Shelter

— Никто не покинет этот Суд. Я не для того вас сюда заманивал, чтобы дать жертвам сбежать, — усмехнулся старик, заметив ошарашенные лица молодых ребят.

— Твою мать, — смачно выругался Шуга, осознав сложившуюся ситуацию.

      А она была не очень обнадеживающей: между дверьми стоял старик с дробовиком, дуло которого было направлено на ребят, а сзади подступал огонь, заставляющий принимать быстрые решения. И к всеобщему удивлению, это решение принял Тэмин. Мальчик был низкого роста и одет в темную одежду, что, скорее всего, позволило ему остаться незамеченным священником. Воспользовавшись своим преимуществом, Тэмин проскользнул вдоль стены поближе к старику и резко ударил по руке таким образом, что дробовик выскользнул из сморщенных конечностей и отлетел куда-то в сторону. Дальше за дело взялись Намджун и Юнги, стоящие ближе остальных к старику. Они опрокинули его на спину и ударили аккурат по сонной артерии, заставляя потерять сознание.

— Быстро, двигаемся наружу! — крикнул Намджун, после чего все двинулись в сторону запасного выхода и вышли на улицу. Но, увы, угроза снаружи ещё не исчезла, поэтому ребята натолкнулись на одичавшую толпу зомби, смотрящую на потенциальных жертв красными глазами.

      Думать было некогда, только бежать вперёд, не оглядываясь назад, что и сделали выжившие. Они всеми силами старались миновать угрозу и убежать глубже в лес, кромка которого уже виднелась на пути, вот только иногда надежды не оправдываются. На Чимина, бежавшего позади всех, накинулся первый зомби и повалил на землю, не давая шанса подняться. Парень, вертясь внизу, пытался скинуть тушу зараженного, при этом не давая себя укусить, но силы заканчивались, а зомби всё так же оставался резв. Чимин уже думал, что это его конец, когда заметивший ситуацию Чонгук резко откинул нападавшего в сторону и протянул руку другу, помогая быстро встать и продолжить бег. Вот только сосредоточив всё своё внимание на рыжеволосом, Чонгук не заметил нападение сзади, и его невнимательность стоила ему здоровья. Чимин с ужасом наблюдал, как очередной зомби кусает его друга за бок и отрывает часть плоти вместе с одеждой, а потом резко замер, услышав истошный вопль, бессознательно родившийся где-то в глубине души темноволосого.

      Из ступора его вывел Юнги, быстро перехвативший Чонгука за одно плечо и приказавший двигаться. Парень не стал медлить и последовал за другими в попытке оторваться от обезумевшей толпы. К счастью для всех, им это удалось сделать ещё до того, как добрались до леса.

— Надо двигаться вглубь. Неизвестно, как быстро нас найдут, а лес станет неким убежищем, — протянул Намджун, а после перевёл взгляд на раненого Чонгука, который постепенно терял сознание от боли. — Чёрт, ты сможешь двигаться?

— Нет. Идите без меня, — шикнул Чонгук, а после перевёл свой взгляд на дрожащего друга и испуганную Наён. — Я всё равно уже не жилец. А вы можете выжить. Ну! Валите!

— Нет, я не оставлю тебя! — со слезами на глазах прокричал Чимин. — Пока ты ещё жив, ты должен быть с нами!

— Да какого…

— Чонгук, пожалуйста, пойдём с нами. Пока болезнь ещё не прогрессирует, ты можешь оставаться рядом, — протянула Наён и жалобно посмотрела на парня, глаза которого уже были слегка мутными.

— Хорошо, с учётом того, что вы меня застрелите, когда я стану зомби.

— Договорились, а теперь лезь-ка ко мне на закорки, так быстрее двигаться будем, — приказал Юнги, на что Чонгук лишь фыркнул.

— Ты меня и поднять не сможешь.

— Смогу, ну же, живо лезь! У нас нет времени разглагольствовать.

      И когда приказание было выполнено, все двинулись вперед, углубляясь в темноту леса, ища в нем свой спасительный кров.

***

— Все, привал. Надо отдохнуть, да и Чонгук уж слишком бледный, — сообщил Юнги, сваливая тушку упомянутого парня на ближайший валун и распрямляя спину.

