Shelter

— Ах ты! — выкрикнул Чимин, заезжая кулаком по лицу незнакомого парня, после его громогласного заявления. — То есть весело, да? Весело, когда миллионы людей дохнут от этой заразы? Интересно? Хороший эксперимент? Да я тебя просто урою!

      Парень продолжал наносить удар за ударом, а остальные не спешили его останавливать, всё же они сами испытывали подобные чувства.

— Хэй, подожди, я могу помочь, — кричал этот недочеловек, пытаясь выкроить момент и сбросить обезумевшего парня с себя.

— Уже помог, спасибо. Весь мир тебе благодарен! — хмыкнул Шуга, равнодушно наблюдая за разворачивающимся действием.

— Нет, реально. Я могу вылечить вашего друга!

— Что? — хор шести голосов.

      Но чтобы понять, что происходит, необходимо вернуться к тому утру, когда всё началось.

      После того, как Наён и Чонгук вернулись в лагерь, все начали медленно собираться и выдвигаться в путь. Юнги, который признал близлежащие места, уверил всех, что неподалеку есть деревушка, в которой вполне можно найти пропитание и, возможно, лекарство, что было бы очень кстати, ввиду заканчивающейся провизии и усиленного жара больного. Чонгук выглядел очень бледно и постоянно терял равновесие из-за головокружения. Казалось, что он был на грани, а потому все очень сильно волновались и сразу же приняли решение последовать за Шугой.

      Их путь на этот раз не длился долго, но всем казалось, что они тащатся со скоростью улитки, так как каждый кидал взгляд на потерявшего сознание Чонгука и ждал, когда он превратится в зомби. Но этого не произошло. Они уже входили в деревню, когда парень, лежащий на спине Чимина, подал признаки жизни и слегка простонал. Все дружно остановились и усадили темноволосого на лавочку, что стояла у ближайшего дома.

 — Хён, ты как? — поинтересовался Тэмин, подходя поближе к парню и устраивая свою ладошку у него на лбу.

— Ничего. Всё хорошо, — протянул больной и откинулся на стену дома, пытаясь унять головокружение и тошноту.

— Ага, заметно. Ты тут не геройствуй. Если хреново, говори сразу! — немного грубо сказал Юнги и отвернулся в сторону, разглядывая дома. Он пытался сообразить, где можно было бы найти провизию и медикаменты, но его размышления были прерваны незнакомым парнем, что подошёл к ним поближе и поинтересовался, что происходит.

— Ничего такого, что могло бы интересовать незнакомца, — грубо кинул Намджун, разглядывая парня, что совал нос в не свое дело. На самом деле, незнакомец был очень красив. Широкие плечи, высокий рост, острые черты лица, прямой нос, типичные корейские глаза, пухлые губы и русые крашеные волосы. Однако, несмотря на свой доброжелательный вид, парень не внушал доверия, от того и заставлял путников насторожиться.

— И всё же? Я доктор, могу помочь.

— Сомневаюсь. Нашего друга укусил зомби, и поэтому ему очень плохо.

— Сколько прошло часов? — поинтересовался незнакомец, подходя ближе к больному.

— Часов? На самом деле идет уже четвертый день, — медленно протянула Наён, замечая как глаза незнакомца стали шире.

— Четыре дня! — воскликнул он. — Это невозможно. Инкубационный период достигает максимум двадцати часов!

— Тебе-то откуда знать? — возразил Намджун.

— Ну, я один из тех, кто работал с этим вирусом ещё до того момента, как заразился весь мир. И это было довольно-таки увлекательно, хороший эксперимент вышел.

— Что? — хором вскрикнули, а после Чимин резко сорвался с места и налетел на незнакомца.

— Ах ты! — выкрикнул он, заезжая кулаком по лицу парня, после его громогласного заявления. — То есть весело, да? Весело, когда миллионы людей дохнут от этой заразы? Интересно? Хороший эксперимент? Да я тебя просто урою!

      Парень продолжал наносить удар за ударом, а остальные не спешили его останавливать, всё же они сами испытывали подобные чувства.

— Хэй, подожди, я могу помочь, — кричал этот недочеловек, пытаясь выкроить момент и сбросить обезумевшего парня с себя.

