Глава 19. Настоящее.
От слов Теи.
Тея, знаю, ты хотела, чтобы я разбудил тебя, но ты выглядела такой умиротворенной, что я просто не смог. У тебя формально каникулы, наслаждайся ими. Скоро вернусь, чтобы получить свой приз. До тех пор мой дом – твой дом. Завтрак в микроволновке.
Твой, Леви.
Встав с кровати, я была разочарована оттого, что не могу находиться в суде с ним прямо сейчас, особенно после того, как так упорно работала над этим делом. Но среди всех его помощников и СМИ, в том зале суда просто не достаточно места, чтобы вместить нас всех. Мы являемся студентами, поэтому конечно, они оставили нас за пределами суда.
Схватив рубашку с пола, я надела ее и спустилась вниз.
– Леви, – простонала я, заметив, что он навел порядок и приготовил завтрак, прежде чем отправиться в суд.
На микроволновке он оставил другую записку:
Слегка сожженный французский тост с беконом и никакого кофе. Все еще странно, но как хочешь.
Леви.
Он все помнил, но опять же, я тоже знала, какой завтрак он любит. Услышав телефонный рингтон, я схватила стакан апельсинового сока, который он оставил для меня, и направилась в гостиную.
Дойдя до дивана, я схватила свой телефон.
– Алло?
– Ты смотришь? – спросила меня Вивиан.
– Дай мне минутку, – я начала искать пульт.
– Почему ты уже не смотришь? – огрызнулся Аттикус.
Я не поняла, что они оба на линии.
– Я проспала.
– Ты проспала? Я не поверю, что...
– Тсс! – успокоила нас Вивиан. – Мы должны быть там, это не справедливо.
– Сколько работы ты вообще сделала? – спросил Аттикус.
– Ну, с Теей, входящей как рыцарь на белом коне все время, кто может сделать хоть что-то?
– Проклятие, ты каким-то образом обманула нас, по факту сделав своими бэк-вокалистами, Тея.
– Я никого не обманывала. Теперь, извините меня, я собираюсь смотреть, как профессор Блэк задаст жару, пока ем свой завтрак, – сказала я и повесила трубку.
При всем при том, что я наслаждалась их выходками, у меня просто нет сил пререкаться с ними этим утром.
Когда я увидела, что дочь мистера Нэша дает показания, то запрыгнула на диван и прибавила громкость.
– Мисс Нэш, правда ли, что вы покинули родительский дом год назад?
Сукин сын, бездумно усмехнулась я. Он использует мой подход.
– Да, – ответила она в микрофон.
– Почему?
– У меня были проблемы с наркотиками, и я решила поехать в центр реабилитации.
– Вовсе нет! – заорала я на телевизор.
– И как ваш отец воспринял все это?
– Как и любой отец воспринял бы, он был зол и разочарован. Он лишил меня денег.
– Так как вы оплатили реабилитацию?
– Я украла кое-какие его драгоценности. Но позвонила ему позже и рассказала для чего они мне.
Черт побери, сторона обвинения заставила ее выйти на дачу показаний с какой-то версией правды. Дочь мистера Нэша была единственным человеком, которого мы могли преподнести как подозреваемого с достаточным мотивом в желании смерти ее отца.
– И вы находились там весь год?
– Да.
– Где располагается центр реабилитации, в котором вы проходили лечение?
– В Уэст-Сенеке.
– И вы...
– Протестую, ваша честь! Разве мисс Нэш находится под следствием? – спросил прокурор, встав с места перед судьей.
Леви повернулся к нему и приподнял бровь. Как ни странно, он выглядел довольным.
– Ваша честь, я просто хочу понять, находится ли мисс Нэш в здравом рассудке, чтобы давать показания после стольких лет злоупотребления наркотиками.
– Продолжайте.
– Спасибо, ваша честь. Простите, где вы сказали, располагается ваш центр реабилитации, мисс Нэш?
– Сенека Фоллз.
Подождите.
– Сенека Фоллз или Уэст-Сенека, мисс Нэш? Это два разных места приблизительно в двух часах езды друг от друга.