      Их путешествие длится уже два дня, за который, что удивительно, они ни разу не повстречали зомби. Конечно, вряд ли обезумевшая толпа ринется в лес, где никого и в априори не должно быть, но даже в небольшой деревушке все тихо и гладко. Эти два дня казались всем некой передышкой перед настоящей бурей, только Чонгук уже мало соображал насчет того, что происходит. И это вполне закономерно. Ведь прошло уже два дня, а он до сих пор мучается от жара и тянущей боли в боку и не становится одним из этих мертвецов. Этот факт поражает не только парня, но и всех остальных. Но, несмотря на то, что вопросов куча, ответов нет, Наён продолжает раз за разом обрабатывать рану и шептать утешительные слова на ухо пострадавшего.

— Ты как? — протянула девушка, присаживаясь около бледного парня.

— Я думаю по мне видно, — как-то грубо произнес Чонгук, но заметив выражение лица девушки, тяжело вздохнул. — Прости, я не хотел тебя обидеть.

— Ничего, я все понимаю. Подними, пожалуйста, футболку, пора менять повязку.

      И после того, как парень выполнил указания, девушка начала уже наизусть заученную процедуру: снять бинты, вылить антисептик, который почти закончился, подуть, пытаясь унять боль и снова забинтовать. В перерывах можно было рассмотреть хорошо сложенную фигуру парня и получить некое эстетическое удовольствие от идеального тела. Но Наен никому не скажет, на что украдкой кидает взгляды, ведь все-таки неприлично, а она — невинная девушка.

      Когда процедура закончилась, девушка аккуратно вернула ткань на место и протянула бутылку воды еще больше побледневшему парню, на что тот благодарно кивнул.

— Прости, что с каждый разом причиняю все больше боли.

— Все в порядке, мне все равно осталось жить не так долго. Если не стану зомби, так умру от заражения.

— Не говори так, все обойдется.

— Спасибо.

— За что? — недоуменно взглянула на парня Наен. — Лечить тебя — мой долг. Не стоит меня за это благодарить.

— Нет, не за это. Спасибо, что заботишься обо мне. Ты одна из немногих, кто не смотрит на меня презрительно, осуждающе или со страхом, — протянул Чонгук, закидывая голову назад и рассматривая голубое небо.

      Он не привык. Не привык к тому, что рядом столько народу. Не привык к тому, что его всеми силами вытаскивают из ямы боли. Не привык к не наигранной заботе. Не привык, что его жизнь важна не только ему.

      Ведь всегда и всюду сотни людей смотрели на него свысока. На него — маленького мальчишку, заплутавшего в дебрях жизни, желающего найти выход. Он с пяти лет был один, потерянный среди бесчисленного количества людей, что с каждым взглядом все чаще отворачивались. Ведь так легко закрыть глаза на чужие проблемы, так легко отстраниться от человека, который теряется в пучине безразличия.

      Но смотря на непроницаемые маски, Чонгук научился их примерять, находя выгоду и все больше желая одиночества. Как тяжело не было, уж лучше жестокая правда, чем сладкая ложь. Чонгук наблюдал, как с каждым годом между знакомыми фразами скользит ложь и наигранность, но он их глотал, не показывая виду. И рвался из сетей уз, что жесткими нитями оплетали других. Ему было легче, он испытал один раз боль предательства, второго уже не будет. Ведь если никого рядом нет, никто и не разрушит твое сердце, так скрупулезно собранное по осколкам.

      Чонгук повзрослел, перестал быть мальчишкой, но кредо «сам за себя» не изменилось. Заученные когда-то факты поселились глубоко в памяти, заставляя подростка обрывать любые связи. Заставляя идти в одиночку против толпы, против тонувшего в грязи мира. Заставляя плутать в лабиринте страхов внутри, а снаружи оставаться непоколебимым.

      Его жизнь не менялась, она словно замерла на том моменте, когда он остался один. Но с приходом апокалипсиса все изменилось. Чонгук вполне может поспорить с собой и сказать, что все началось с прихода в его жизнь Чимина. Однако этот лучик солнца затерянный в теле молодого парня был лишь окном внутри лабиринта, к сожаленью не выходом. Но он нашелся сейчас, среди людей, связанных с Чонгуком одной судьбой.

