Глава 22. Настоящее.
От слов Леви.
Проверяя часы уже наверно в десятый раз за ночь, я понял, что не в силах сдержать свое волнение. Уже 21:30. Все мои студенты здесь за исключением Теи. Видимо, ей пришлось съездить домой за чем-то и воспользоваться такси.
Пяти часов более чем достаточно, ага, как бы ни так.
Она собиралась целую вечность этим утром. Я успел сделать полноценный завтрак, написать несколько электронных писем и пить уже вторую чашку кофе к тому времени, когда она спустилась вниз. Да, она выглядела красивой, и да, я ценю усилия, которые она прилагает, прихорашиваясь для меня, но терпеть это на протяжении нескольких дней, уже чрезвычайно раздражает меня.
Но с другой стороны, если бы она была идеальна, то данный факт выводил бы меня из себя еще больше.
– Ты выглядишь напряженным, – сказал Тристан, подойдя ко мне с бокалом шампанского.
В другой руке он держал рукоятку своей серебристой маскарадной маски. Бетан ходит где-то поблизости с их дочерью.
– Я в порядке.
– Она скоро будет здесь, просто сосредоточься на других. Посмотри, у них даже есть визитные карточки! – рассмеялся он.
– Что может быть написано на них? – недоумевал я. – Они даже нигде не работают.
Я усмехнулся, наблюдая за тем, как Аттикус Логан взволнованно разговаривал с моим отцом и остальными стариками. Он надел красную маскарадную маску, которая прикрывала лишь его глаза, но даже отсюда, могу сказать, что это он. Все мужчины смеялись вместе с ним, кивая всерьез на любые выдумки, которые он им плел.
– Ты сделал их год при помощи этого, – сказал Тристан мне и его пристальный взгляд метнулся на остальных студентов, которые прилагали все усилия, чтобы пообщаться и сблизиться с будущими боссами..., как следовало бы поступить и Тее. Мои глаза прищурились, и я вновь взглянул на часы. Все, кто представляли собой хоть что-то, находились здесь, даже мэр.
– Это меньшее, что я могу сделать для них, прежде чем они столкнутся со всем дерьмом с моей стороны на следующей неделе.
Если они не ненавидят меня сейчас, наступит следующая неделя, которая изменит их отношение очень быстро.
– Она здесь, – сказал он, глядя на вход, и я обернулся.
– Вау.
Это было единственное слово, которое мой разум смог сформулировать.
Она одета в приталенное кремовое вечернее платье с золотой вышивкой. Ее маска идеально соответствует наряду, и с каждым медленным шагом вперед, у меня возникает желание пойти к ней навстречу. Я только собрался так поступить, но Тристан схватил меня за руку.
– Ты не можешь просто подойти к ней. Она не твоя спутница, она твоя студентка, – напомнил он мне.
Она пробиралась через толпу, и в этот момент мне стало любопытно, сможет ли она найти меня. Мне необходимо, чтобы она знала о том, что, по крайней мере, я увидел ее.
«Давай же» подумал я, пока она шла в толпе, и вот наконец-то ее глаза встретились с моими. Ее губы изогнулись в улыбку, и я подмигнул ей и беззвучно сказал губами «Ты прекрасно выглядишь».
Я хочу смотреть на нее вечно, но как только я заметил Тею, то и остальные одногруппники тоже, мистер Логан стал первым. Я знаю, что они являются союзниками... друзьями теперь, но это все равно беспокоит меня, то, насколько они сблизились друг с другом, и то, как она может смеяться с ним с такой легкостью.
– Теперь осторожнее, проявляется твоя ревность, – засмеялся Тристан и сделал глоток своего напитка.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Леви, мой мальчик! – воскликнул отец, пытаясь перекричать музыку, и могу сказать, что ликер уже повлиял на него. Он подошел с несколькими своими приятелями и обнял меня.
О нет.
– Леди и Джентльмены, – обратился он, затем подождал, пока громкость музыки постепенно утихнет. – Леди и Джентльмены, я с гордостью провозглашаю, что мой сын, Леви Роман Блэк, является лучшим чертовым адвокатом по уголовным делам в штате Массачусетс. И помимо всего прочего все известные мне мерзавцы, которые будут нуждаться в его помощи позже... добро пожаловать.
Они все одобрительно засмеялись, поднимая бокалы в честь меня. Отец повернулся ко мне и пожал руку, прежде чем погрузиться в сумасшествие этой ночи.