– Я имею в виду Уэст-Сенека...
– Но центры реабилитации в Уэст-Сенеке находятся в собственности и владении благотворительных обществ. На что вы потратили двести тысяч? Вы уверены, что центр располагался не в Сенеке Фоллз?
– Да, я имела в виду в Сенеке Фоллз, простите.
– Мисс Нэш, знаете ли вы, что дача ложных показаний является уголовным преступлением?
Он выставил ее в невыгодном положении.
– Да.
– Мисс Нэш, вы не могли быть в Уэст-Сенеке или в Сенеке Фоллз, поскольку их программа длится лишь в течение ста шестидесяти дней. Так, где вы были?
– Я...
– Действительно ли вы поехали в центр реабилитации?
Она колебалась, затем покраснела.
– Я отказываюсь давать показания, согласно пятой поправке.
Леви продолжал, как будто она фактически ответила.
– Так, если вы не были в центре реабилитации, тогда куда делись деньги?
– Я отказываюсь давать показания, согласно пятой поправке.
– Если вы не прошли реабилитацию, тогда и не избавились от зависимости. Итак, когда вы пришли домой и узнали, что ваш отец собирается исключить вас из завещания, поскольку мачеха просит его так поступить, разве вы не расстроились?
– Да, – сказала она со слезами на ее глазах. – Но он никогда не думал об этом, пока она не внушила ему.
– Три недели спустя вы узнаете, что ваш отец был убит, разве не так?
Она открыла рот и затем закрыла вновь.
– У меня нет больше вопросов к этому свидетелю.
– ДА! – я подпрыгнула на его диване. А когда слышу, что телефон звонит, то сразу же отвечаю на него. – Бомба взрывается динамитом! Вы видели это? Гений! Настоящий гений!
– ТЕЯ!
Я наконец-то успокоилась и посмотрела на идентификатор вызывающего абонента на экране телефона...
– Селена? Прости, я приняла тебя за других.
– Я поняла. Прости, что беспокою тебя, я могу перезвонить тебе позже...
– Нет, нет. Все хорошо, я в порядке, просто была немного на взводе из-за дела.
– Бабушка сказала, что сегодня отклонили еще одну апелляцию по делу папы. Поэтому я решила написать свое первое письмо ему, и хочу, чтобы ты прочла его. Знаю, ты писала ему, когда узнала, и не хочу, чтобы он подумал, словно мне все равно или будто мы не обращаем внимания на то, что происходит с ним.
И вот так просто, мой энтузиазм исчез, и я рухнула обратно на диван. Я даже не знала, что сегодня отклонили одну из его апелляций. Обычно «адвокат», если я вообще могу назвать его так, разговаривал со мной.
– Он не ответит на письмо. Знаю, что он получает их, но он просто никогда не отвечает на письма. Ничего не читай о нем в интернете, хорошо? Если у тебя появятся вопросы, позвони мне.
В интернете нет ничего кроме ненависти, когда заходит речь о нем. Как только ты погружаешься во всю эту информацию, то она превращается в черную дыру, которая раздирает тебя на кусочки, когда ты выбираешься из нее.
– Знаю. Я просто хочу, чтобы у него было кое-что мое. Ты сможешь прочитать его для меня?
Я не хочу.
– Конечно.
От слов Леви.
Я не уверен, что ожидал обнаружить, вернувшись домой. Часть меня полагала, что она сбежит домой, а другая часть надеялась, что Тея все еще находится в моей постели, свернувшись калачиком и обнаженная. Однако ни одно из этих предположений не оказалось верным.
Моя гостиная была переоборудована в небольшой офис с файлами и фотографиями на журнальном столике. Она сидела со своей кошкой на коленях и в наушниках, листая страницу за страницей и выделяя большие абзацы текста. Это напомнило мне ту ночь, когда я вошел в конференц-зал и обнаружил ее все еще работающую.
Бросив вещи на диван, я подошел к ней сзади и поцеловал в шею, прежде чем снять наушники.