      Его жизненные устои рушились о стену доброжелательности и заботы, которые проявлялись со стороны абсолютно чужих людей, да и правило «сам за себя» у них почему-то не работало. Парень с огромным удивлением наблюдал, как старый друг, потерянный на десяток лет, несет его на собственном горбу, не жалея своего здоровья. Как девушки, которых он отродясь не знал, трясутся над его раненным телом. Как ребенок грустными глазами смотрит на него, а потом протягивает теплый плед, отрытый в какой-то деревушке. Как лидер мощной группировки отдает ему последнюю еду, объясняя это тем, что Чонгук болен. И как лучший друг каждый раз цепляется за его конечности, желая ни на минуту не отпускать. И если, наблюдая за другими, Чонгук видел наигранность, навязанность обществом правил, то смотря на этих людей, он видит искренность. И это просто разрушает его собственный мир, построенный на обломках старого, и создает новый, полный человеческих уз, доверия и любви. И все это во время гребаного апокалипсиса.

      Эта ирония заставила Чонгука хрипло засмеяться, а Наен взглянуть на парня с удивлением. У девушки возникло еще сотни вопросов, однако задать она их не смогла.

— Наен, ты закончила? — спросил Намджун, подходя ближе и протягивая руку ко лбу Чонгука в попытке узнать температуру.

— Да, рана перевязана. Вот только антисептик у нас кончается, да и неплохо бы найти жаропонижающее.

— Найдем, как только встретится на пути город. А сейчас давайте двигаться. Пройдем еще немного и будем устраиваться на ночлег.

      Дальнейший путь длился не так долго, однако все успели хорошенько устать. Заметив измученные лица и вялую походку, Намджун объявил о ночевке, и все с радостью побросали свои вещи и сели там, где стояли. На самом деле это действительно тяжело и физически, и морально, когда ты покидаешь уже ставший родным город в попытке избежать опасности и каждый день ждешь, что один из твоих новых друзей превратится в одного из зомби.

      Намджун устал наблюдать, как Чонгук с каждым днем становится все слабее и бледнее, как человек, который был твердым и непоколебимым, прогибается под тяжестью неизвестного вируса. Но парень прекрасно понимает, что облегчить участь больного так, как тот просит, они не смогут. Они даже думать об этом не хотят. И пусть для темноволосого этот исход был бы проще, и пусть они бы чувствовали себя в большей безопасности, чем есть сейчас, Намджун никогда не выстрелит в еще живого человека.

      Такие думы часто посещали не только его, но и всех остальных, однако ребята пытались всеми силами отвлечься от горьких мыслей. Очень хорошо помогала физическая работа. Когда делаешь из близлежащих материалов укрытие, ты ненадолго окунаешься в свою задачу и не думаешь о постороннем.

      Именно этим все и занимались, пока Наен не обнаружила пропажу и не пошла искать. Ей самой не верилось, насколько быстро этот угрюмый парень стал близок. Возможно, подействовали его рассказы, возможно, он сам, возможно, это сама девушка так быстро привязывается к людям, но так или иначе ей покоя не давала мысль, что он не рядом. От того и сидеть на месте и ждать, когда парень вернется, Наен не смогла и отправилась в лес, где по ее мнению он и находился.

      Женская интуиция вывела Наен на поляну, где повсюду были видны обломанные ветки, сорванные листья и помятые кусты. Вдалеке, почти у самого обрыва, лежал сам Чонгук. Его грудь быстро вздымалась, глаза были закрыты, а кулаки сильно сжаты.

— Что-то не так? — подала голос девушка, заметив, что Чонгук никак не реагирует на ее появление.

— Все в порядке. Иди к ребятам. Я скоро вернусь, — глухо отозвался парень и перевернулся на один бок таким образом, чтобы девушка не увидела его лицо.

— Я тебе не верю.

— Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Каким?

— Не важно.

 — Сломленным? — предположила девушка, заметив, что парень слегка вздрогнул, подошла поближе и села рядом с его головой. Рука Наен медленно впуталась в темноволосые пряди, а сама она начала тихо шептать, желая хоть немного успокоить: — Все в порядке. Ты можешь рассказать мне все что угодно и быть уверенным, что больше никто не узнает.