– Ну, это было мило, – доктор Шарпей Лондон улыбнулась, сделав глоток из своего бокала. Она, как всегда, шикарно одета в кроваво-красное платье и черную маску.
– Давно не виделись, – поприветствовал ее я.
– Слишком давно, – прошептала она. – Потанцуй со мной.
Это был не вопрос.
Она взяла меня за руку, потянув в центр комнаты.
– Шарпей...
– Это меньшее, что ты можешь сделать после того, как отшил меня и позволил уйти, – она улыбнулась, и мы начали вальсировать.
– Прости меня, – сказал ей, ища взглядом на танцполе Тею. Но казалось, как будто еще больше людей присоединилось к нам на паркет, и я не могу найти ее среди всей этой толпы.
– Нет, пока ты не пригласишь меня на приличное свидание.
– Прости, я не могу, – сказал, смотря вновь на нее. – Я отчасти встречаюсь кое с кем.
– Это та сложная девушка? – спросила Шарпей с некоторой степенью раздражения в голосе. Я крутанул ее и вернул обратно к себе. – Думала, ты покончил с этим.
– Больше напоминает драматический перерыв.
Где она?
– Ты ее ищешь?
– Нет, – ответил я быстро, фактически даже слишком быстро.
Наконец, я увидел Тею, разговаривающую с одногруппниками. Теперь я могу позволить себе приблизиться к ней, когда другие студенты находятся рядом.
– Шарпей, ты привлекательная и успешная женщина. Я уверен, что любой мужчина будет счастлив с тобой...
– Только не ты.
– Прости.
Но правда заключается в том, что мне на самом деле не жаль.
Как только песня закончилась, я отвернулся от нее и направился к студентам. Чем ближе я подходил, тем лучше мог слышать их разговор, даже не видя их лица.
– Сколько думаете, может стоить этот дом?
– Десять миллионов, запросто.
– Разве это важно? Ни один из нас не приобретет такой в ближайшее время, – ее голос достиг моих ушей.
– Легко тебе говорить, ты относишься к привилегированной юридической семье, держу пари, ты росла, посещая вечеринки вроде этой. Только посмотрите на это платье. Какой твой почтовый индекс?
– Рад слышать, что вы все воодушевлены, – вмешался я, прежде чем она успела ответить, они все повернулись и отступили, словно я Фредди Крюгер25.
– Ты пугаешь их, дорогой, – сказала мама, когда присоединилась ко мне и начала их всех разглядывать. – Хотя мне все же интересно, – размышляла она, – если они так боятся тебя, тогда они, вероятно, бесполезны в работе.
Я усмехнулся про себя, когда уловил смысл того, к чему она вела.
– Они, безусловно, худший класс, который у меня когда-либо имелся.
– Боже мой! – сказала мама с притворным вздохом, но за ее маской, я знаю, что она улыбается.
– Мы лишь так же хороши как наш преподаватель, – высказалась Тея, и они посмотрели на нее так, будто она безумна.
– Тогда мы вероятно довольно-таки чертовски хороши, – добавил Аттикус.
– Ох, мы прелестно круты, – сказала Вивиан, и Тея подняла обе свои руки и дала «пять» своим товарищам, даже не взглянув; это практически выглядело так, словно они все спланировали.
– Ну, поздравляю вас троих за обладание внутреннего стержня, – мама улыбнулась, – Леви, не проявляй милосердие...
– Милосердие? Профессор Блэк? Мэм, простите, но никто из нас не знает, о чем вы говорите, – сказала Тея, и некоторые едва сдерживали смех.
Я не замечал до этого момента, что за исключением Вивиан, она является единственной женщиной, стоящей в середине и отражающей все наши нападки, Тея похожа на королеву.
– Как тебя зовут? – спросила мама.
– Тея Каннинг.
– Подожди, – мама посмотрела на нее. – Тебе случайно не посчастливилось быть дочерью Маргарет Каннинг?
Дерьмо.
Все выглядело так, как будто кто-то выстрелил ей в сердце. Гордость, радость, и все эмоции, что были у нее несколько мгновений назад, исчезли при упоминании имени ее матери. Однако она не опустила голову; вместо этого Тея заставила себя улыбнуться.
– Да, мэм. Вы знали мою мать? – вежливо спросила она, нисколько не смутившись.
Никто больше не заметил этого, но прежняя Тея исчезла. Человек, улыбающийся перед нами сейчас, был таким чужим мне.