– Думал, что сказал тебе отдохнуть. Мне честно больше не требуется так много помощи с этим делом.
– Это не твое дело, а мое, – прошептала она, оглядываясь на меня. – Ну, на самом деле, это дело моего отца.
Я оглядел комнату и заметил коробки вокруг нее.
– Ты собрала все это?
– Было не так уж много информации по судебному процессу, поэтому мне пришлось в принципе начать все с нуля. Если я нахожу что-либо, то сообщаю об этом его адвокату, но такое происходило лишь дважды. И это было бесполезным. Прости за беспорядок. Я обещаю, что приберу все, прежде чем уйду. Я просто не могла находиться в своем доме прямо сейчас.
О Господи.
Сев рядом с ней, я снял галстук.
– Все в порядке, правда. У меня есть пространство, но я просто смущен, почему ты просматриваешь все это прямо сейчас?
– Моя сестра позвонила мне, чтобы сообщить, что сегодня его апелляцию отклонили, и что она написала ему письмо, – сказала Тея и протянула мне свой телефон, чтобы я прочел рукописное письмо ее сестры, отсканированное и посланное по электронной почте ей.
Дорогой Отец, мистер Уолтон, Бен, Папа,
Я просто пропущу вступление. Я писала его столько раз, что исписала почти всю бумагу. Не знаю, помнишь ли ты меня, я – Селена, твоя другая дочь. Мне жаль, что я не помню тебя, но исходя из того, что помнит Тея, ты был очень классным. Она становится адвокатом, чтобы вызволить тебя самой, и поверь мне, если и существует кто-либо в мире, кто сможет сделать это, так это – Тея. Она похожа на мула; как только она занимает твердую позицию, то не отступит, пока не добьется свое цели. Поверь мне, я уж знаю, поскольку в основном она воспитывала меня всю жизнь. Так вот, я пытаюсь сказать, что мы прикроем тебя, и надеюсь, что у тебя все хорошо... насколько это может быть, по крайней мере, учитывая обстоятельства. Прямо сейчас я ничего не могу сделать, кроме как подбадривать Тею, просто знай, что мы не забыли о тебе, так что только продолжай держаться ради нас.
До скорой встречи,
Селена.
Положив телефон на стол, она опустила голову мне на колени, не говоря ни слова. Я не уверен, что еще сказать.
– Я работаю так быстро, как могу...
– Ты убьешь себя этим, Тея, – я замолкаю, пытаясь придумать, как лучше сформулировать свой следующий вопрос. – Почему ты не попросила меня? Ты сказала, что ненавидишь адвоката, работающего сейчас над этим делом, так почему ты не обратилась ко мне?
– Я обращалась несколько месяцев назад. Когда позвонила по этому поводу, человек, с которым я разговаривала, думаю, это был Рэймонд, сказал мне, что ты не берешься за дела смертников. Я обзвонила десятки адвокатов, и они все сказали то же самое. Когда я встретила тебя в баре, то понятия не имела, кто ты, но в течение нашей совместной недели ты сказал мне свое имя, и я сложила два и два, но это больше уже не имело значения. Я решила справиться с этим сама. Я никогда не представляла, что ты станешь моим профессором, – призналась она, держа глаза закрытыми.
Я не знал. Все дела доводились до меня Тристаном или Рэймондом, а затем мы производили отбор каждого на те, что были огромного значения и те, которыми мы были увлечены.
– Я также не хотела сваливать это на твои плечи. Если я сделала бы это, и ты не поверил ему, или если бы мы проиграли, то я боялась, что произошло бы между нами. Я эгоистична по этому поводу. И не вижу ничего нового в деле, как и его адвокат. Я подставила бы тебя на провал. Я чувствую, что мне необходимо справиться с этим самой... я не знаю.
– Хорошо, – сказал, взяв ее руку и поцеловав тыльную сторону, – когда я понадоблюсь тебе, просто позвони мне, и я приеду. Но прямо сейчас, я поддержу тебя.
Она села и наклонила лицо ближе к моему.
– Ты никогда не говоришь и не поступаешь так, как я предполагаю, что ты поведешь себя.
