное. Думаю, так им казалось, что их жизнь хоть сколь-нибудь интересна. Я тоже смотрела, чего уж кривить душой. Но также знала, что, например, эта девочка с роскошными стрелками, которая мило качает на видео головой, через двадцать минут умоляла кого-нибудь подержать ей волосы. Так всё гораздо интереснее.
— Только давай в рамках разумного. И расскажи мне потом, как все пройдет.
Собственно, это невинное подобие интереса — мне просто очень хотелось поговорить с ним — обрекло меня слушать это все сейчас. Думаю, будет неприятно, но занимательно.
— А ты что? Опять дома? — беззлобно спросил он, а я нахмурилась. Почти на больное.
— Да, мне нравится. Посмотрю какой-нибудь старый голливудский фильм, почитаю Станиславского...
— О, начала. Все, понял. Не мой уровень развития.
Я тихо посмеялась, но вместе с тем покраснела — книга этого Станиславского лежала у постели второй месяц, я взяла ее у Тали, но сколько ни старалась начать, не могла разделить ее восторга. А старые голливудские фильмы я смотрела минут по тридцать. Либо меня утомляли субтитры, без которых я, по факту, мало что разбирала, либо интернет начинал зависать. Но Марку легко верилось, что у меня все так возвышено и увлекательно.
Я и сама начинала в это верить. И ещё более горько было сидеть дома на диване и бездумно листать ленты социальных сетей под звук какого-то юмористического шоу по телевизору. Таля уехала на выходные за город — волонтером в хранилище нашего городского музея. Мне иногда казалось, она там жила. В начале недели я думала поехать с ней, но сейчас даже рада — копаться до вечера в архивах мне, честно говоря, было неинтересно, как бы я ни хотела побыть с кем-то. Красивое увлечение, но подходило оно только Виталине. Вокруг нее все было таким атмосферным и вдохновляющим. Мне этого не хватало.
В воскресенье я приготовила пресную овощную запеканку по видео-уроку, сделала домашнее задание, понимая лишь, что я ничего не понимаю, вымыла волосы.
Было бы здорово, будь я такой же занятой и увлеченной. Имей я десяток друзей, с которыми могла бы собираться каждые выходные и чувствовать себя нужной. Но поздно вливаться в компании. Может быть, в университете. До него всего два года.
Зато есть шанс частично дотронуться до чужой полной жизни.
Воскресенье. 24.11.
19:26
Марина Арзамасова:
Ну рассказывай.
Отправляю и на этот раз не блокирую экран. Захожу в Инстаграм и пересматриваю публикации. Ни одну из них я не отметила сердечком — вдруг еще подумают, что мне интересно? Но все их я видела вчера вечером в первые минуты.Фото мало: в основном всё выкладывают в приватные аккаунты, но я на них не подписываюсь по уже указанной причине. Я же не эти малолетки, которые следят за ними.
Одно и то же общее фото в аккаунте почти у всех — они почему-то на улице. Одна из девочек стоит без ботинка. Многие смеются. И только несколько человек стоят ровно — Тима Романовский слегка поднял подбородок и холодно смотрит из-под упавшей на глаза челки. Рядом с ним Вика Савицкая — как обычно рабочей стороной в камеру, со скошенным взглядом и приоткрытыми губами, которые тщетно пыталась заставить выглядеть больше. Оксана широко улыбается, слегка склонившись, потому что ее целует в щеку Марк. Она модель, на фото всегда получается восхитительно. Даже в медвежьих объятиях пьяного Санченко.
Не без удовольствия отмечаю, что Вика стоит близко и вполоборота к Тиме, словно ожидая, что он ее тоже обнимет. Но не обнимает. Они не встречались.
Девочки в нашей школе часто западали либо на Марка, либо на Сережу — он занимался современными танцами, так хорошо, что даже снимался в нескольких клипах современных исполнителей. Но почти каждая подбиралась, когда мимо проходил Тим. Он не был общительным и располагающим к себе, как Марк, и не казался ярким и по-безумному веселым, как Сережа. Наверное, поэтому и был так интересен. Он казался загадочным и серьезным, задумчивым.
Он общался со многими девушками, с некоторыми гулял и всего пару ходили слухи о его отношениях. Его бывшие не могли прийти в себя очень долго, а он был с ними только потому, что у его дружков были дамы. Так говорила Таля. И откуда она может знать?
«Романовский — все мировые клише в худшем исполнении» — еще говорила она. И где Таля отыскала такие клише? Как по мне, Марк ближе к клише.