– Боже мой. Как тесен мир. Я имела удовольствие встретиться с твоей матерью много раз. Она была замечательной женщиной и блестящим адвокатом. Мне было так жаль услышать о ее скоропостижной кончине в этом году.
– Мама, почему бы тебе не пойти...
– Дорогой! – она проигнорировала меня и позвала отца. – Одна из студенток Леви дочь Маргарет Каннинг.
Черт.
– Слава Богу, я в отставке, – сказал папа, когда подошел. – Гены Каннинг и наставничество моего сына? У мира нет шансов! Твоя мать была силой, с которой считались в суде. Я ни разу не выиграл ни одного дела против нее, – он пожал ее руку, и это мог быть с тем же успехом нож, но она любезно приняла его. – Я вижу это теперь..., ты так на нее похожа. Ты станешь дьявольски хорошим адвокатом.
– Не хвали ее слишком сильно. Мисс Каннинг должна прокладывать себе путь точно так же, как и остальные, и она ослабила позиции. Мистер Логан наступает ей на пятки с первого дня, и на данный момент он прекрасный претендент на первое место в классе, – сказал я, пытаясь сменить тему разговора.
К счастью, это сработало.
Они все начали оживленно разговаривать... за исключением Теи. Она сделала шаг назад, позволив группе втиснуться и окружить моего отца, тем временем встав за пределы круга. Никто, казалось, не заметил и не возражал. Тея посмотрела на меня, и ее глаза стали безжизненными. Она одарила меня притворной улыбкой, пытаясь убедить, что с ней все в порядке, а затем повернулась и ушла, исчезнув в толпе.
Я вынужден подождать, смеясь над шутками, которые даже не слушал, кивая на замечания, которые меньше всего меня заботят, прежде чем наконец-то извиниться и удалиться.
Направившись в ту сторону, куда она пошла, я пытался не привлекать внимания к себе, когда поднимался по лестнице. Я заметил подол платья, исчезающий за углом, после чего она вошла в одну из ванных.
Прежде чем дверь успела закрыться полностью, я прокрался за ней. Тея скинула туфли, как только подошла к туалетному столику, и старалась изо всех сил медленно дышать.
– Дыши, – сказал ей, притянув в свои объятья, – просто продолжай дышать.
– Я в порядке, – решительно заявила она, снова встав прямо.
– Ты лжешь, – я поцеловал ее плечо. – Ты можешь притворяться для всех остальных, но не делай этого для меня.
Я встал сбоку от нее, и мы вместе опустились на пол. Я притянул Тею к себе на колени, а ее платье распростерлось вокруг нас, представ в виде нашего собственного своего рода частного острова. Она положила голову на мою грудь, и я начал водить рукой по ее спине.
– Я сама поступила так с собой, Леви. Я знала, кем она была. Знала, что столкнусь с людьми, которые восхищаются ею. Я шагнула в ее мир и следую по ее стопам. Я должна принять это. Я не могу просто срываться, когда люди произносят ее имя или заводят разговор о том, насколько великим человеком она была. Иногда я думаю, что мне следует выступить и рассказать обо всем, сказать им, кем она самом деле была. Но если бы я сделала это, то тогда меня действительно охватил бы позор; дочь преступника и жестокой матери..., кто хочет быть известен этим? Я страдаю, поскольку слишком труслива, чтобы рассказать правду. Так что я должна смириться с этим. Думала, что хорошо притворяюсь. Я сумела даже выдавить улыбку, но не смогла заставить себя остаться, – прошептала Тея. – Я не хочу быть девушкой, которая всегда разрушается изнутри. Той девушкой, которую всегда необходимо спасать, особенно в той жизни, которую я выбрала для себя. И я не буду.
– Какой смысл быть с кем-то, если они не могут спасать тебя время от времени?
Тея покачала головой.
– Я никогда не спасала тебя.
Она действительно понятия не имеет, что значит для меня.
– Ты спасаешь меня, просто находясь здесь. Я был несчастен до тебя, и даже не осознавал этого. Настолько сильно я заблуждался. Последние четыре месяца были лучшими в моей жизни. Кстати, – я замолчал и посмотрел на часы, мои глаза округлились, – шесть секунд, надеюсь, этот новый год оправдает ожидания.
Она посмотрела на меня и поцеловала.
– Пять, – я начал отсчет.
Поцелуй.
– Четыре.
Поцелуй.
– Три.
Поцелуй.
– Два.
Поцелуй.
– Счастливого Нового года.
