Глава 23. Настоящее.
От слов Теи.
– Так... кто-нибудь сообщит мне что, черт возьми, происходит? – спросил Аттикус, смотря на Вивиан и меня. Мы теперь работаем на противоположных сторонах офиса. Прошла неделя с той ночи, и мы все еще не сказали друг другу ни слова. Вивиан и я выполняем нашу работу, притворяясь, будто не существуем друг для друга, а затем возвращаемся домой.
Она не ответила ему, и я тоже.
– Ну, ладно, – он откинулся на спинку стула.
Леви лишь однажды завел речь об этом и то в ночь бала-маскарада.
Ты сбежишь?
Это было все, что он хотел знать. Меня разозлило, насколько спокойно Леви реагировал на все происходящее. Однако я не сбежала. Я не смогла найти в себе силы больше сбегать от него, вдобавок ко всему я устала от бегства.
Теперь, когда мы в основном жили в его офисе, подавая отчеты, преподнося кофе или просто сшивая документы, я в очередной раз поняла, насколько он важен.
– Что происходит? – спросил Аттикус снова, но в этот раз он говорил не о нас.
Вместо этого Аттикус устремил свой взгляд на офис и поток репортеров, которые следовали за Бетти. Я не уверена, но подозревала, что она либо знала, либо догадывалась, что что-то происходит между Леви и мной. Каждый раз, когда я проходила мимо нее в коридоре, она замирала, смотря на меня и улыбаясь, будто услышала что-то смешное.
– Разве вы не слышали? Профессор Блэк выиграл премию «Адвокат Года», – сказал Рэймонд, прислонившись к двери.
Он выглядел столь же привлекательным, как и всегда в его темно-синем костюме.
Я читала о Рэймонде, он стал одним из первых партнеров Леви и единственным человеком, не имевшим образования Гарварда. Вместо этого он поступил в Бостонский колледж и посетил один из семинаров Леви. Чтобы попасть на стажировку, Рэймонд стоял на улице каждый день в течение трех недель и вручал Леви утреннюю чашку кофе... зимой. В его личном деле указано, что он брал всего четыре выходных в год, чтобы навестить свою маму на Ямайке.
– У него намечается интервью, поэтому если кто-нибудь спросит вас о чем-либо, улыбайтесь и лгите.
– Итак, если они спросят, каково это проводить наши вечера, подшивая отчеты трехлетней давности, мы должны сказать, что это здорово? – спросил Аттикус с сарказмом, вытащив необходимые файлы для работы.
– Некоторые люди мечтают оказаться на твоем месте. Я помню, как находился у основания этой карьерной лестницы. Поверь мне, оно стоит того, когда ты добьешься того чтобы сидеть за взрослым столом, – он устремил свой взгляд на меня, – теперь, один из вас, принесите мне кофе.
– Черный? – спросила я, встав.
– Сливки и четыре сахара... тебе на самом деле стоит прекратить добровольно браться за это, иначе тебя запомнят, как девушку с кофе, – сказал он мне, уходя, поскольку услышал, что Тристан зовет его по имени.
– Он прав, ты же знаешь, – ответил Аттикус, и Вивиан встала прямо перед моим лицом, как будто меня тут и нет, схватила свои бумаги и затем направилась обратно к своему столу.
– В любом случае, – Аттикус покачал головой, – девушка с кофе может...
– Я слышу офисные сплетни, когда прохожу мимо. Вдобавок, мелькать на работе является хорошим...
– Разве ты не вызвалась принести мне кофе? – спросил меня Рэймонд.
– Серьезно? Ладно, Леви начинает. Поторопись, – сказал Тристан, уводя Рэймонда.
– Ты услышишь часть интервью, – подметил Аттикус.
– Конечно, – пробормотала Вивиан.
Я резко развернулась и ушла. Она хотела вести себя, как ребенок в этой ситуации, тогда прекрасно, я смогу справиться с ее детскими выходками. Войдя в комнату отдыха, я столкнулась с Бетти, рассыпав ее поднос с печеньем и кренделями с солью повсюду.
– Бетти, мне так жаль, – сказала я и наклонилась, начав убирать беспорядок, который натворила.
– Ничего страшного, не обращай внимания на беспорядок, я просто закажу что-нибудь для них...
– Я могу сбегать и принести это.
– Ты – адвокат, а не девочка-курьер. Я займусь этим, – рассмеялась она, встав на ноги и подняв поднос со сломанными угощениями.
Бетти милая... никто в этом офисе не был так мил с каждым из «двенадцати». Мы все полагали, что Леви сказал им устроить нам самую невыносимую жизнь по возможности даже по самым незначительным поводам. Например, на прошлой неделе Аттикус положил чью-то чашку не на свое место, и внезапно это интерпретировалось, как дело о без вести пропавшей чашке.