— Уже помог, спасибо. Весь мир тебе благодарен! — хмыкнул Шуга, равнодушно наблюдая за разворачивающимся действием.

— Нет, реально. Я могу вылечить вашего друга!

— Что? — хор шести голосов.

— Каким образом? — спросил Намджун, находясь на перепутье. С одной стороны, он очень сильно хотел ударить этого парня за его эксперименты, с другой стороны, понимал, что Чонгук долго не продержится, и ему реально нужна помощь.

— Я не знаю, но то, что ваш друг протянул четыре дня, говорит о его способности сопротивляться болезни. Вы знаете, что организм пытается вылечиться путем повышения температуры, ведь вирусы не могут жить в раскаленной среде? Я думаю, именно поэтому вашему другу нездоровится, да ещё, к тому же, его укусили. Возможно, его кровь заражена, поэтому ему вдвойне плохо, но это вполне может оказаться не тот вирус, что заразил всех остальных.

— Твои доводы неубедительны, — заявил Намджун, на что незнакомец фыркнул.

— Может быть, но анализы говорят сами за себя. Эта деревня стала неким убежищем для тех, кто разрабатывал вакцину против этого вируса, поэтому неподалеку есть секретная лаборатория. Если мы доберемся туда, я смогу дать вашему другу антибиотики и жаропонижающее, а потом проверю его кровь на наличие заразы. Ну же, хватит сомневаться! Он на грани.

— Чонгук? Что скажешь? — спросил Чимин, возвращаясь к другу после стычки.

— Всё равно терять нечего. Так что давайте попробуем, — протянул больной, после чего стал медленно сползать по лавочке, теряя сознание.

— Твою мать! Живо! Надо доставить его в лабораторию, — крикнул Юнги, усаживая парня на спину и двигаясь вслед за незнакомцем, что показывал путь.

      Все старались идти настолько быстро, насколько позволяла им ситуация, при этом каждый считал необходимым сохранить тишину, дабы не нагнетать обстановку. Единственное, что они решили спросить — так это имя незнакомого доктора, который представился как Ким Сокджин.

      К великой радости всех остальных, Ким Сокджин оказался искусным врачом, который, не став медлить, быстро взял все анализы, дал необходимые препараты и уложил Чонгука в больничную койку под чутким присмотром мигающих аппаратов. Остальные только диву давались, насколько быстро и профессионально действовал новый знакомый, однако чувство восхищения вовсе не затмевало подозрительность, что текла у путников из всех щелей. Так уж сложилось, что в мире полным зомби люди перестали доверять друг другу. Это чудо, что они до сих пор путешествуют такой большой компанией, ведь остальные многочисленные группы — толпы сумасшедших людей. Выжившие двигаются либо поодиночке, либо небольшими компаниями друзей и близких, так как таким образом легче скрыться от мертвецов, да и разногласий меньше. Но выживших редко встретишь.

      За весь путь, что уже сумели проделать ребята за четыре дня, они натолкнулись лишь на пару выживших. То были молодые парни примерно двадцати лет. Но разговор завести не удалось ввиду агрессивного поведения встретившихся. Незнакомцы так и норовили всадить пулю в лоб за дополнительную порцию еды, поэтому, чтобы выжить, ребята отдали почти все свои припасы. Но никто не жалел, ведь найти пропитание можно было даже и в лесу, особенно если в вашей компании есть умный Намджун, который чем только не увлекался, в том числе и ботаникой.

      На самом деле, этот парень просто был находкой, не зря же его выбрали лидером банды. Казалось, он знал абсолютно всё. На любой вопрос он имел свой ответ, а если нет, что ж, парень находил такие слова, что вроде бы вопрос до сих пор открыт, но задавать его уже больше не хочется.

      Но и у него был недостаток. За время путешествия Намджун сумел разукрасить свои колени многочисленными синяками, порезать палец о листочек дерева, отодрать карман от своей ветровки и вымочить дорожную карту. Да, парень был очень неуклюж, но его все прощали, так как все его неудачи выглядели до боли глупыми и милыми. Так что ребята не скучали.

