Глава 8. Прошлое.
День 4.
От слов Теи.
– Ты играешь? – спрашивает Леви, когда замечает гитару, скрытую за несколькими коробками в моей гостиной.
– Если бы! Моя сестра неплохо играет, хотя только начала учиться, – ответила я, когда он встал, отходя от нашего маленького пикника в виде вина, попкорна и сэндвичей.
– Думаешь, она возражала бы?
– Вовсе нет.
В любом случае я купила ее для нее, поэтому полагаю, что, по крайней мере, имею право слышать, как на ней играют время от времени.
Сев на противоположный край дивана, он коснулся струн. Склонив голову на бок и закрыв глаза, Леви прислушался к звучанию и высоте тона каждой струны, время от времени делая паузу, чтобы настроить гитару. Он проверил все шесть струн, оценивая качество настройки тональностей. Удовлетворившись результатом, Леви открыл глаза и улыбнулся мне, после чего сделал глубокий вдох и начал играть.
Я закрыла глаза на мгновение и прислушалась к звучанию его музыки. Когда я погрузилась в мелодию, то она обрела облик, я открыла глаза и уставилась на него.
– Я знаю ее! – сказала я, взбудоражившись сев прямо, стараясь изо всех сил не пролить вино.
Он рассмеялся.
– Тогда что это?
Дерьмо.
– Я знаю ее, не говори мне! – повторила я, пытаясь вспомнить.
Гхм.
Он продолжает улыбаться, в то время как его пальцы с легкостью скользят вверх и вниз по грифу гитары. Он выглядит таким расслабленным, словно может провести остаток своей жизни без рубашки с гитарой в руках.
– Черт возьми, – выкрикнула я от досады, я знаю эту песню!
Он взглянул на меня.
– Сдаешься?
– Нет. Могу ли я позвонить другу или что-то вроде того?
– Это «More Than Words» – Extreme, – сказал он с усмешкой.
– Я отгадала бы, – пробормотала я. – Это вертелось у меня на кончике языка.
– Ладно, – сказал он, дразнящим тоном.
– Все же, где ты учился играть? – спросила я Леви, отчаянно пытаясь отвлечь его внимание.
– Мой отец учил меня. Я был ужасен во флирте с девушками, когда учился в старших классах, так что он научил меня играть, чтобы я смог добиться расположения леди, – сказал Леви, смеясь.
– У тебя были проблемы с девушками? – спросила я, в моем голосе слышались нотки неверия.
– Так трудно поверить, потому что я так чертовски красив, верно?
Закатив глаза, я бросила немного попкорна в него, и ему удалось поймать несколько штучек ртом.
– Ты хочешь услышать эту историю или нет? – спросил Леви с притворным раздражением.
– Хорошо, итак у мистера секси-зеленые-глаза были проблемы с девушками, продолжай.
– Для начала, попытайся представить меня на девять килограммов легче без мышечной массы со стрижкой под «ежик», прыщами и очками с толстыми стеклами.
Я рассмеялась. Не хотела, но рассмеялась.
– Ты врешь.
– Боже, мне хотелось бы. Был даже стишок.
– Нет, не может быть! – я прикрыла рот рукой, пытаясь подавить приступ смеха, который грозился вырваться наружу из моих легких.
– Вы представляете себе, этот Леви покинул побережье, а его лицо застряло в ульях? – повторил он насмешку, которая, не сомневаюсь, преследовала его на протяжении всего обучения в средней школе.
– Дети ужасны, – сказала ему, испытывая сочувствие.
Взять на заметку; убедиться, что Селену не задирают.
– Ага, – он обратил это в шутку. – Папа сказал мне, что девушки неравнодушны к парням с гитарой. И я, будучи озабоченным пятнадцатилетним мальчиком, сгреб все деньги, что у меня были, и купил себе гитару. И это сработало немного; надо мной стали меньше издеваться, а некоторые девочки думали, что это мило. Хотя когда я вырос из своих неловких лет, все изменилось. Моя встреча одноклассников была уморой для моей сестры и меня, – сказал он со смехом.
– Ей тоже было трудно?
– Бетан? Ха! Нет, она всегда была бунтарем нашей семьи. Она была одной из тех редких людей, которых никогда не волновало, что кто-либо думал. Она захотела поехать со мной только, чтобы увидеть, как выглядели королева выпускного бала и квотербек десять лет спустя. Она смеялась несколько дней после этого. Все думают о ней, как о диком ребенке, но она намного разумнее, чем большинство людей дающих ей кредит. Помнишь клуб, в котором мы встретились?
– «Двадцать-четыре»?
Он кивнул.
– Она откладывала каждый цент, который кто-либо давал ей, будь то деньги на день рождения, Рождество или даже ее еженедельные карманные деньги. Она хранила их под половицами в своей комнате. К тому времени, когда она окончила колледж, у нее было почти двадцать тысяч на ее счете. Она сняла все деньги и вложила их в открытие этого клуба, – сказал он, сияя от гордости.