– Я не отношусь к тебе по-другому, – сказала она.
– Я и не думала так, – солгала я.
– Ты же знаешь, про ту способность у Леви, когда он смотрит в твои милые карие глаза и внезапно знает все твои мысли? Ну, я научила его этому, – она подмигнула, обойдя меня.
– Почему вы всегда улыбаетесь, когда я прохожу мимо?
Она замолчала. Бетти наклонила голову набок и улыбнулась, отчего у ее глаз появились морщинки.
– Я? Честно говоря, и не замечала. Видеть то, как ты и он крутитесь рядом друг с другом, напоминает мне о времени, когда я была секретарем своего мужа. Это как дежа вю для меня. Тебе следует забыть о кофе и прямо сейчас вернуться обратно... Рэймонд всегда ставит в неловкое положение одного из вас... – добавила она напоследок и направилась к выходу.
Что?
Вылетев из комнаты, я вернулась в конференц-зал и обнаружила, что и Аттикус, и Вивиан ушли.
Какого черта?
– Я насчитал лишь одиннадцать? – сказал кто-то в кабинете Леви, ведь мне ничего не было видно из-за стены, и даже съемочная группа находилась в коридоре.
Дерьмо. Думай, Тея.
Я не могу зайти туда ни с чем, опоздав, он устроит мне разнос перед всеми.
– Ты в беде, – усмехнулся Тристан, подойдя ко мне.
– Это твоя вина. Думала, что мы заключили сделку. Я никогда не вызовусь принести кофе снова.
– Сделка заключалась в содействие тебе помочь Леви выиграть дело Нэш.
Я ненавижу адвокатов.
– У меня все еще имеется карта в рукаве о «мужской подводке для глаз».
– Это твое слово против моего, и тебе лучше поторопиться, прежде чем ты пропустишь еще больше. Сомневаюсь, что они станут ждать тебя, – Тристан поднял папку. – Однако это может спасти твою задницу.
Он наслаждается этим.
– Чего ты хочешь?
– Няню в эту пятницу.
– Договорились.
– И в субботу.
Будь он проклят.
Я выхватила папку из его рук и быстро пробежалась глазами, чтобы понять, что находилось в ней.
– Хорошо, – сказала я и помчалась в сторону кабинета.
– Простите, я здесь, – сказала, продвигаясь сквозь толпу туда, где Леви стоял у окна с остальными студентами позади него, выстроившихся для фотографии.
Леви посмотрел на меня, и у меня возникло такое ощущение, словно идет лекция.
– Простите, я не знала, что у нас назначена фотосъемка, профессор Блэк. Я наткнулась на это и подумала, что вам может понадобиться, – я протянула ему папку.
Он взял ее и пробежался глазами по документу.
– Мы обсудим это позже.
– Мне так жаль, что я заставила вас ждать, – сказала репортерам в комнате.
– Все нормально, мы все равно еще проверяли освещение. Знаем, что работа на первом месте.
Улыбаясь, я кивнула и направилась в сторону остальных. Вивиан покачала головой, оскалилась на меня и посмотрела в окно.
– Теперь, мы можем поставить этих двух женщин в центр? – спросил нас фотограф.
Конечно, если вы хотите запечатлеть убийство на камеру.
Я направилась в центр, как и она.
– Было ли в той папке хоть что-нибудь? – прошипела Вивиан мне.
– Если тебе приходится спрашивать, значит ты не обратила внимание, – прошептала я в ответ и улыбнулась в тот момент, когда сработала вспышка.
– Спасибо, это все, в чем мы нуждаемся на данный момент.
Все мы разошлись, покинув комнату, чтобы оставить их наедине. Прежде чем я успела вернуться к своему столу, Аттикус подошел сзади и схватил меня за руку вместе с Вивиан, после чего потянул нас в сторону лестничной клетки.
– Что ты делаешь? – я вырвала свою руку из его хватки.
– Независимо от того, что это большой плохой секрет, я хочу знать его прямо сейчас, прежде чем вы обе испортите все для нас, – потребовал он, посмотрев на нас обеих.
Вивиан освободила свою руку и отошла подальше от меня, насколько позволило ей тесное пространство.
– Хорошо, тогда я начну со своего секрета. Я – белый, южанин, гей, демократ, отец которого является губернатором-республиканцем, – признался Аттикус, глядя на нас обеих.
Я не сказала ни слова, скрестив руки на груди так же, как и она.