      Абсолютно другим был Шуга. Этот парень оказался слишком замкнутым, холодным и прямолинейным. Он мог бы олицетворять всемирного злодея, по крайней мере, так всегда думали незнакомые люди, если бы не был влюблен в Джису. Именно рядом с ней он превращался в милого котенка, который каждую минуту ластится к своей хозяйке. Этот парадокс в поведении не раз заставлял новых знакомых врасплох. И немудрено, ведь расчетливый и циничный парень в одну секунду мог превратиться в любвеобильного и потакающего любым желанием добряка.

      А всё из-за миловидной и хрупкой Джису, которая всегда на всех смотрела тёплыми глазами. Чужую боль она принимала как свою и очень часто стремилась помочь тем, кто порой не заслуживал. Одним из таких и считает себя Юнги.

      Познакомились они еще в университете. Юнги тогда по наставлению родителей поступил на экономический факультет и оказался в одной группе с этой прекрасной девушкой. Вот только она изначально была тиха и скромна, почти не с кем не общалась и шарахалась от новых людей. Прибавив к этому ещё её болезнь и периодические приступы, мы получим полную картину причин, почему она стала козлом отпущения.

      Её не били, вещи не портили, но словесная клевета и бойкот очень сильно влияли на психику, поэтому девушка продолжала молчать, замыкаясь в себе ещё больше. Её презирали все: и одногруппники, и остальные первокурсники, иногда даже учителя. Но девушка продолжала прятать от всех свои чувства и всё равно стремилась помочь тем, кто оказался в беде. К сожалению, многие этим пользовались, а когда проблема была решена, вновь не замечали добродетельную девушку.

      Юнги был среди тех, кто иногда выказывал свое недовольство по поводу присутствия на лекциях серой мышки, порой, не стесняясь того, что она слышит. На самом деле, парень с детства терпеть не мог слабых людей. Он считал, что каждый должен заботиться о себе сам и нечего ждать помощи со стороны. Вот только его мнение конкретно поменялось после одного случая.

      Парень никогда не отказывался от мечты стать музыкантом. Даже несмотря на то, что поступил на экономический, он больше времени уделял своему творческому развитию. Шаг за шагом, он стал узнаваемым на местных андеграундных тусовках, на которых выступал в качестве рэпера, а потом был замечен одним из работников известного агентства, который предложил стать композитором и продюсером в небольшой компании. Таким образом, Юнги стал известен в музыкальных кругах и обзавелся парочкой друзей среди знаменитостей.

      Учеба стала привлекать его гораздо меньше, поэтому в университете он стал появляться реже, всё больше зависал в студии или выступал на импровизированных сценах. Родители всё время качали головой и говорили о том, что он губит будущее и самого себя, но парню было абсолютно наплевать, и он шёл напролом к своей мечте, преодолевая трудности. А они были, и очень много.

      Популярность в андерграунде и звание лучшего репера Тэгу заставляло других людей завидовать Юнги, и это чувство толкало их, порой, на необдуманные поступки. Примерно это и случилось в тот злополучный день.

      Юнги как всегда с блеском одержал победу на очередном рэп-баттле и уже собирался домой, когда его под руки выволокли за пределы клуба и кинули на кирпичную стену. Он пытался выбраться из сильных рук, что крепко сжимали тонкую и бледную шею, оставляя синяки, но не мог этого сделать. Когда парень был уже на грани, его отпустили, и Юнги с грохотом упал на землю, пытаясь отдышаться. Всё это время некто в черном доступно объяснял, кто он и почему так делает, но Юнги это не сильно волновало, он уже понял, что здоровым его вряд ли оставят, когда закончат речь, поэтому отчаянно пытался найти пути отступления. Вот только грузный удар в солнечное сплетение резко прервал планы.

      Избивали его долго и с оттяжкой. Возможно, Юнги и мог дать сдачи, вот только незнакомцев насчитывалось штук шесть, поэтому любое сопротивление было изначально бесполезным. Он уже перестал считать прямые попадания, пытаясь выкашлять всю кровь из легких, когда его отпустили. Обидчики ушли, оставив истерзанное тело валяться на грязном асфальте буквально в семи шагах от клуба.

