Глава 7. Настоящее.
От слов Теи.
– Ну, посмотрите, что тут у нас. Кто-то пришел на пять минут раньше.
Здесь только одна личность с этим раздражающим акцентом, и он самый последний человек, с которым мне хочется иметь дело с утра.
– Чего ты хочешь Аттикус? – я нажала кнопку лифта еще два раза, желая, чтобы он поскорее приехал.
– Я все-таки припоминаю, что профессор Блэк выбрал нас обоих для этого дела, – ответил он, шагнув внутрь вместе со мной. – В любом случае, думаю, нам следует вести себя профессионально, пока мы здесь. Кто знает, может у нас появится возможность работать здесь через несколько лет. Я – Аттикус Логан.
Он протянул мне руку для рукопожатия.
– Тея Каннинг.
– Я слышал, что каждый год профессор Блэк берет студента под свое крыло. Прямо сейчас тебе следует понять; я не проиграю тебе или кому-либо еще. Так что не стой на моем пути, – заявил он, шагнув наружу, когда двери открылись.
Не навреди. Не причини телесных повреждений этой заднице в ковбойских сапогах.
– Так, вы ребята – свежее мясо, – прозвучал голос.
Я обернулась, ища его владельца. Этот голос, он был таким знакомым...
Как только я повернулась, то оказалась лицом к лицу ни с кем иным, как с Тристаном. Тристан, тот мужчина, который подавал мне напитки в баре. Тот мужчина, который носил шляпу-цилиндр и у которого были подведены глаза. В ясном дневном свете он выглядел абсолютно по-другому. Его волосы были прекрасно уложены, а обувь сияла до предела, что я могла увидеть свое отражение в ней, и он одет в костюм, который, вероятно, будет стоить мне всех сбережений. Аспект, который говорит многое о моем текущем финансовом положении дел.
– Мистер Нокс, рад стараться, сэр. Я очарован вашей работой в деле Дрейера, – сказал Аттикус, уже подлизываясь.
– Откуда ты? – спросил Тристан его.
– Гринвилл, Южная Каролина, – ответил Аттикус с гордостью.
– Я родился и вырос в Молдине.
– Вы шутите.
– Я никогда не шучу по поводу своего родного города.
Аттикус оглянулся на меня и подмигнул.
– Мир тесен. Вы – мой новообретенный герой.
Вот так люди из клуба приятелей и разговаривают.
– Я слышал, вы работали на «Акулу» какое-то время в вашей карьере, – усмехнулся Аттикус.
«Акула»? Моя мать, «Акула»?
– Мистер Нокс, – сказала я, прерывая Аттикуса. – Рада встретить вас снова, – я шагнула вперед, протягивая руку.
Я не потерплю неудачу в борьбе.
– Снова? – переспросил Аттикус, смотря на меня с недовольным взглядом.
– Да, мистер Нокс работал на мою мать, Маргарет Каннинг, – солгала я.
Ну, это не совсем ложь. Я виделась с ним раньше, и он когда-то работал с моей матерью, верно?
– Да, конечно. Я очень сожалею о ее кончине, – Тристан ухмыльнулся мне.
Аттикус широко разинул рот, и в этот раз, я стала той, кто повернулся и подмигнул.
– Вы все опаздываете, – ругал Леви, направляясь к лифту.
– Мы пришли на пять минут раньше.
– Вы пришли на пять минут раньше, но провели эти минуты, мои минуты, замечу, болтая о твоей личной жизни, верно Тристан?
– Я не мог заставить их замолчать.
Они, черт возьми, настраивают нас друг против друга.
– Во всяком случае, в этом офисе, если вы не приходите на полчаса раньше, то можете вообще не объявляться. Пока что я переосмысливаю решение по поводу вас обоих, – ответил он, после чего двери лифта закрылись.
– Вы, как предполагалось, должны были находиться в этом лифте с ним, – сказал Тристан позади нас. – Если вы не доберетесь до автомобиля, прежде чем он окажется у него, поверьте мне, он оставит вас обоих в этом месте.