– Я подожду, – сказал он и прислонился к двери, – но вы действительно хотите застрять здесь надолго?
– Я республиканка и стриптизерша, теперь могу уйти? – огрызнулась Вивиан на него.
Его глаза округлились на мгновение, прежде чем он попытался скрыть это.
– Ладно... я не предвидел такого, – медленно ответил он.
Вивиан взглянула на меня, ожидая и как бы говоря мне, что у меня не имеется мужества раскрыть свой секрет..., и она права.
– А она спит с нашим профессором, – сболтнула Вивиан с отвращением.
– Что-то такое я ожидал. Без обид, – сказал Аттикус, взглянув на меня.
– Я тоже упорно работала, чтобы получить это место здесь, – сказала ей еще раз.
– Уверена, так и есть, – съязвила она. – Если ты не сделала ничего плохого, тогда почему не можешь признаться в этом?
Она оттолкнула Аттикуса со своего пути и ушла.
Все, что я могла сделать, так это сесть на лестницу.
– Если это имеет какое-либо значение, я встретилась с ним, прежде чем узнала, что он является нашим профессором. Я лишь думала, что Леви адвокат, и понятия не имела, кто он на самом деле, пока не оказалась в первый день в классе...
– Ты не должна объяснять мне, – сказал Аттикус, сев рядом со мной.
– Серьезно? Пожалуй, я полагала, что ты разозлишься так же, как и она. Ведь ты и я всегда тесно соперничали.
– Ага, но ты не вышибешь меня, потому что ты с ним. Это имело бы смысл, если бы ты просто училась. Но ты всегда прилагаешь дополнительные усилия, и если кто-то другой пытается обойти тебя, ты стараешься еще сильнее. Если бы ты могла добиться всего, просто переспав с ним, то не удосужилась бы искать какой-либо компромат на нас.
– Возможно, я просто ужасный человек, – я со злостью отвела взгляд в сторону.
– Ты не такая, – сказал Аттикус, и я взглянула на него. – Ты же знала, что я гей, не так ли?
Я промолчала.
– Я так и думал, но ты никогда не упоминала об этом, ни в тот день, ни когда-либо еще. Ты же никогда не собиралась использовать это против меня, верно? Политическая принадлежность не выражает мое истинное я. То, за кого я голосую, не определяет меня... моя сексуальная ориентация... то, кого я принял решение любить, это олицетворяет меня. И ты не отнеслась к этому пренебрежительно. Ты не плохой человек, Тея. Я – последний человек на Земле, который станет осуждать тот факт, кто должен и не должен быть вместе только из-за того, что так считает общество.
Я вздохнула.
– Черт побери, теперь мне придется назвать тебя своим другом.
Мы рассмеялись.
– Не переживай насчет Вивиан, она смирится с этим.
– Ты уверен? – спросила, поскольку я действительно не вижу, что происходит вокруг.
Он пожал плечами.
– Ну, вы, женщины, остро реагируете, когда дело доходит до вашего собственного секса по какой-то неведомой мне причине.
Прежде чем я успела ответить, открылась дверь лестничной клетки. Леви взглянул на нас всего на мгновение. Его глаза полны злости, а губы сжаты в тонкую линию. Аттикус быстро встал, но я замерла от его пристального взгляда.
– Ты, в мой кабинет сейчас же, – сказал он, указав на меня. Затем Леви вышел, не сказав больше ни слова.
Дерьмо.
– Прекрасное время использовать свои связи, чтобы меня не уволили, – едва ли не просил Аттикус, когда я уходила.
Леви шел быстро со сжатыми кулаками, и вся его спина была напряжена.
– Леви, тебе звонят...
– Пусть перезвонят, – рявкнул он, прервав Бетти и войдя в кабинет. Она посмотрела на меня с широко раскрытыми глазами.
Прямо сейчас явно прослеживался недостаток романтических отношений с боссом.
– Вы хотели поговорить со мной, сэр? – спросила я с гордо поднятой головой.
– Уверена, что не занята? – огрызнулся Леви, бросив папку на стол, которую я дала ему ранее. Он схватил гитару в углу и сел. – Если бы знал, что рабочая нагрузка настолько легка здесь, то отобрал бы лишь шесть студентов.
– Аттикус и я все равно были бы одними из них.
Я не сделала ничего плохого и не позволю ему заставить меня почувствовать себя так.
– Профессор Блэк, уверена, что вы заинтересованы лишь потому, что мы по глупости обсуждали что-то личное в ваше время, и за это я искренне приношу извинения. Однако хотела бы прояснить еще раз, что серьезно отношусь к своему присутствию здесь и своему намерению учиться у лучших. Ничего, даже самой малости, не происходит между мистером Логаном и мной. Я не настолько глупа и ни настолько жестока, чтобы делать что-либо на вашей лестничной клетке на расстоянии в шесть метров от вас.