      Юнги тщетно пытался собрать себя воедино и добраться хотя бы до квартиры, но состояние не позволяло это сделать в одиночку, поэтому парень продолжил лежать на том же месте, трясясь от холода и сырости начавшегося дождя. Но в один момент дождь прекратился, а его лицо осветил небольшой фонарик, и первой мыслью парня было то, что его пришли добить. Но кто-то тихо присел рядом, нежно провел ладонью по лицу и слегка потряс, пытаясь привести в сознание. Когда Юнги смог, наконец, открыть глаза, перед ним предстала Джису с гримасой ужаса и сочувствия на прекрасном лице.

      Парень смутно помнил события, что происходили дальше: кто-то помог подняться, они куда-то шли, потом Юнги резко ощутил тепло и, под конец, неприятные кольчатые ощущения и сладкий сон. Проснулся он уже под утро и резко осознал, что случившееся было не сном. Его действительно приютила девушка, над которой он порой издевался, обработала раны и оставила в собственной кровати, отправляясь спать в другое место, которое вряд ли было удобнее.

      Затем состоялся тяжелый разговор с девушкой, после которого Юнги ощутил безграничную благодарность и тепло, что разливалось по венам. А после ещё три дня девушка подходила и спрашивала о самочувствии, терпя косые взгляды и издевки со стороны. Всё это заставило парня обратить внимание на Джису и её поведение и сделать новые выводы. Со стороны девушка казалась слабой, однако какой силой нужно было обладать, чтобы спокойно переносить все оскорбления и оставаться такой же позитивной.

      Время шло, а Юнги всё больше привязывался к своей спасительнице. Вначале это было чувство долга и желание помочь так же как помогли ему, а после забота стало приносить некое удовлетворение. Юнги сам не заметил, как влюбился, но очень долго молчал, считая, что после всех гадостей его не примут. Но его приняли и даже больше, остались рядом, несмотря ни на что.

      Джису ещё не раз находила своего парня избитого морально и физически, но всегда с заботой склеивала вновь по кусочкам, за что Юнги был очень благодарен. Именно она, в тот роковой день, когда начался апокалипсис, не дала парню сброситься вниз с крыши, когда тот осознал, что убил собственных родителей.

      И Юнги до сих пор готов пройти сквозь огонь, достать любую звезду с неба и свернуть горы, лишь бы Джису оставалась рядом. Но девушке никогда не нужны были подвиги, она всегда довольствовалась тем, что хоть кому-то нужна. Поэтому не смогла уйти с собственными родителями на север, когда те решились больше не оставаться в Тэгу, поэтому боролась каждый день с болезнью, прячась от зомби в каких-то комнатушках, поэтому всегда на ночь крепко обнимала своего парня и шептала о том, что он ей нужен, а в ответ всегда получала скромные: «Я тебя люблю».

***

— Ну, анализы готовы? — нетерпеливо спросил Чимин, заметив, как Сокджин выходит из лаборатории. Всё то время, что доктор возился с пробирками, ребята сидели на небольшом диванчике у лазарета, в котором разместили Чонгука и терпеливо ждали врачебного вердикта, но ошарашенное лицо Сокджина заставило всех подпрыгнуть и кинуться узнавать ответы на столь мучительные вопросы.

— Ага. Не знаю как, но у вашего друга обычное воспаление раны от инфекции, вкупе с самой обычной простудой.

— Не может быть! Я сам видел, как его укусил зомби! — воскликнул рыжеволосый парень.

— Сам не понимаю. Он… У Чонгука в крови я обнаружил остатки вируса, но он больше не заразен, как будто уже давно имеет иммунитет к подобному. Это словно прививка от клеща. Вам ставят её раз в два года, и если вас кусает это насекомое, никто лечить вас не будут, просто вынут паразита и отправят домой, ведь есть иммунитет и организм справится сам. У вашего друга это действует по подобному принципу.

— То есть он абсолютно здоров?

— Ага, здоров, а простуда и воспаление вам не болезни? Но если так хотите, то да, Чонгук не станет зомби и даже больше, он вполне может стать одним из составляющих вакцины, которую мы так и не выработали.

— Вы создавали вакцину? — поинтересовался Намджун, который до этого внимательно следил за разговором.