– Это взаимозависимое положение, – сказал я, касаясь ее лица. – Я хочу провести время с тобой.
– А разве сейчас мы занимаемся не этим?
– Нет. Провести время означает сходить в кино, на ужин, игры. Мы можем поехать за город, если хочешь.
Ее глаза метались туда-сюда, как будто она разглядывала мое лицо в поисках некого намека на что-то.
– Хммм... за город, это звучит неплохо, – сказала она и наклонила голову ко мне. – И ты должен уже узнать, что был потрясающим сегодня.
Она наклонилась и поцеловала меня.
– Значит ли это, что теперь я получу свой приз?
Она кивнула и встала. Взяв меня за руку, она подняла меня с пола, и я позволяю ей тянуть меня наверх в спальню, где она толкнула меня на кровать. Тея с легкостью разделась передо мной, и когда она оказалась голой, то залезла на меня сверху и начала расстегивать мой ремень. Она скользнула вниз между моих ног, уставившись прямо на меня, в то время как ее пальцы нащупали мое достоинство и начали свою превосходную работу. Она облизала губы и закусила нижнюю губу, и я дернулся в ее руке.
– Тея... – я не мог отвести взгляда от нее.
– Да? – вежливо спросила она, поглаживая меня обеими руками.
Черт.
Убрав руки за спину, я стараюсь сдерживаться.
– Вы так тверды, мистер Блэк, – прошептала она, потянувшись вверх, чтобы поцеловать мою шею. – Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала.
– Хм... что? – спросил, поскольку мой мозг уже не соображал.
– Скажите мне, что вы хотите, чтобы я сделала, мистер Блэк, – повторила она еще раз с усмешкой.
Она провела большим пальцем по головке члена, применяя необходимое давление. В ее силах заставить любого мужчину сойти с ума от удовольствия.
Я не могу говорить. Это было слишком давно, когда мы были с ней вот так вместе, и я почти забыл, каково это.
– Прости, я больше не могу ждать, – сказал ей, затем схватил ее за талию и перевернул. К черту прелюдии, я нуждаюсь в ней прямо сейчас.
Она протянула руку под подушку и достала презерватив.
– Тогда не жди.
Чтоб меня.
Я начал стягивать свою одежду так быстро, как только возможно в пределах человеческих сил. Я услышал ее хихиканье, и оно лишь заставило меня желать ее еще больше.
– Кто-то нетерпелив.
– Ты даже не представляешь насколько, – сказал я, а затем поцеловал ее.
Она была причиной слишком многих холодных душей, и она заплатит за это.
Тея вцепилась в меня, когда я начал медленно входить в нее.
– Ах... ох, – простонала она, и ее ногти впились в мою спину. – Еще.
Игнорируя Тею, я не торопился, чтобы насладиться ощущением ее. Я смаковал то, как она сжала меня, как ощущаются ее груди, как она терлась об меня, как дрожала от потребности и сладкого вкуса ее полных губ. Я люблю каждый момент всего этого.
Приподнявшись, она схватила меня за подбородок и заставила взглянуть на нее.
– Прекрати быть эгоистичным и трахни меня.
– Ты мой приз, помнишь? – спросил я, а затем нежно укусил кончик ее большого пальца, прежде чем позволить ей убрать руки.
Прижавшись ко мне со всей своей силой, она вынудила нас перевернуться, пока не оказалась сверху на мне.
– Если ты не заберешь свой приз, то кто-нибудь украдет его, – сказала она и приподнялась вверх по моей длине, а затем опустилась обратно. Она делала это медленно, дразня меня, и это доставляло удовольствие, даже слишком интенсивное, чтобы вынести.
– Боже, – прошипел я, держась за нее, пока она объезжала меня. Я ничего не мог поделать с собой и каждый раз, когда она опускалась, я толкал бедра вверх, вводя себя в нее со всей силой, стараясь соответствовать ее темпу.
Обняв ее, я притянул к себе и крепко вцепился в нее... месяцы поддразнивания и неудовлетворения. Мы отпускаем все, постанывая и сжимая друг друга, словно наши жизни зависят от этого.