Аттикус и я посмотрели друг на друга всего мгновение, после чего я сняла каблуки и направилась к лестнице.
– Ты с ума сошла? Тут, по крайней мере, шестьдесят лестничных пролетов! – заорал Аттикус мне вслед, но я проигнорировала его, побежав так быстро, как только могла.
Когда я добралась до сорок девятого этажа, то открыла дверь и помчалась к лифту, нажимая кнопку вызова снова и снова, словно моя жизнь зависела от этого.
– Мисс? – спросил охранник, подойдя ко мне. К счастью, двери открылись и, конечно же, там находился Леви, читающий свою газету.
– Я работаю на него! – крикнула я, указывая на Леви, когда заскочила внутрь.
Он посмотрел на меня в замешательстве, когда я зашла запыхавшаяся.
– Я был бы более впечатлен, если бы вы пробежали по всей лестнице, – сказал он, больше не заинтересованный мной. Пока я стояла там, пытаясь отдышаться, он продолжил чтение.
– Пошел ты.
– Что вы сказали? – повернулся он, чтобы взглянуть на меня, его глаза сузились.
– Апчхи, – чихнула я. – Простите, – солгала я, и он знал это, но между тем я надела обратно каблуки.
– Где Аттикус? – спросил он, пока двери открывались.
– Не знаю, возможно, он просто не жаждет... – я замолчала, увидев Аттикуса уже стоящим у двери автомобиля.
Леви взглянул на меня.
– Он победил.
Аттикус позволил Леви пройти, прежде чем вклиниться между нами и влез на сиденье рядом с Леви, тем самым вынудив меня сесть на переднее сиденье.
– Мы собираемся увидеться с Арчибальдами. Не высовывайтесь, ни с кем не разговаривайте, особенно с репортерами, даже не дышите в их микрофоны, и ни при каких обстоятельствах не устанавливайте с ними зрительный контакт. То же самое касается и Арчибальдов. Вы – не что иное, как мухи на стене. Вы делаете заметки и держитесь в стороне от моих помощников, потому что они, безусловно, не будут уделять внимание вам. Если у вас есть вопросы, держите их при себе. Если у вас есть идеи и мнения, держите их при себе, если я не спрашиваю о них. Понятно? – мы кивнули. – Хорошо.
Это был первый раз, когда я видела одетым его по высшему классу. Когда он был со мной, то всегда носил джинсы и расстегнутую рубашку или просто боксеры, а иногда ходил и вообще без всего. В университете, он всегда придерживался полу-повседневного стиля. Но независимо от того во что он одет, Леви выглядит прекрасно во всем.
Нет, Тея нет! Это работа. Думай о деле, не о нём!
Когда мы добрались до многомиллионного бостонского особняка Арчибальдов, то все было хуже, чем я предполагала. Пресса сдерживалась стеной из охранников на лестнице.
– Если кто-либо из вас напортачит с моим делом хоть как-нибудь, то я позабочусь о том, чтобы вы не смогли даже изучать право, не говоря уже о практике, – предупредил он.
Только открыв дверь, толпа СМИ уже кишила вокруг и начала выкрикивать вопросы нам. Как только мы начали подходить к парадной двери, десятки фотовспышек сработали около наших лиц.
– Помни, не высовывайся, – прошептал Аттикус мне, когда мы направились вперед.
– Мистер Блэк, вы действительно верите, учитывая новые доказательства, что Ричард не намеревался убивать свою бывшую подружку?
– Мистер Блэк, вы думаете, это станет вашим первым провалом с момента открытия вашей фирмы?
– Как думаете, это дело затронет межрасовые отношения?
Стена из охранников расступилась, и мы переступили через порог, наконец-то оказавшись в безопасности от любопытных глаз прессы. Вступив в дом, вокруг оказалось безумие. Файлы, бумаги и кофейные чашки были везде. Его помощники спорили друг с другом, однако, они прекратили свои пререкания, как только он вошел.
– Где они? – спросил Леви, сняв свой пиджак и бросив его на стул, словно он владел этим местом.