— Да. Это то, над чем работал я и моя команда. Но давайте я расскажу вам об этом чуть позже. Надо состояние Чонгука проверить, — с этими словами врач развернулся и направился в палату к больному. За ним последовали все остальные.

      Зайдя в помещение, Наён увидела, что парень уже не спит и спокойно отвечает на все вопросы Сокджина о его самочувствии, и вздохнула с облегчением. С виду Чонгуку было лучше, а, значит, кризис миновал и вполне уже можно говорить о начале выздоровления, а это было бы очень кстати, ведь конечную цель никто не отменял, а бросить парня здесь никто не сможет.

— Ну что ж, ваш друг чувствует себя лучше. Жар спал, что очень хорошо, но слабость останется ещё на два дня. Думаю, вам стоит остаться ненадолго в этом месте, а потом продолжить путь.

— Хорошо, — кивнул Намджун, а после, встретившись взглядами с Юнги, потребовал: — но только после того, как расскажешь кто ты такой и что вообще произошло на самом деле.

— Да без проблем, давайте переместимся в другую комнату, чтобы дать больному отдых.

— Нет, рассказывай здесь, — возразил Чонгук. — Я тоже горю желанием услышать правду.

— Хорошо, тогда присядем, — и, дождавшись, когда все займут удобные места, Сокджин продолжил: — предупреждаю сразу, моя роль в этом эксперименте опосредована, и я изначально не горел желанием принимать в этом участие, однако меня не спросили.

— Вещай уже, — кинул Юнги, который никогда не любил долгих прелюдий.

— Тогда попрошу не перебивать. Всё началось одиннадцатого февраля десять лет назад в Китае, когда около сотни метеоритных камней упали на Землю, принеся с собой опасный вирус. К счастью, тогда никто не успел заразиться, и у человечества оказалось ещё десять лет на спокойную жизнь. Так вот, как вы поняли, этот вирус тот самый, что поразил нашу планету. Но изначально его симптомы были другими. Человек заражался через кровь, спустя час у него появлялся озноб и жар, спустя три-четыре часа он чувствовал такую слабость, что уже не мог подняться с постели, ещё через какое-то время кожа начинала чернеть и пузыриться, а потом наступала смерть. Нечто подобное чуме только в сжатые сроки.

      Ученые взяли образец себе и решили изучить его, вот только один непутевый аспирант пролил на осколок метеорита какой-то препарат и все пошло к чертям. Вирус модифицировался: стадия смерти наступала произвольно, организм продолжал жить, но человек переставал быть человеком и становился неким подобием зомби. И первым подопытным кроликом стал как раз тот непутевый аспирант. Дальше дело пошло гораздо веселее.

      Ученые заинтересовались этим заболеванием, поэтому вместо того, чтобы облегчить участь бедного, они заперли его в подземной лаборатории и начали ставить различные опыты. Надо сказать, у них неплохо получалось, вот только неосторожность привела к тому, что первая группа ученых уподобилась аспиранту, в живых остался лишь один. Он-то и собрал новую группу специалистов и продолжил прежнее дело. Одним из участников был мой отец. После инцидента с первыми исследователями, стали задаваться вопросом о вакцине против вируса, и в это же время я как раз защищал свою дипломную работу по вирусологии. Содержание привлекло ученых, и меня начали ежедневно долбить просьбами присоединиться к группе, но я не хотел повторить судьбу предыдущих. Вот только отец оказал на меня влияние, стал шантажировать, и мне пришлось согласиться.

      Таким образом, я в течение последующих трёх лет работал над вакциной, вот только у меня всё не выходило. Всё время не хватало какого-то ингредиента, поэтому я уже практически опустил руки. Я уже был готов выйти из этого дела после возвращения в Корею, так как до этого работал в лаборатории в Китае, сел на самолет домой и находился на середине пути, когда мне сообщили, что электронная система подземки вышла из строя и подопытные вырвались на свободу. Эта новость привела меня в шок, однако оставался шанс, что болезнь не распространится, ведь лаборатория находилась в закрытом городе. Вот только когда я прилетел в Сеул и уже ехал на автобусе в Пусан, отец позвонил мне вновь и сообщил, что прилетел следующим рейсом за мной, но так оказалось, что он сам заражен, почти последняя стадия. Ну как-то так.