– Леви! – выкрикнула она, откинув голову назад и выгнув спину.
Ее пальцы впились в мою кожу, и она стиснула закрытые глаза. Я ощущал ее сокращение мышц по всей своей длине и то, как она достигла своего пика. От пота, стекающего с моих волос, щипало глаза, но перевернув ее обратно на спину, я поднял одну из ее ног на свое плечо, позволив себе тем самым войти глубже, чем я когда-либо думал, возможно. А затем я прикусил свои губы.
– О... мой...Бог, – ее голос дрожал.
– Бог не имеет никакого отношения к этому, – сказал ей, схватив ее грудь и зажав соски между пальцев. Я сжал достаточно сильно, чтобы заставить ее стонать и извиваться подо мной, затем наклонившись вперед, взял один из ее сосков в рот и щелкнул по нему, откинув голову назад и вытянув язык вперед.
– Леви... таааак...хорошо, – простонала она.
Я не могу уже сдерживаться.
Целуя кожу ее шеи, я неслышно проворчал, крепко прижал ее тело к себе и кончил.
Она крепко сжимала меня в своих объятьях, когда мы оба ахнули и тяжело дышали.
– И почему я еще говорила тебе «нет»?
– У тебя был кратковременный момент безумия, но я прощаю тебя, – прошептал я в ответ, прокладывая поцелуи вдоль ее груди.
Я скатился с нее и лег рядом.
– Если бы все занимались сексом вот так, то мир был бы гораздо лучше, – радостно вздохнула она, и я рассмеялся.
– Не могу ни согласиться. Нам следует помолиться о них.
Она рассмеялась, свернулась калачиком напротив меня, и я не мог представить себе любое другое место для нее, кроме своих объятий.
Я покорен ею до глубины души, и уже никогда не избавлюсь от этого чувства.
...
В полудреме я потянулся к ней. Но там никого не оказалось. Открыв глаза, я прикоснулся к ее стороне кровати, как будто этот жест заставит ее волшебным образом появиться, но она ушла. Место, где она лежала, однако все еще было теплым. Я перевернулся, чтобы посмотреть на часы.
2:23.
Сев, я схватил боксеры и вздрогнул от боли в плече. Подойдя к зеркалу, я увидел темные и синие синяки, а также красные царапины, оставшиеся от ее ногтей.
– Ни хрена себе, – прошептал я, повернувшись так, чтобы разглядеть в полной мере повреждения. Я даже не помню, чтобы она царапала меня так много... Все равно их наличие воспринимается мной, как знак чести. Я отошел от зеркала и отправился вниз, спускаясь по лестнице.
Конечно же, она была там, собирая все ее наработки, одетая лишь в рубашку, мою рубашку. Я улыбнулся.
– Малышка, возвращайся в кровать.
Она подскочила, ошарашенная тем, что обнаружила меня стоящий там, или возможно ее шок был из-за имени, которым я назвал ее. Малышка. Это звучало так естественно, так легко, так... правильно.
– Дай мне минутку, – сказала Тея и продолжила убирать файлы. – Если я оставлю их, то ты проснешься раньше меня и снова все уберешь. Завтра заключительное выступление по делу...
Подхватив Тею, я перебросил ее через плечо.
– Леви!
– Я не могу спать, и завтра у меня тяжелый день в суде. Я нуждаюсь в тебе в постели, – сказал непоколебимо, пока нес ее обратно в свою комнату. Положив ее на кровать, я стянул боксеры и лег рядом.
– Я услышала много «я» в том высказывании, – прошептала она, прижавшись спиной к моей груди и позволив мне обнять ее.
Она пахла, как полевые цветы, а ее кожа ощущалась такой теплой напротив моей.
– Тебе тоже необходимо выспаться, – пробормотал я, закрыв глаза. – Когда ты уже поймешь? Я не просто хочу тебя рядом с собой, я нуждаюсь в тебе.
Я хочу тебя.
Я люблю тебя.