– Миссис Арчибальд находится на кухне, просматривает фотографии, Ричард наверху в своей комнате, мы проверяем его каждые десять минут и... – девушка, которая говорила, замолчала.
– И? – Леви огрызнулся на нее.
– И мистер Арчибальд улетел в Нью-Йорк этим утром, – ответил еще один из его помощников. – Мы пытались дозвониться, но все его телефоны выключены.
Ноздри Леви раздулись, и он сжал челюсть, когда потопал в кухню.
Аттикус и я последовали за ним, в то время как остальные его помощники вернулись к изучению материалов дела.
– Он в Нью-Йорке?! – громко заорал Леви, впервые с тех пор, как я встретила его.
Пожилая женщина была одета в темно-синее строгое платье и жакет с нитью белоснежного жемчуга вокруг шеи. Ее рыжие волосы были аккуратно зачесаны назад и заколоты, и как только Леви ворвался в кухню, то она слегка подпрыгнула.
– Он сказал, что у него совещание...
– Его сын был обвинен в убийстве. По двум пунктам, между прочим, а он уезжает на совещание в Нью-Йорк? – огрызнулся он, его голос стал только на одну октаву ниже.
– Вы должны понять...
– Нет. Вы должны понять. Я сказал вам обоим, что займусь вашим делом, только в том случае, если вы предоставляете мне свое полное и безоговорочное доверие, свою верность и преданность. Что означает, что вы делаете то, что я говорю, а я сказал не покидать этот проклятый дом! Как только пресса узнает об этом, то преподнесёт все одним из двух способов; первый, что ваш муж не относится к этому всерьез, или второй, что он так огорчен поступками своего сына, что не смог вынести нахождения рядом с ним. Какой вариант, думаете, поможет нам?
– Ни один, – сказала она, уставившись в пол.
– Точно! – закричал он снова, отворачиваясь от нее и возвращаясь в гостиную. – Дымовые сигналы, почтовые голуби, мне плевать, при помощи чего или как, но кто-нибудь выйдите на связь с мистером Арчибальдом до пятичасовых новостей. И вы двое, – сказал он, указав на двух из его помощников. – Идите за мной.
Два помощника практически подскочили со своих мест, после чего направились обратно в кухню.
– Объект первый, объект второй прекращайте стоять, как манекены, и начинайте обзванивать, – крикнул другой помощник, бросив нам стопку телефонных номеров.
Кивнув, мы бросили наши вещи и приступили обзванивать.
– Все, о чем ты когда-либо мечтала, верно? – прошептал Аттикус с телефоном у своего уха.
Я хихикнула, прежде чем вспомнила, с кем разговариваю.
– Как ты оказался у автомобиля так быстро?
– Мойщики окон.
Мой рот приоткрылся.
– Ты врешь.
– Неа. Я запрыгнул к ним, и они отвезли меня до самого низа, – усмехнулся он. – Здравствуйте, это Аттикус Логан от компании «Levi Black and Associates», вы можете сообщить мне, мистер Арчибальд находится у вас? – он замолчал, пока слушал их ответ. – Спасибо, что уделили мне время, пожалуйста, позвоните нам, если что-нибудь изменится, – он повесил трубку и посмотрел на меня. – Я же сказал тебе, что нахожусь здесь, чтобы победить, и я имел в виду именно это. Тебе лучше поторопиться, потому что я не намерен ждать тебя, – сказал он, пока набирал следующий номер.
Моя мать раньше говорила, что юридическая школа просто поле битвы, и чтобы стать настоящим адвокатом нужно возглавлять войну. Я никогда толком не понимала этого до сегодняшнего дня.
– Я в игре, – ответила я.
От слов Леви.
– Где мисс Каннинг? – спросил я, закончив деловую встречу с миссис Арчибальд.
Обстоятельства ухудшились на данный момент, и сделка о признании вины начинала выглядеть все более привлекательной, но она отказалась.
– Она пошла в ванную и исчезла, – ответил один из моих помощников, не отрываясь от досье.
– Она, вероятно, поняла, что ей это не по зубам, – добавил он, больше для себя, чем для меня.