— Пипец! То есть во всем виноват твой отец? — в шоке спросил Чимин.

— Типа того. У нас были плохие взаимоотношения, поэтому я очень сильно хотел избавиться от родительских уз, вот только отец не хотел терять доход, который получал от моих исследований. Он очень сильно хотел меня остановить, но шантаж уже просто был бесполезен, поэтому он решил поехать за мной и начать капать на мозги. Вот только вместо планируемого он заразил весь Сеул, а потом и весь мир, потому что зараженные люди поддавались панике и бежали быстрее на посадку, лишь бы улететь домой.

— Это просто… В голове не укладывается. Апокалипсис начался настолько просто? — промямлила под нос Наён, поэтому её услышал только Чонгук, на кровати которого она сидела.

— Так, ладно, начало понятно. Но можешь конкретнее объяснить, как работает болезнь? — задал вопрос Намджун.

— Ну, про симптомы я вам рассказал уже. Что вы еще хотите услышать?

— Почему кто-то умирает, а кто-то становится зомби? — задал Чонгук мучающий давно его вопрос.

— Умирают те, чьи раны смертельные. Вирус не может жить в мертвом организме. Вирус как паразит, как только организм погибает, он ищет себе новое пристанище, именно поэтому у зараженных тяга к человеческой плоти.

— Каннибализм процветает, ага. Тогда по твоей логике, зомби умирают сами по себе? — поинтересовался Намджун.

— Ну, как вам сказать. У вируса есть небольшой побочный эффект. Зараженный организм повышает свои способности к регенерации и почти полностью блокирует импульсы, поступающие в мозг. Паразиты становятся некими правителями организма и заставляют человека действовать согласно животным инстинктам, где потребность в еде становится на первое место.

— То есть то, что ни ходят группами — это стадный инстинкт? — поинтересовалась Наён, которая уже давно заметила подобное поведение.

— Именно. Скажем так, называть из зомби неправильно. Ведь зараженные — не мертвы. Фактически даже их мозг функционирует правильно с биологической точки зрения, просто он затуманен. Ближе будет название сумасшедшие, но и это не столь же верно.

— Так, теперь хоть что-то стало понятным, — протянул Чонгук, на что остальные кивнули головой.

— Рад, что был вам полезен, — улыбнулся Джин, но эмоции быстро сменились после того, как Тэмин задал вопрос:

— А что на счет вакцины?

— Я тщетно пытался сделать её, но всегда чего-то не хватало. Одно могу сказать точно, зараженного можно вылечить, но только до того момента, как наступает предпоследняя стадия, а именно становление «зомби». После человека не спасти. Но думаю, у нас есть надежда. Изначально я подумал, что Чонгук болен неизлечимой болезнью, поэтому вирус отступил, но проведя полное исследование, я отказался от этой идеи.

— Почему ты так подумал? — поинтересовался Чонгук, слегка приподнимаясь с места и принимая полусидящее положение.

— Зараза к заразе не липнет. Так обычно говорят в народе. Но как я говорил ранее, вирус может заражать только живой организм, а если человек уже болен смертельной болезнью, то он автоматически становится непригодным для становления зомби. Как-то так.

— Как всё сложно. Ладно, хватит с нас на сегодня ужасающей правды и медицинских терминов, — протянул Намджун, поднимаясь с насиженного места: — надо дать отдохнуть Чонгуку, так он быстрее восстановится. Сокджин, покажи нам комнату, где мы можем остановиться, и сообщи об окружающей обстановке.

— Хорошо, — после этих слов все дружно направились вслед за доктором, желая Чонгуку скорейшего выздоровления.

      После того, как все были расположены в своих комнатах, коих здесь оказалось достаточно много, чтобы вместить сотни исследователей, Намджун покинул ребят вместе с Сокджином, отправляясь в командный центр.

      Парни шли по бесчисленным коридорам, окрашенным в чисто белый цвет, освещенным сотнями ламп, в полной тишине. Никто не хотел нарушать её до тех пор, пока не дошли до главной комнаты — исследовательской лаборатории, которая вдоль и поперек была уставлена сотнями компьютеров и мониторов.