— Я не…

— Ну же.

— Хорошо. Я всю жизнь пытался стать сильнее, пытался избавиться от всех страхов, стать опорой, но что сейчас? Я слаб, я не могу пройти и километра, не опираясь на чье-то плечо. Я прекрасно понимаю, что обуза. Мы могли бы преодолеть гораздо больше, если бы меня тогда не ранили. Да мы могли бы быть уже в Пусане! И… понимаешь… я не хочу доставлять вам неудобств. Я уже столько раз пытался покончить со своим существованием ночью, но когда брал пистолет, руки дрожали, а мозг упорно твердил, что мне надо жить. Я запутался и устал.

— Все хорошо. Ты не обуза и уж тем более не слабый. Любой на твоем месте уже валялся где-нибудь дохлый или прыгал бы среди толпы обезумевших в поиске пропитания. Но смотри, ты все еще с нами, все еще живой, хотя не очень здоровый.

— Это так но… вот скажи, разве ты никогда не чувствовала, что лишняя, что тебе не место среди определенных людей?

— Мысли читаешь? Хорошо, ты поделился со мной своими слабостями, поэтому, думаю, будет справедливо рассказать о своих. Каким человеком ты меня видишь?

— Эм… зачем ты спрашиваешь?

— Ответь.

— Ну, я вижу добрую милую девушку, которая всегда переживает за других. Я также знаю, что ты всегда будешь защищать близких тебе людей и никогда не бросишь. Я мог бы назвать тебя слегка наивной и доверчивой, но лишь слегка.

— Здорово. Я хорошо схожусь с людьми, так ведь? — заметив недоуменный взгляд, который кинул Чонгук, слегка повернувшийся в ее сторону, девушка хихикнула. — Ну да, я очень стараюсь казаться такой. Но на самом деле мне очень страшно знакомиться с новыми людьми, а еще я безумно боюсь быть навязчивой. Звучит глупо, но это так. Каждый раз, когда я должна обратиться к какому-либо человеку по интересующему меня вопросу, я сотни раз продумываю то, что должна сказать, высчитываю варианты развития и возможные ошибки. Когда приходится приступать к делу, мои внутренности сворачиваются в комок, а в голове сотня навязчивых мыслей. Я честно пыталась избавиться от этой фобии. Даже устроилась официанткой на лето, но от этого не было толка. Я испытывала это чувство каждый раз, когда подходила к клиенту, поэтому не смогла проработать больше месяца. Во мне живет маленький социопат, который от всего сердца желает закрыться в каком-нибудь уединенном домике посреди леса вместе с близкими людьми и жить вдали от общества. Иногда эта фобия достигает таких пределов, что я не могу зайти в незнакомый мне магазин, потому что не знаю, что и где там лежит.

— Наен…

— Знаю, не стоит это комментировать. Я всеми силами пытаюсь побороть этот страх. Что удивительно, когда ко мне подходят и знакомятся, я чувствую себя нормально, но когда это делаю я, возникают подобные чувства. Возможно, сейчас это стало проще делать.

— Действительно, численность тех, кого называли людьми, значительно сократилась.

— Это верно, — поддакнула девушка. — Не устал лежать?

— Нет, но ухо замерзло, — пожаловался как маленький ребенок Чонгук, после чего переложил свою голову на колени девушки.

— А так?

— А так хорошо, — слегка улыбнулся он. — О чем ты мечтала раньше?

— Если честно, то у меня не было глобальной мечты. Я радовалась мелочам. А ты?

— Я очень хотел найти родственную душу и прожить с ней остаток своих дней. Несмотря на мое тяжелое детство, я очень хотел детей. Иногда даже представлял, как буду делиться с ними своим теплом и любовью. Еще я хотел стать известным художником или певцом. Представлял, как мои картины или альбомы тысячи людей ждут с нетерпением, а потом скупают за пару минут.

— Это хорошие мечты.

— Да. А сейчас? О чем мечтаешь сейчас?