Тея, признала поражение? Вряд ли на это можно рассчитывать, скорее у меня вырастут крылья, и я смогу летать.
Вздохнув, я заметил младшую дочь Арчибальда, уставившуюся на нас через лестничные перекладины, и в то же время она пожевывала один из ее кончиков прекрасных рыжих кудряшек. Она подняла руку и жестом позвала меня. Я сдвинулся с места и направился к ней. Она поманила меня пальцем, верный признак того, что она хочет рассказать мне секрет.
Я наклонился, и она прошептала.
– Милая леди наверху с Ричи.
– Спасибо, – я погладил ее по голове, прежде чем помчаться вверх по лестнице.
Черт побери тебя, Тея. По крайней мере, у меня есть причина уволить тебя теперь.
– Ты избалованный малолетний богатый засранец, – я услышал, как она огрызалась на того, кто мог быть только Ричардом.
– Что вы сказали? Вы знаете, с кем разговариваете?
– Да, с избалованным малолетним богатым засранцем, – повторила она, отчетливо произнося каждое слово.
– Я уволю вас! – закричал он на нее.
– Дерзай, но прежде чем ты сделаешь это, пошевели своими мозгами хоть на мгновение. Единственная причина, по которой ты сидишь здесь, играя в видеоигры, состоит в том, как ты там сказал, потому что тебе не о чем переживать, верно? Имеешь в виду, что у тебя есть великий и всесильный Леви Блэк, занимающийся твоим делом.
– Да, ну и что? Он никогда не проигрывал дела, так почему я должен переживать? Все закончится через неделю, максимум две.
– Леви Блэк – удивительный адвокат защиты, но он не Бог. Даже он не сможет помешать людям, испытывать отвращение к твоей сущности. Вот почему он привел меня сюда, поскольку лично я считаю, что ты должен провести несколько лет за решеткой. Это послужило бы уроком для таких людей, как ты. Моя работа заключается в том, чтобы увидеть все основания, почему государство хочет засадить тебя, и найти аргументы против этого. И до сих пор отсутствие у тебя раскаяния, твоя неспособность осмыслить собственную ситуацию и твой комплекс превосходства станут лишь погибелью для тебя. Я искренне надеялась, что ошибалась насчет тебя. Надеялась, что это все просто стереотип, который сформировался в моем разуме, но, к сожалению, ты хуже, чем я представляла. Так что давай, дерзай и уволь меня, тем самым только добавляя еще один гвоздь в крышку своего юношеского гроба. А что касается меня? Так я пойду домой.
– Значит, вы просто собираетесь сдаться? Какой же тогда вы великолепный адвокат?
– Какой ты человек? Двое твоих друзей умерли в твоем доме...
– Вы думаете, я не знаю это? – огрызнулся он. – Только потому, что я не рыдаю повсюду и не режу запястья, не означает, что я не знаю. Я даже не хотел эти дурацкие таблетки, но все перестали приходить на мои вечеринки, поскольку у меня было не достаточно весело. Гектор был тем, кто сказал мне, где достать таблетки, если уж на то пошло!
– Ричард, почему ты не рассказал об этом? – она помчалась из комнаты, и наткнулась прямо на меня, тем самым повалив нас обоих на пол.
Еще раз я смог ощутить каждый изгиб ее тела, и я боролся с желанием обнять ее. Но слишком быстро, она поднялась.
– Боже мой, мне так жаль, мистер Блэк.
– Не переживайте, – вздохнул я, отступив.
Повернувшись к Ричарду, который больше похож на своего отца, чем на мать со своей бледной кожей и темными глазами, я обратился к нему.
– Ты сказал, что Гектор, умерший парень, был тем, кто сказал тебе, где взять таблетки?
– Не используйте это, – быстро сказал Ричард.
Он сошел с ума.
– Ты с ума сошел? – спросила Тея его.
Если бы это был любой другой день, и у нас не было бы совместного прошлого, то я рассмеялся бы.