Он бренчал по струнам, ничего не говоря, в то время как его пальцы перемещались по грифу гитары.
– Что-нибудь еще, сэр?
– Та папка, где ты ее достала? Только ответь честно, – спросил он уже спокойнее.
– Я обменяла ее на работу в качестве няни Беллами у Тристана в пятницу и субботу. Это лишь недочеты по вашему совещанию завтра для ассоциации адвокатов, верно? Ничего серьезного.
– Даже незначительные ошибки имеют значение. Тогда я обязательно поблагодарю Тристана. На этом все, – сказал Леви и продолжил играть.
Кивнув, я развернулась и намеревалась уйти, как вдруг услышала его шепот.
– Там ничего не происходило? Даже самой малости?
Я повернулась к нему, мое выражение лица смягчилось, поскольку сердце екнуло от его тона.
– Это даже невозможно. Я схожу по кое-кому с ума и Аттикус... ну, я не в его вкусе.
В любом случае не думаю, что смогу быть с кем-либо еще прямо сейчас.
Он не ответил, ему и не нужно.
От слов Леви.
Когда я вернулся домой, то увидел, как она свернулась на моем диване, смотря новости и поедая хлопья. Тея мельком взглянула на меня, но ничего не сказала. Ее кошка Шадоу сидела у двери, мотая коричневым хвостом, она посмотрела на меня, будто спрашивая, что я натворил.
Погладив ее немного по голове, я бросил вещи у двери и направился в кухню. Схватив миску с попкорном и пиво из холодильника, я снял обувь и сел рядом с ней. Я любил и ненавидел одновременно в Тее то, что она могла удержаться оттого, чтобы не высказывать все, что у нее на уме. С каждым поеданием попкорна, могу сказать, смотря на нее боковым зрением, что она все больше и больше сердится на меня.
– Можешь передать мне пульт?.
– Нет. Ты – мудак, – огрызнулась она. – Мудак, который не доверяет мне.
Я вздохнул.
– Послушай, я сожалею. Да, признаю, что приревновал, но разве ты можешь упрекать меня? Почему вы двое находились одни на лестнице..., смеясь вместе?
– Боже упаси.
Я вздохнул.
– Вы оба, кажется, очень близки. С самого первого дня, вы оба ладите. Аттикус неплохо выглядит, и он больше подходит тебе по возрасту...
Она рассмеялась.
– Говорит парень, который танцевал вообще-то с симпатичной брюнеткой?
– Что?
– На Новый год, на бале-маскараде твоих родителей, ты и та женщина в красном, ты танцевал с ней. И она была единственной женщиной, с которой ты танцевал в ту ночь, но как видишь, я не кричу на тебя.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.
– Уверена, что просто не припасла это для данного момента? Она друг семьи и утянула меня танцевать. Все время на празднике я пытался придумать, как подойти к тебе.
– Это было из-за Вивиан. Я находилась с Аттикусом, поскольку он хотел знать, почему мы не разговариваем друг с другом, поэтому он утянул нас обеих на лестничную площадку. Затем она ушла, потому что не может выдержать моего присутствия больше десяти секунд, не пытаясь выплеснуть на меня всю злость. И прежде чем ты спросишь, да, Аттикус знает. Будет ли говорить об этом или расскажет ли кому-либо? Нет, он не станет. Теперь у всех нас есть компромат друг на друга, так что все хорошо. Вот твой гребаный пульт, – закончила она, бросив его мне.
Я положил его и попкорн на стол рядом с пивом. Пододвинувшись к ней, я поцеловал ее в шею.
– Прости, – повторял я с каждым поцелуем, пока она лежала расслаблено. Как только навис над ней, то поцеловал ее в губы. – Я приревновал. Я – ревнивый мужчина, и ничего не могу поделать с этим. Я никогда не хочу потерять тебя из-за другого мужчины...
Никогда снова.
– Я не она, – прошептала Тея, проведя рукой по моей щеке. – Я тоже научилась читать по твоему лицу. Я не твоя бывшая жена, никто не сможет увести меня у тебя.
Ее руки опустились к моей груди, медленно стягивая мой галстук.
– Сколько раз я должна доказывать тебе это?
Тея ни на секунду не отвела взгляда от моих глаз, пока расстегивала мою рубашку.
Ее красота, страсть, интеллект, взгляд в глазах, то, как она бросила мне вызов.
Все в ней затронуло меня до глубины души.
– Я безоговорочно влюблен в тебя.