— А имеем ли мы право мечтать сейчас? Ведь все-таки мы — везунчики. Мы выжили, у нас есть шанс, который у многих был отобран. Разве наши мечты сейчас что-то стоят? — тихо проговорила Наен

— Это с какой стороны посмотреть. Даже несмотря на хаос, что творится вокруг, несмотря на сотни тысяч жертв этой безумной эпидемии, мы все равно здесь, и у нас есть будущее. Так почему бы е побыть эгоистами и не помечтать?

— Хах, в чем-то ты прав. Если честно я не задумывалась так далеко. Для меня сейчас только одно важно — найти родителей. Я очень боюсь прийти и не увидеть их живыми, но еще более мне страшно застать их обезумевших. Про брата я вообще молчу.

— Тебе очень важна семья. Я думал, те сумасшедшие события, что происходили с нами все это время, должны были вытеснить столь удручающие мысли, — перевернувшись на спину и уткнувшись своими глазами в лицо девушки, произнес Чонгук.

— Нет. На самом деле я помню о них всегда. Каждый раз перед сном я произношу их имена и молюсь, чтобы они были живы.

— Молитвы? Бесполезный набор слов, — хмыкнул парень, на что девушка кинула на него странный взгляд.

— И что же тут бесполезного?

— А полезного в них что? Эта вера глупа, она не поможет никому. Вот скажи, сотни священников и монахов, зная, что настанет Судный день, молились каждый своему Богу, чтобы он оттянул его пришествие. Но, а что толку? Молитвы не совершают чудес, они существуют лишь для безумных фанатиков, которые никогда не задумывались о том, чтобы взять все в свои руки. Человек вершит чудеса, человек помогает сам себе. Сомневаюсь, что есть толк ждать снисхождения оттуда, где непонятно, что есть.

— Возможно, в твоих словах и есть правда, — тяжело вздохнула Наен, — но подумай, молитвы — это вера, а она в свою очередь и толкает людей совершать благородные поступки. Вера — это надежда на лучшее, убежденность в том, что на свете есть те, кто когда-нибудь тебе помогут. Вера позволяет не сдаваться и идти дальше, преодолевать препятствия и улыбаться каждому пасмурному дню. Поэтому я верю. Мне не интересно, есть ли кто-то там наверху, абсолютно безразлично, сможет ли этот кто-то мне помочь, но я точно знаю, что пока молюсь, пока верю, я не падаю духом и жду чудес.

— Вера — стоящая вещь, но вера в ее прямом и предметном понимании — ничто. Помнишь вторую мировую войну? Нашу страну она мало коснулась, но все же. Как думаешь, люди умирали за Бога? Или все же за свою страну? Как думаешь, те двадцать семь миллионов одних русских людей погибли за благое дело, или все же защищая собственный кров? Молитвы там не сильно помогали, но люди смогли совершить чудо. Это была не вера, это была защита самих себя.

— Плохой пример. Именно вера помогала солдатам не бежать с поля боя, именно вера заставляла детей идти в партизаны, — и, заметив, что Чонгук хочет возразить, девушка продолжила: — но давай не будем об этом. Слишком глубоко мы зашли, и слишком неприятные темы.

— Да, согласен. Тогда ответь на вопрос. Что будет, когда мы доберемся до Пусана?

— Я думаю, что после того, как мы найдем моих близких и родителей Чимина, стоит поискать какой-нибудь дом, который будет находиться подальше от населенных пунктов. Некий дом лесника, наверное. Главное, чтобы он был единственным в округе и рядом был океан. Можно было бы самим выращивать пищу, ловить рыбу и жить припеваючи.

— Это хорошо. Я буду рад, если у вас все получится. Я тоже бы хотел жить где-нибудь на берегу моря с родными людьми, но, жаль, не получится.

— Не говори так, — возразила Наен и слегка провела пальцами по скулам парня. — Еще ничего не потеряно. Ты же видел, что другие становятся зомби в течение нескольких часов, максимум суток, но прошло уже вон сколько времени, а ты до сих пор не слоняешься в поиске живого мяса.

— Это да, но… на самом деле я и сам ничего не понимаю. Мне плохо, я чувствую, как сгораю изнутри, но избавления не приходит.