– Ваши родители вероятно...
– Обезумели, – договорил он за меня. – Так и было. Но это помогло ей. Она сделала так, что это сработала ей на руку, – улыбнулся он.
Он, казалось, действительно гордится и любит свою младшую сестру. В некотором смысле, она напомнила мне о Селене.
– Я рада, что это помогло тебе, – сказала я, когда еще больше наклонилась на диван.
– Что насчет тебя, какой ты была в старших классах?
– Гхм. Нет, – простонала я, не желая говорить об этом.
– Давай же, – убеждал он. – Это не может быть хуже, чем стишок.
Он прав.
– Дай подумаю, – размышляла я, задумавшись над тем, насколько должна раскрыться. – Ну, у меня имелся избыточный вес, а также я была любимицей учителей, и все это говорит само за себя, – кивнула я, жалея, что не смогла избежать этого разговора.
– Избыточный вес? У тебя?
Теперь настала его очередь сомневаться.
– Спасибо, я приму это за комплимент. Но да, моя бабушка была шеф-поваром, и хотя она и была на пенсии, все равно по-прежнему кормила нас при каждой свободной минутке. Боже, когда я вспоминаю о прошлом, это было довольно плохо. Все, да и вдобавок мой детский вес... – меня передернуло от воспоминаний. – Если бы я не занималась несколькими видами спорта, то меня можно было бы катать, как шарик по коридору.
Он задумался на мгновение.
– Да уж, я не могу себе представить такое.
– Ох, но тебе и не придется представлять, – сказала я, уже сожалея о своем намерении.
Я встала и начала перебирать стопку коробок. Через некоторое время я нашла ту, которую искала. Коробку, заполненную моими фотоальбомами. Выбрав тот самый год, я ненадолго взглянула на него, перед тем как передать ему.
Отложив гитару подальше, он молча пролистал альбом. Я села и наклонилась вперед, пытаясь понять его реакцию.
– Все не так плохо, – наконец-то сказал он.
– Что прости, разве ты не видел фотографии??
– Я видел их. Все не так уж плохо, – повторил он. – Между прочим, твои сиськи были огромны!
Конечно, вот на что он смотрел.
– Я не скучаю по ним. Они убивали мою спину.
– Ты немного выше большинства девчонок, поэтому все, несомненно, уравнивалось, – он замолчал, перелистывая на другую страницу, а затем засмеялся. – Ладно, это отчасти плохо.
– Спасибо, знаю, – я попыталась забрать у него фотографии обратно, но он не захотел их отдавать.
– Ты была любимицей учителей, – повторил он слова, сказанные мною несколькими минутами ранее.
Леви улыбался, пока просматривал все мои награды и фотографии с учителями.
– Я на самом деле любила школу.
– Никаких осуждений, – засмеялся он.
И он прав. Одно из качеств, которое мне нравится в нем – независимо от того, что делал любой из нас, не существует никакого осуждения. Но с другой стороны после обоюдного согласия на эту неделю, как мы можем, по сути, осуждать друг друга?
– Ты являлась капитаном университетской волейбольной команды, когда была второкурсницей? – спросил он, указав на одну из фотографий.
– Ладно, хватит, – сказала я, приподнявшись и сев к нему на колени, чтобы отвлечь его внимание от альбома.
– Ты грязно играешь.
– Эй, женщина должна проявлять инициативу, которую желает удовлетворить, – ответила я, прежде чем поцеловать его.
Он застонал и расслабился, откинувшись на спинку дивана. Как я и надеялась, альбом выскользнул из его рук и приглушенно упал на пол.
Сменив положение и расположив свое тело между его ног, я нежно провела рукой по его щеке, а затем углубила поцелуй. Я задвинула альбом под диван, где он останется незамеченным в течение следующего месяца.
Как только мои губы коснулись его, то мысли об альбоме сразу же покинули мой разум. Леви встал, издавая тихое ворчание, и поднял меня в воздух так же, как и ранее в душе тем утром. Когда я обхватила руками его за шею, то едва почувствовала беспорядочное биение его сердца, пока он нес меня в священную тьму моей спальни. Он поставил меня на ноги перед кроватью.
– Я хочу тебя, – прошептал он, его взгляд блуждал по мне.
– Правда? – я скрестила руки..., понятия не имею, почему разыгрываю из себя недотрогу прямо сейчас..., ведь это ложь. Я знаю почему; все дело во взгляде в его глазах... то, как он смотрит на меня, заставляя испытывать острые ощущения.
Он делает шаг вперед и хватает меня за бедра, притянув к себе так близко, что я сумела почувствовать, насколько он тверд.
Его губы нависли над моими, и он заговорил.
– Когда я говорю, что хочу тебя, то подразумеваю, что нуждаюсь в тебе. Мне необходимо прикоснуться к твоей коже, проложить дорожку из поцелуев вдоль твоей спины и заставить стонать мое имя. Я. Нуждаюсь. В тебе. И по взгляду на твоем лице, ты тоже нуждаешься во мне. Так что раздевайся.