– Вы, ребята, слышали, что они говорят в новостях, верно? – прошептал он, сев на свою кровать. – Гектор был моим лучшим другом. Мы играли в малой лиге вместе, и он всегда позволял мне выигрывать, поскольку знал, что мой отец ненавидел, когда я проигрывал. Он был почетным студентом, звездой баскетбола. Как думаете, что произойдет, если мы расскажем, что мой темнокожий лучший друг сказал мне, где достать наркотики?
– Вот почему ты никогда ничего не рассказывал? – прошептала Тея.
– Я не идиот, Гектор был хорошим человеком, и я не хочу, чтобы люди запомнили его, как какого-то наркодилера..., и не хочу, чтобы его семья ненавидела меня еще больше, чем сейчас. Поэтому, пожалуйста, не используйте этот факт в деле.
– Все хорошо? – миссис Арчибальд подошла сзади нас, и глаза Ричарда расширились.
– Мы просто обсудили кое-какие детали. Но мы уже закончили, спасибо, – сказал я, поворачиваясь, чтобы удостовериться, что Тея последовала вслед за мной.
– Я уволена? – спросила она, когда мы дошли до конца коридора.
– Вы не работаете на меня, вы моя студентка.
– Тогда, я выгнана из вашего класса?
Она находится слишком близко ко мне.
– Нет.
– Мы смогли связаться с мистером Арчибальдом, он будет здесь через несколько часов, – сообщил Аттикус мне, отчего его распирало от гордости.
– Рэймонд, возьмите нашего нетерпеливого юного товарища, чтобы встретить мистера Арчибальда и присматривай за ним все это время. Если он захочет поехать в аэропорт, возьмите его.
Я заметил еле заметную ухмылку, которую Аттикус продемонстрировал Тее, и блеск в ее глазах, когда он ушел. Они уже полностью вовлечены в войну, которая только сыграет мне на руку.
– Остальные, собирайтесь и езжайте домой. Я надеюсь увидеть вас всех утром, выглядящими менее зомбированными, если это возможно.
Они все вздохнули с облегчением, собирая свои снятые пальто и пиджаки, обувь, книги и документы. Пресса разошлась по домам на вечер, поэтому наш уход прошел значительно легче, чем приход.
Я наблюдал, как Тея ожидала у обочины такси, хотя мой автомобиль уже находился здесь.
– Садись, – позвал я ее, держа дверь открытой.
– Это не очень хорошая идея.
– Речь пойдет о деле, так что садись, – сказал я с полной решимостью.
Она просмотрела на меня так, словно не верила мне, и предчувствие ее не обманывало. Я лишь частично верил этому сам.
– Твой автомобиль около офиса?
– Я приехала на такси.
Кивнув, я повернулся к своему водителю и сказал ему ее адрес. Она неохотно подошла и залезла на заднее сиденье, сев как можно дальше от меня, словно у меня какая-то заразная болезнь.
– Тебе не следовало разговаривать с ним.
Она вздохнула.
– Знаю, мне жаль, я просто увидела, как он сидел там, играя в видеоигры, и потеряла самообладание.
– Все в порядке. Но только потому, что ты узнала то, что я смогу использовать. Если бы ты не узнала ничего полезного, то никакие извинения не в состоянии были бы помочь тебе.
Ее голова повернулась в мою сторону так быстро, что я удивился, как она не причинила себе вреда.
– Ты собираешься использовать Гектора?
– Да. А что мне остается делать? Ричарда посадят, если я не использую этот факт.
– Он не хочет втаптывать своего друга в грязь. Если ты сделаешь это, то он будет ненавидеть тебя.
– Поверь мне, я переживу. Я – его адвокат, а не друг. Его родители платят мне, чтобы уберечь его от тюрьмы, поэтому я собираюсь использовать это. Его личные чувства ничего не значат для меня.
– Леви, ты же понимаешь, что произойдет, если ты сделаешь это...
– Да, он вернется в старшую школу и никогда вновь не свяжется с наркотиками.