Тима одевался хорошо, у него были вены на предплечьях и никаких чувств во взгляде. Ладно, быть может, Таля в чем-то права. При таком мягком имени, он имел резкие черты лица, широкую улыбку и великолепную небрежную походку, которую многие научились различать издалека. «Тим» — так его привыкли называть, но мне хочется верить, что он «Тима». Мы общались однажды — я поздравила его в прошлом году с днем рождения. Было здорово, но диалог быстро угас. Он не оценил мои разговоры о литературе, и я быстро пожалела. Но это единственное, о чем, мне казалось, я могла говорить и казаться интересной. Видимо, не для Романовского.
Мой мазохистичный просмотр публикаций прерывает сообщение. Голосовое сообщение от Марка.
Интересно, что там? Мне, к сожалению, очень.
Слышу приглушенное «короче». Уверена, Марк сейчас улыбается.
Он начинает с конца истории — квартиру Грученко разнесли, но у Сережи еще до среды не будет мамы с бабушкой, поэтому не страшно. Потом Марк недолго ругается на Романовского, который забыл паспорт — ему в начале ноября исполнилось восемнадцать. К счастью, у Насти он всегда с собой, поэтому все прошло без проблем.
«Ксюха застряла в пробке, прикинь? Была на какой-то съемке в центре, ждали её часа полтора».
Удивительно, как нежно он говорит об Оксане, хотя сами слова вроде несли в себе раздражение. Мне кажется, она для него олицетворение новой жизни — той, которая ему так подходит. Он из хорошей, большой, обеспеченной семьи, а она такая красивая, целеустремленная! Хотя неужели он бы пришел к этой жизни без меня? Ах, конечно пришел бы, но ненадолго я все же позволяю себе представить, как здорово было бы, будь я на месте Ксюши.
Я бы установила более теплые отношения с отцом Марка, он бы тогда обязательно взял меня на свой канал, Санченко познакомил бы меня со своими друзьями, и те не стали бы безразлично морщиться при виде меня. Мне не пришлось бы ждать ответа на сообщения часами и делать его задания, чтобы найти повод погулять.
Перематываю голосовое к началу, понимая, что прослушала. В общем, Марк в ожидании Ксюши играл на приставке, я не разбираюсь в их названиях, остальные вроде тоже ждали — Сережа наотрез отказывался начинать, пока все не соберутся.
Вику не пустил отец, но она сказала, что решит эту проблему, только приедет уже ночью. Как оказалось, она была права. Кто-то принес абсент, потом Марк возмущался, что Миша с Настей и Игорем приняли что-то, хотя знают, как он к этому относится. Но присутствие Ксюши все сгладило — она правда делала его совсем неконфликтным. Рассказ не отличался от многих других — кто-то очень рано отключился, Игорь испортил Грученко ковер, а потом пытался выпрыгнуть с балкона и все твердил про какую-то Машу — вроде его интернет-подружка. Андрей каким-то образом умудрился пробить дыру в двери кладовой, а потом поцапался со своей девушкой Сашей. Кажется, она назвала его мудаком и даже дала пощечину.
Следующим сообщением он скинул мне смонтированное видео, где у нервно курящей Саши спрашивают, что случилось, а она только отворачивается, выкрикивая «Да пошел нахер ваш Андрей». Следующим кадром они уже танцевали под песню Басты в комнате, так что, думаю, у них все хорошо.
Андрей Давыдов учился у нас, но после девятого перешел в лицей с математическим уклоном, видимо, там и нашел Сашу. По рассказам, она слегка импульсивная, но хорошая. А еще очень красивая — даже на этом глупом видео.
Дальше приехала Вика и они вроде сходили за добавкой, Тим куда-то отходил и было много забавных высказываний Миши. Последнее, на что пожаловался Марк — когда он уже уснул с Ксюшей в комнате, его телефон стащили и наделали кучу фото. В подтверждение он скинул мне скриншот галереи — и правда много забавных кадров, например, со спящим Игорем с сигаретами в губах или с Настей в окружении бутылок. Всем было, кажется, очень весело. Но в самом уголке замечаю то, что заставляет меня напрячься.
Воскресенье. 24.11.
19:37
Марина Арзамасова:
Мне показалось или на последних фото Вика?
Марк Санченко:
Ой бля , ща расскажу
Санченко быстро отправляет еще одно голосовое, а после него те самые фото. Мне становится тревожно, до бешенства тревожно при одном взгляде на них.
«Вика, блин, приехала позже всех, но успела так нажраться... В общем, я особо не видел, мы с Окс спать пошли, но чет слышали ее смех, она там падала. Короче, трэш. Насколько я понял, у них с Тимом что-то было, а может и не только с ним, ну сама видишь, только эта дура утром ничего не помнила. Хрен знает, мы решили ничего ей не говорить, сами пусть разбираются. Фотки удалю, хотя может оставить, если она опять начнет гнать на Ксюшу.»