— А теперь скажи, почему в округе нет ни единого зомби, хотя именно в этой деревне находится лаборатория?

— Всё очень просто, когда вся эта дрянь началась, военные согнали всех жителей в одно место и закрыли там. Взгляни на компьютер номер пять, — и после этих слов Намджун перевёл свой взгляд на один из мониторов и ужаснулся.

      В небольшом помещении находились сотни зомби: часть слонялась из стороны в сторону, часть была уже мертва. Трупы были полусъеденными, а останки разлагались, представляя собой не очень приятное зрелище. Особенно врезалась в память лицо одного из зомби, точнее пол лица, которое было полностью лишено кожи, а кое-где даже проглядывали кости черепа. Другая половина выглядела немного лучше, но всё же была испещрена многочисленными царапинами. Руки у этого человека не было, а нога была неестественно вывернута. Но, несмотря на значительные повреждения, человек был жив, точнее — полужив.

— Что за! — воскликнул Намджун, резко отводя взгляд от экрана.

— Ужасное зрелище, не так ли? Моя первая реакция была подобной, но со временем привыкаешь.

— Что с ними произошло?

— Их согнали в небольшой дом и заперли внутри, объясняя эту необходимость тем, что так жители будут в безопасности. Вот только оказалось, что один из них уже заражен. Часть людей успела закрыться в одном помещении, часть была съедена, а оставшиеся превратились в зомби. Но со временем вирус заставил выломать заколоченную дверь, и в живых не остался никто.

— У военных был приказ?

— Именно, но что самое интересное, их заставили сделать точно то же самое.

— И что произошло с ними?

— Застрелились все. Никто не стал дожидаться, когда один из их товарищей превратиться в зомби. Страх заставлял делать поспешные решения. Если хочешь увидеть, то камера двадцать один. Вот только не советую, картина не из приятных.

— Нет, спасибо, откажусь, — с отвращением на лице проговорил Намджун. — Что насчет ближайших поселений?

— Там были зомби, но они ушли дальше. Также, как и выжившие стремятся сойтись в одном месте, так и зомби движутся вперёд в поисках новых жертв.

— Как долго может протянуть организм, зараженный вирусом?

— Примерно столько же, сколько живет человек.

— Прискорбно. Это делает нашу задачу ещё тяжелее… — протянул Намджун, остановив взгляд на мониторе, который показывал вход в лабораторию.

— Куда вы идёте?

— В Пусан. Наён и Чимин хотят найти своих родных, а мы просто за компанию, чтобы не расставаться.

— А меня возьмете?

— А тебе что, тут не сидится? — хмыкнул Намджун, переводя свой взгляд на парня. Хоть доктор и оказался любезным и помог парням, доверие пришедших он ещё не заслужил. А осознание того, что он напрямую связан с началом апокалипсиса, заставляло других относиться к нему с двойным подозрением.

— Во-первых, мне одиноко. Во-вторых, пора отсюда убираться, конечно, в здании есть собственные генераторы, но долго они не протянут, и поэтому, когда электричество будет отключено, все зомби вырвутся на свободу. Ну, а в-третьих, пора, наконец, становится тем, кем я хотел до этого — обычным доктором, спасающим жизни других людей.

— Хорошо, я спрошу у ребят, и если они не будут против, то мы возьмем тебя с собой.

— Ладно. Ещё что-то хочешь узнать?

— Тебе известно, что происходит вокруг?

— Приблизительно. Могу сказать, что многие выжившие почему-то решили, что на севере безопасно, и двигаются в том направлении. Однако незараженных стран нет, если только те, где не было цивилизации, например, в Африке. Так что спасение вряд ли найдем.

— Понятно. Ладно, пора тоже на боковую, завтра решим, что делать дальше.

— Ты иди, а я еще немного посижу, — протянул Сокджин и, махнув рукой, повернулся к одному из экранов.