– Совсем не так! – закричала она. – Каждый борец за равноправие черных в Америке будет использовать это в качестве олицетворения несправедливости в правовой системе. Родители Гектора обратятся в каждую санкцию, утверждая, что их сын, их мертвый сын, был подвергнут судебному преследованию за одну ошибку. На этом все не закончится, и я уверена, что Ричард не завяжет с наркотиками, а наоборот подсядет на них, или, по крайней мере, на алкоголь, чтобы помочь себе забыть тот факт, что он не только предал своего лучшего друга дважды, но и то, что весь мир теперь ненавидит его из-за этого. Он станет самоуничтожаться, и когда это произойдет, все согласятся и скажут, что он получил по заслугам.
Я сдержал улыбку.
– Я думал, что ты хочешь засадить его в тюрьму. Но все-таки прямо сейчас ты защищаешь его.
Она откинулась на спинку сиденья, скрестив руки.
– Твой план глуп.
– Образование Гарварда как ни как. Мой план позволит нам выиграть.
– Какой смысл выигрывать, если ты никому не помогаешь? Какой смысл в этом, если ты делаешь все только хуже? – пробормотала она, открыв дверь, когда мы подъехали к ее дому.
Она даже не взглянула на меня, когда мы вышли из автомобиля, и я проводил ее до двери.
– Хорошо.
Она остановилась, а затем повернулась.
– Хорошо?
– Мы не отдадим Гектора на растерзание во имя собственного спасения.
– Так что ты сделаешь?
– Я собираюсь провести пресс-конференцию... хотя, нет, ты проведешь пресс-конференцию с Ричардом.
Она разинула рот.
– И каким же образом?
– Завтра днем ты будешь сидеть рядом с Ричардом, пока он будет приносить свои извинения всем, кого оскорбил, и пока он станет заявлять, что никогда не хотел, чтобы кто-либо пострадал. Затем ты скажешь, что Ричард лишь один из многих учеников, кто устраивает вечеринки, где используются и злоупотребляются таблетки и другие незаконные вещества, и вдобавок ко всему ты заявишь, что тот факт, что полиция даже не потрудилась сосредоточить свои усилия на поиске дилера, является самим по себе преступлением. Что немаловажно, ты сделаешь это убедительно.
– Если ты говоришь мне, что сказать, то почему бы тебе самому просто не сказать все это?
Я пожал плечами, сделав несколько шагов в ее направлении, и приблизился почти на невыносимо близкое расстояние между нами. В этот же момент ветер переменился, отчего ее волосы стали развеваться вокруг лица. Воспользовавшись возможностью, которую природа предоставила мне, я убрал ее волосы обратно на место.
– Три причины, – прошептал я. – Первая: я – твой профессор, и говорю тебе сделать это. Вторая: у тебя и Ричарда появилось взаимопонимание. Невозможно подделать что-то вроде этого по телевидению и таким образом люди увидят, что ты действительно полагаешь, что он не должен быть обвинен.
– И третья причина? – спросила она, когда сделала шаг навстречу мне, сократив расстояние между нами еще больше.
– А что ты думаешь?
Секунду спустя ее карие глаза прищурились.
– Это не сможет касаться вопроса о расе, если я буду сидеть там. Ты...гхм!... Ты запланировал это с того момента, как только мы покинули тот дом, не так ли?
Я подмигнул ей и развернулся, направляясь обратно к своему «таун кару».
– Это не приемлемо!
– Используй то, что имеешь Тея, прежде я уже говорил тебе об этом. Не позволяй ничему встать на твоем пути к победе. «Расовая карта» выброшена на обозрение, поэтому смирись с этим, и твое имя появится в одном из заголовков по этому делу к завтрашнему дню. Не позволяй своим чувствам лишить тебя всего. Ты выше этого, и я не стану колебаться, чтобы выгнать тебя из класса, если ты оплошаешь, сразу же после этого я использую тебя в качестве примера для остальных. Спокойной ночи.
Сев в автомобиль, я захлопнул дверь, и как только мой водитель отъехал от ее дома, я уткнулся головой в спинку переднего пассажирского сиденья, понапрасну пытаясь утихомирить свой стояк.
Проклятье. Я находился слишком близко к ней.