Первое фото почти невинное: смазанное, на нем три девушки, все повернуты... филейной частью в камеру — я узнаю в темноволосой Вику. На ней короткая серая юбка в клетку и тонкие черные колготки, по которым уже бегут стрелки. Рядом выгибается, кажется, Настя, и еще одна незнакомая мне девушка — вроде подруга Вики из другой школы. По нарочитым, но неустойчивым позам могу догадаться, что здесь они уже изрядно перебрали.
Второе фото более четкое: Вика на нем виснет на Романовском, юбка немного перекрутилась на талии. Кажется, она падала или что-то вроде того, Тима словно невольно склонился и подхватил ее. Морщусь, отмечая, как тусклое освещение очертило его напряженные скулы и ее фигуру с плавными изгибами. Даже в таком отвратном состоянии выглядела сносно — только собранные в хвост волосы липли к влажному разрумяненному лицу.
Третье фото даже забавное: теперь Вика в буквальном смысле повисла на Тиме, крепко обхватив его грудь в кольцо рук и обвив ногами его тело. Романовский хмурится и смотрит на нее с усмешкой, разведя руки. Отказывается поддерживать.
В целом ничего забавного не было, но вы просто не знаете Викторию Савицкую. Красавица с кавказскими корнями, семейным ресторанным бизнесом, брендами в крови и выражением лица, которое я и нарочно не смогла бы изобразить. Использует много румян, и тонального, и... всего. Идеально очерченные брови и изящная фигура с бедрами, за которые каждая продала бы душу. Я не могу назвать ее стервой — попросту не знаю как человека, но слышала, что она не против пообливать меня грязью за то, что Марк со мной общается. Мол, я бегаю за ним, как собачка. Я считаю, что она лицемерна — все учителя ее любят, хотя она частенько оскорбляет весь педсостав за спиной, да и в целом кажется достаточно малодушной. Мне ее не жаль.
Четвертое фото заставляет подавиться горечью. В голову бьет кровь, глаза жжет... что-то. Зависть, диссонанс, отторжение. Это уже другая комната — в той была цветная подсветка. В этой снимать приходится со вспышкой. Савицкая поверх парня — одна ладонь за поясом ее юбки, другая поверх... зада. У Савицкой это зад. По изящным длинным пальцам узнаю Тима. Странно только, что он надел какие-то старомодные перстни. Плюс вижу край рубашки в черную полоску, закатанной до локтей.
На предпоследнем какая-то смазанная анархия: я снова различаю Вику, топ немного задрался и обнажает живот, она запрокинула голову и рукой притягивает к себе Сережу через спинку дивана — тот сконфуженно улыбается и очевидно пытается отстраниться. Тим рядом скосил на это взгляд — я вижу на его шее покраснения и сжимаю зубы, замечая ключицы в раскрытом вороте рубашки. Сбоку еще какой-то парень, вроде бы это Андрей — точно, узнаю его по одежде, но он словно обрезан на фото.
Последнее фото вызывает озноб: Вика осталась в одном бюстгальтере — розовом, со стразиком посередине. Она лежит на коленях Романовского, а тот склонился к ее лицу. Фото смазано, но он, по всей видимости, целует ее. Рука Вики уродливо изогнута, она запустила пальцы в его волосы. Юбка уже обнажает край колгот, а на колене лежит чья-то рука.
Отвратительно. Впервые хочется выразиться в стиле Марка. Но я сдерживаюсь.
Воскресенье. 24.11.
19:40
Марина Арзамасова:
Кошмар. Ей вообще плевать?
Марк Санченко:
Да ты посмотри на нее , она в говно
Марина Арзамасова:
А Тима? Не думала, что он такой.
Такая глупость. Мне правда хотелось верить, что даже пьяным Романовский более разборчив и не опустится до мерзких завываний Вики. Но, видимо, это делает с парнями фигура и доступность. Ни за что не стала бы так за ним бегать. Думаю, он просто не знал нормальных девушек. Или ему совсем плевать, с кем... Отвратительно. Он спал с ней? Пьяной? Она вообще понимала, что с ней делается? Как ни стараюсь, мне не жаль Савицкую. Может, спесь спадет.
Марк Санченко:
Тим ничего не говорил , я вообще хз
Они точно не мутят
Он слинял почти раньше всех
Да и бля ему вряд ли по кайфу разбираться с ее братьями )))
У Вики такая приличная семья. Религиозная даже. В профиле у нее были фото в красивом традиционном костюме с покрытой головой. Ее часто забирали со школы на машине. Я даже однажды видела ее отца — низкорослый, но очень солидный мужчина. Как она могла позволять себе подобное? Я убеждаю себя, что это не должно меня волновать, но перед сном добавляю в стакан воды сильнопахнущие капли, которые иногда пила мама. Она вернется к Новому году.
Поговорю завтра в школе с Марком. И расскажу все Тале. Она уж точно объяснит мне.