Как я могу противиться?
От слов Леви.
– Ма, я в порядке. Разве мы не можем перенести на какой-нибудь другой день следующей недели? Просто я занят прямо сейчас.
– Леви, ты в отпуске и не должен быть ничем занят.
Моя мама сводит меня с ума.
Я зажал телефон между плечом и щекой, и позволил своей матери разглагольствовать, хотя сам лишь частично слушал. Я полез в холодильник за молоком и заметил, что у Теи почти закончились все продукты. И почувствовал себя виноватым в тот же момент, потому что знал, что это у меня прожорливый аппетит.
– Я не работаю мама, – ответил, как только она спросила меня еще раз, чем я могу быть занят.
– Леви? Ты не видел мой..., ой прости, я не знала, что ты разговариваешь по телефону, – сказала Тея, когда вошла в кухню, одетая в шорты и безразмерный свитер.
Я скучаю по ее образу в моей одежде.
– С кем ты? – рявкнула моя мать на другом конце провода.
Я прикрыл динамик рукой, когда посмотрел на нее и вздохнул. – Дай мне минутку?
Она кивнула и обернулась.
– Мам, мне, правда, пора идти. Скажи отцу, что сожалею насчет игры, мы наверстаем с ним в другой раз. Пока.
Я повесил трубку, прежде чем она успела что-либо еще сказать, но в глубине души, я знал, что это не конец этого разговора.
– Все хорошо? Я не отрываю тебя от чего-нибудь важного? – спросила Тея, когда взяла яблоко из керамической миски на стойке и потерла его об рукав свитера.
Важнее, чем она? Мой отец и его друзья по гольфу могут подождать.
– Нет, все хорошо, просто моему отцу очень скучно, так как он в отставке.
– Чем он занимался? – спросила она, откусив яблоко.
– Он был адвокатом.
– Адвокат? И он в отставке? Обычно такое случается только по двум причинам; либо он был выгнан из фирмы, либо его здоровье ухудшилось.
Как только она это сказала, то ее глаза округлились, а затем она посмотрела на меня.
– Дерьмо. Мне жаль. У меня нет фильтра речи.
– Все в порядке, честно. Кроме того, ты права. В прошлом году у него был сердечный приступ, и мама решительно воспротивилась его деятельности.
Она стоит, уставившись в пол, не в силах встретиться с моим пристальным взглядом. Она явно смущена своим порывом и застенчива оттого, что ей следует делать дальше. Притянув ее в свои объятья, я поцеловал Тею в лоб.
– Все хорошо, – сказал ей еще раз. – Кроме того, мне намного интереснее узнать, как ты сумела догадаться об этом.
– Моя мать раньше была адвокатом. Она тоже оставила свое фирму по состоянию здоровья, но поверь мне, она вела адскую борьбу.
– Как ее звали? – спросил я, мне стало любопытно. – Возможно, я слышал о ней.
– Возможно, – она пожала плечами, выскользнув из моих объятий и направившись к холодильнику.
Я заметил, что существует невидимая грань. Она готова говорить о себе и сестре, но на этом все и заканчивается. Она не предоставляет мне слишком много деталей ни о чем. Тея пытается удержать меня за пределами своего пузыря..., как ни крути у нас осталось только три дня. И все же мне хочется узнать о ней как можно больше.
Как же быстро пролетело время?!
– Думаю, что очень быстро схожу на фермерский рынок, прежде чем поеду к тебе. Ты можешь провести...
– Я пойду с тобой.
Она проигнорировала мои слова.
– Не страшно...
– Тея, – заявил я, обхватив руками ее лицо. – Дай мне минутку, чтобы накинуть рубашку, а затем мы сможем поехать вместе. У нас осталось три дня, так что не убегай от меня. Я хочу максимально использовать наше время.
– Я не убегаю, просто подумала, что тебе, вероятно, требуется некоторое личное пространство или что-то вроде того.
– Если бы я желал личного пространства, то не приезжал бы к тебе каждый день, – тихо сказал я, прижавшись к ней. – И, безусловно, не находился бы так близко к тебе. Когда мы вернемся, ты переоденешься в мою рубашку.
– Кое-кто становится требовательным, – подметила она, смотря на мои губы.
– Кому-то нравится это, – ответил я, прикусив ее нижнюю губу, прежде чем отойти от нее подальше.
...
Три
Два
Один...
– Ты не станешь ни за что платить! – закричала она на меня.
Тея всегда оставляет последнее слово за собой; ведь ее гордость не может допустить иного исхода.
– Хорошо, – крикнул я в ответ.
Просто уже нет никакого смысла в продолжение этой словесной перепалки, но никоим образом, черт возьми, я не собираюсь позволять ей платить. С другой стороны, наши споры всегда возбуждают меня...