– Счастливого Нового года, – прошептала Тея в ответ, я сократил расстояние между нами, и вдруг фейерверк взорвался прямо за окном.
Тея отстранилась, чтобы взглянуть на него. Как только она собрала платье в руку, то заползла повыше на мои колени и уткнулась носом в мою шею.
– У нас лучшее место в доме.
– Да, так и есть.
От слов Теи.
Мы провели почти час там, просто наблюдая за фейерверком, а после лишь разговаривали. Достаточно любопытно то, что я даже не помню, о чем мы разговаривали. Все, что я помню, так это насколько сильно сжалось мое сердце, когда Леви решил, что нам необходимо вернуться.
Я схватила туфли, а он придерживал дверь открытой, после того как вышел.
– Боже мой, – услышала я резкий вздох слева от нас.
Там стояла Вивиан в ее темно-синем платье. Ее глаза метнулись на меня, затем на Леви, после чего она бросилась бежать вниз по лестнице.
– Дерьмо.
Я выронила туфли, приподняла подол платья и побежала за ней. Я слышала, как Леви звал меня, но мне все равно. Мне необходимо остановить ее. Каждый был либо пьян, либо слишком занят, чтобы заметить нас, когда мы пронеслись прямо мимо них и выскочили через парадную дверь. Я поежилась от холода тротуара под моими стопами, но не прекращала бежать за ней по Коммонуэлс-авеню.
– Вивиан подожди! – выкрикнула я, когда она дошла до обочины.
Она обернулась и фыркнула со всей ненавистью в мире, направленной на меня. – Держись от меня подальше!
– Вивиан...
– Ты вызываешь у меня отвращение! – выкрикнула она. – Я делаю то, что должна, поскольку у меня нет другого выбора. Мои родители не шикарные, влиятельные адвокаты. Я не ходила в школу Лиги плюща. Это – мой шанс. Это – мой момент, чтобы добиться чего-то в жизни и помочь своей семье. Поэтому я занимаюсь стриптизом. Я танцую полуголая перед мужчинами, вследствие чего могу посещать эту школу, и я ненавижу себя за это. Все это время я места себе не нахожу, когда рядом с тобой, потому что я хотела походить на тебя. Я думала «Вау, вот эта женщина, к тому же чернокожая, которая держится на вершине состязания, которая добивается успеха на своем правильном пути». И вот как все оказывается, ты спишь с нашим профессором! И у тебя даже нет необходимости в этом! Usted es repugnante26!
– Ты закончила? – спросила ее, пока Вивиан стояла на углу улицы, трясясь от гнева. Она отвела взгляд, не сказав ни слова.
– Когда я узнала, чем ты занимаешься ради того, чтобы суметь учиться в школе, то никогда не думала, что ты ничтожна, и никогда не считала тебя омерзительной. Ты можешь осуждать меня, сколько твоей душе угодно, но ты не знаешь меня. Идеал, который ты составила обо мне в своей голове, не является чем-то, чему я обязана соответствовать. Ты можешь думать все, что пожелаешь обо мне, но я все еще остаюсь собой.
Я развернулась, чтобы уйти, но она выкрикнула снова.
– Я расскажу декану. И добьюсь его увольнения. Существуют и другие профессора, а ты будешь...
– Нет, ты так не поступишь, но если ты настолько глупа, то давай дерзай. Но сначала, позволь мне рассмотреть возможные варианты для тебя. Если все сложится так, как ты надеешься, то меня с позором выгонять из школы, а профессор Блэк, скорее всего, прекратит преподавать или прекратит преподавать именно нашему классу. Но он все еще будет великим адвокатом. Ты же, с другой стороны, упустишь свой собственный шанс стать лучше, поскольку все мы знаем, что он – лучший вариант, чтобы продвигаться и обучаться. Вариант номер два, и это вызвано тем, что ты разозлила меня, Леви Блэк и дочь Маргарет Каннинг против стриптизерши. Мы уничтожим тебя. Если ты хочешь добраться до меня, ну и отлично. Если ты хочешь ненавидеть меня, действуй. Но ты не уничтожишь всё, чего этот мужчина добился. Я не позволю тебе.
Я плохо себя чувствую за то, что вынуждена так поступать с ней. Вивиан имеет право злиться на меня, но пришла моя очередь спасти Леви, даже при помощи этого ничтожного способа.
Возможно, я точно такая же, как моя мать... готова пойти на все ради достижения собственных целей и благополучия, даже если это означает ранить чувства других людей.
Эта мысль вызывает у меня отвращение.