— Оно придет, когда мы наткнемся на ближайшую аптеку, так что не надо так себя накручивать и заодно меня пугать.

— О-да! В лесу мы мигом найдем ближайшую аптеку, они же здесь на каждом углу! — попытался перевести серьезный разговор в шутку Чонгук, и у него это более менее получилось.

— Ладно, ладно, завтра сооружу тебе повязочку из листочков подорожника.

— Договорились.

      После разговор перешел на более отдаленные и менее философские темы, и ребята смогли все же расслабиться. Каждый вынес из этого разговора что-то свое, но каждый оставил это что-то внутри, надежно запечатав на сердце. И пусть они еще не совсем понимают то, что между ними происходит сейчас, некие ростки взаимной симпатии уже давно появились на свет. И каждый из них осознавал это. Именно поэтому Чонгук, который с радостью уже давно бы потерял сознание, лишь бы не чувствовать ноющую боль в боку, внимательно слушает и поддерживает разговор. Именно поэтому Наен, которая жутко устала за этот день, продолжает сидеть у оврага и медленно гладить парня по голове. Лишь бы не расставаться. Лишь бы протянуть этот миг надолго.

***

      Первые лучи солнца медленно шагали по верхушкам деревьев до тех пор, пока не остановились на миловидном личике девушки, которая крепко спала в объятиях своего парня. Несмотря на апокалипсис и резко ожесточенные правила выживания, она оставалась невинным цветком, требующим заботу и любовь для того, чтобы жить. И парень, что крепко спал сейчас, с радостью был готов дарить это. Особенно тогда, когда вокруг никого нет, особенно ночью под покровом тишины и темноты.

      И девушка безумно любила эти бесценные моменты, поэтому с удовольствием осталась бы в объятиях любимого, но понимание того, что кого-то не хватает, резко ударило в голову, и девушка решила найти пропажу. Аккуратно убрав теплые руки любимого, Джису встала и слегка потянулась. Сложно привыкнуть спать на холодной и мокрой земле, но вполне возможно. А после, натянув кофту, что лежала неподалеку, пустилась на поиски, которые не заняли слишком долго.

      Спустя пять минут она уже стояла неподалеку от оврага, рядом с которым развернулась милая картина: девушка аккуратно устроила свою голову на плече парня, в то время как он крепко прижимал ее своей мускулистой рукой к здоровому боку.

      Не став мешать и рушить эту идиллию, Джису вернулась обратно, думая о том, как этим двоим не повезло. Они влюблены, и это видно, но, к сожалению, их время ограничено. И ей их искренне жаль. Столь грустные мысли были прерваны теплыми объятиями со спины и милым шепотом на ухо:

— Куда ходила? — поинтересовался Юнги, утыкаясь холодным кончиком носа в изящную шею.

— Решила найти Наен и Чонгука.

— И как?

— Нашла, но не стала их будить, пусть отдохнут еще немного.

— Спали в обнимку, да? — усмехнулся парень, садясь на импровизированную постель и утягивая девушку к себе на колени, чтобы не мерзла.

— Ага. Как думаешь, почему Чонгук все еще не превратился?

— Я думаю, что судьба наконец-то сжалилась над ним и дала шанс на нормальную жизнь.

— Я слышала, что у него было не очень хорошее детство, но не знаю деталей, — пожаловалась Джису, надеясь на то, что ей все расскажут.

— И не стоит. Даже у меня волосы дыбом встали от его рассказа, что говорить о тебе.

— Думаешь, не выдержу?

— Думаю, что начнешь его жалеть. Но во-первых, Чонгук терпеть этого не может. А во-вторых…

— Ну?

— Я же ревновать буду! — заявил парень, после чего Джису хихикнула и, развернувшись лицом к Юнги, крепко поцеловала.

— Не стоит. Кстати, вот они и вернулись, — сказала девушка, заметив, как со стороны леса медленно плетутся девушка и парень, последний из них держался за бок и старался не сильно облокачиваться на Наен.

— Пойду, помогу, — заявил Юнги и двинулся в сторону пришедших, перехватывая парня за одно плечо и волоча его до ближайшего места, где можно сесть. Солнце по праву заняло свое место на небосклоне.