      На самом деле, это было его хобби — наблюдать и делать выводы. За неимением альтернативы именно этим занимался парень на протяжении долгих дней. Ему было скучно в одиночестве, но и покинуть это место он не мог, слишком страшно путешествовать в одиночестве. Но сегодня он впервые увидел на экране лишнее шевеление и обрадовался — он наконец-то был не один. Парень резко рванул с места, желая со всем радушием поприветствовать прибывших гостей, но натолкнулся на стену неприятия и презрения. Но Сокджин не терял надежды, он был уверен, что его примут и поймут, ведь сам по себе парень неплохой.

      К нему всегда тянулись люди, ведь сам Сокджин очень любил помогать любому нуждающемуся. А друзья вдвойне любили его за заботу и вкусную еду, которой всегда делился парень на переменах или угощал в гостях. В ответ Сокджин получал множество благодарностей, которые тешили его самолюбие. Он всё время был окружен людьми до тех пор, пока «любимый» отец не затащил его в эксперимент. Постоянная занятость и секреты начали отталкивать друзей и со временем Сокджин остался один. Он думал, что это его удел — быть всегда в одиночестве, и уже принял свою участь, но путешественники подорвали его уверенность, заставили вновь искать компанию. И почему-то у парня была уверенность, что в этот раз рядом всё же кто-то будет.

       Пока Сокджин по привычке наблюдал за окружающей действительностью, Тэмин, по распоряжению доктора, понёс ужин больному, после того, как покушал сам. На самом деле, об этом попросили Чимина, но мальчик, заметив, что тот очень устал, вызвался добровольцем. Поэтому сейчас паренек стоял у входа в палату больного и всё не решался войти, вдруг потревожит чужой сон. Но взяв себя в руки, он потянул дверь.

— Хён?

— Тэмин? Ты что-то хотел? — поинтересовался старший, слегка приподнимаясь с кровати.

— Да, я принес тебе ужин.

— Спасибо, поставишь на стол?

— Хорошо, — кивнул мальчик, и выполнив то, о чем попросили, уселся рядом на кровати. — Хён, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, уже лучше, — ответил парень, принимаясь за свой ужин. — А ты как? Не устал?

— Нет, всё хорошо. Знаешь, я очень рад, что ты будешь здоров. Я очень сильно испугался, когда тебя укусили.

— Хэй, не вешай нос. Сейчас же все хорошо.

— Угу. Чонгук–хен, можно я задам очень личный вопрос? — поинтересовался мальчишка, слегка склонив голову от неловкости.

— Конечно. Задавай.

— Ты… Тебе нравится Наён? — и после этого два любопытных глаза уставились на старшего.

— С чего ты так решил?

— Я видел, как вы вернулись вместе с утра. Видел, как ты смотрел на неё, пока она обрабатывала твою рану.

— Мелкий ты ещё. Но да, ты прав. Мне нравится Наён. Кажется, даже больше, чем нравится. Я понял это только тогда, когда был заражен.

— Ты ей скажешь?

— Не уверен, — протянул парень и лег на постель, впиваясь взглядом в белый потолок. — Сейчас, по крайней мере, точно нет. Вот когда доберемся до Пусана, тогда и посмотрим. Я боюсь связывать её узами отношений при таких обстоятельствах, особенно если есть риск, что я могу стать одним из этих зомби.

— Но доктор сказал, что ты здоров.

— Но он тоже не уверен на сто процентов. Я подожду, и если всё будет хорошо, то признаюсь. Пообещай мне одну вещь, ты не скажешь Наён, пока это не сделаю я. Хорошо?

— Хорошо, хён. Спасибо, что сказал честно.

— Давай, мелкий, топай уже в свою комнату. Ты тоже устал.

— Хорошо. Выздоравливай.

      После этого парень остался в тишине своей палаты напополам с усталостью и мыслями о девушке. Да, он принял свои чувства, но что они стоят в этом мире? Нужны ли они девушке, что каждый день думает, живы ли ее близкие? Стоит ли давать ей еще один повод для волнений? Эти вопросы уже давно терзали туманную голову Чонгука, но ответов он так и не находил. Единственное, к чему он пришел, так это решение, что время подскажет ответы.

      Вот только парень не знал, что девушка уже давно переживает о нем. Что уже давно испытывает подобные чувства, только боится, что её не примут. От того и тянет с признанием, подгадывая моменты, когда никто не обращает на неё внимания, и смотрит, наблюдает, любит.