5
Егор.
Всё, что я знал о жизни - это жестокость и насилие. Боль и страдания. Гнев и недоверие. Убить или быть убитым. Конечно, я предпочитал быть зловещим монстром, чем жалкой жертвой в чьих-то руках. Никто из нас не знал иных законов, потому что их нет в том мире, в котором я вырос.
Убить в первый раз - страшно, в пятый - привычно, в десятый - это приносит удовольствие, а потом ты сбиваешься со счету, не запоминая даже лиц. Мне определенно есть, за что мстить Лорети, и Сальваторе знает меня лучше кого-либо другого, чтобы догадаться, насколько гнусные и отвратительные у меня бывают фантазии. Ну а Ария - чертова королева в моей шахматной игре.
Но ее страх - самое сладкое, что я когда-либо пробовал. Это гребаная доза крэка. С него невозможно слезть. Девчонка в самом деле надеется на спасение или побег. Глупо, черт возьми. Но я терпеливо жду, когда она совершит ошибку. Хотя бы самую малейшую.
— Как долго она будет здесь находиться? - спросил Даня, откинув в сторону борцовские перчатки.
Я промолчал. У меня было дерьмовое настроение.
— Что ты задумал? Почему она, блять, всё ещё жива? Кажется, ты забыл закон. «Жизнь за жизнь». Это решит проблему долга.
— Мне недостаточно сравнять счёт.
Я в последний раз пробиваю грушу, прежде чем мой телефон взрывается от последующих звонков Сальваторе и Фабиано. Они думают, что с драгоценной принцессой уже что-то произошло.
— Слушаю, - наконец беру трубку. Уголки губ Дани вздрагивают в ожидании шоу.
— Ты объявил войну, щенок. - рык Фабиано доносится слишком отчетливо. Я мрачно улыбаюсь.
— Поторопитесь порадовать меня, Сальваторе, пока фамилия принцессы не сменилась на мою. Вскоре, дочь станет врагом отца, Фабиано. - надменно усмехаюсь.
— Ты не против, если я слегка объезжу её? Она выглядит чертовски красивой. Ты постарался над рождением старшей дочери.
Конечно, не дожидаясь ответа, я сбрасываю трубку, в действительности вспомнив об Арии. Мы выходим из ангара, направляясь к дому. В моей голове вихрь мыслей и идей, которые нужно воплотить в реальность как можно быстрее.
— Я заказал пиццу. - говорит Марк с обыкновенным безразличием в голосе. Прежде чем братья успевают зацепиться, я хватаю одну коробку для Арии.
— Егор, увези её отсюда. Ей здесь не место. — Даня с отвращением хватает первую попавшуюся под руку коробку, откусывая большой кусок пепперони. — Как ты собираешься держать ее в узде? Незнакомая итальянка, возможно, разгуливает по дому в неизвестном нам направлении, черт возьми. С чего ты взял, что прямо сейчас она не пытается сбежать или не ищет способ сдохнуть раньше, чем ты к ней прикоснешься?
— Её всю жизнь защищали. Она в Чикаго, а не в Сицилии. Здесь ей не рады. Свобода пугает ее гораздо больше, чем плен.
Даня рассмеялся.
Я взял коробку, на утруждая себя комментариями, и прошел мимо него в свое крыло, где ворвался в одну из гостевых, в которых находилась Ария, без стука. Я перевёл взгляд с пустой кровати к подоконнику, где мафиозная принцесса дергала ручку окна со всех сил, что было напрасно. Она обернулась, снова гордо задирая подбородок, как будто она не выглядела сейчас нелепо. Не скомкавшись в жалкий комок ничтожества, как я ожидал, а пытаясь убежать от меня.
Бросаю пиццу на стол, с ошарашенным удивлением входя в комнату.
— Пытаешься вылететь из клетки, птичка?
— Твоя ирония не к месту. - фыркает. — Если ты выйдешь, я безукоризненно продолжу.
Ария расправляет плечи, все также придерживая осанку, как и полагало настоящим принцессам.
Меня поражает ее дерзость. Скорее, забавляет и злит какую-то часть меня.
— Слезь, пока я тебе не помог. - мой голос леденеет, но Арию это мало волнует.
Может быть, сломать крылья этому ангелу будет не так просто, как я думал.
Ария.
Молчание Егора всегда пугало меня гораздо больше, чем приглушенный крик. Мне было интересно, ждёт ли меня наказание за мою маленькую попытку побега?
Его лицо не искажало ни единой эмоции. Он словно сколот изо льда. Холодный, безжалостный, угрюмый и чертовски красивый. Что-то в нём напоминало мне о Сальваторе.
— Если ты хочешь жить, расскажешь мне о тайнах семьи.
Это был один из сокрушаемых меня ударов. Я напряглась под прицелом его темно-зелёных глаз.
— Я не была близка к политике, так что, это бесполезно, если ты хочешь вытянуть из меня хоть какую-то информацию. - конечно, это ложь. Я никогда не была усидчивым ребёнком, поэтому знала каждый из секретов Карлтонской банды. Но, мне казалось, что моя ложь прозвучало достаточно убедительно
— Всё проще, ангел. Где Фабиано держит заложников?
Темница находилась вдали от нашего поместья. Там, где никто и никогда не мог бы, даже предположить, что недруги отца заключены навсегда.
Егор приближается, преодолевая хоть какое-то расстояние между нами. Его рука запутывается в моих каштановых волосах, наматывая их на кулак.
— Я не знаю... - шиплю, пытаясь ослабить хватку его руки на моей голове. — Не смей трогать меня!
— Я не повторяю дважды. Где темница, Ангел? - голос Капо становится более устрашающим, но я не намерена рушить планы отца своим признанием, даже если это стоит мне жизни.
Предателей не прощают. В мире, где я была рождена, предательство каралось смертной казнью. Но, фактически, это меня не касалось, ведь фамилию «Лорети» я ношу всего лишь девятнадцать лет. То есть, это временное удовольствие. Я всё ещё не произносила клятву у алтаря в белом свадебном платье, значит, я имею лишь косвенное отношение к роду Фабиано.
— Ты сама выбрала. Так или иначе, я узнаю это от тебя.
Его хватает меня за руку, грубо вышвыривая из комнаты. Мои ноги не слушаются меня, когда мы спускаемся вниз по мраморному кафелю крутой лестницы. Я сопротивляюсь, воплю и вырываюсь, но кажется, его захват смертелен.
Это, черт подери, камера пыток. В воздухе висел запах заброшенности и сырости. Я сломала один каблук, пока он тащил меня сюда. В прочем, я не удивлюсь, если этот кретин закроет меня прямо здесь в легком летнем платье.
Мы заходим в одну из комнат. Она была почти пуста, за исключением двух стульев, стола с ноутбуком и окровавленного полуголого человека. По телу пробежала мелкая дрожь, но я не могу показать Егору весь масштаб своего ужаса. Капо усадил меня напротив незнакомца, и я с интересном рассматривала каждую из его глубоких ран. Я слышала его приглушенное тяжелое дыхание.
— Узнаешь?
Хищная улыбка на лице Егора заставила меня напрячься. Ногти впились в мягкую плоть ладони. Я снова попыталась узнать в окровавленном лице хоть что-то, что могло бы подать мне знак о помощи.
Качаю головой.
— Америго. - победно произносит.
В груди что-то сжалось и мое хладнокровное выражение лица куда-то исчезло.
Америго был одним из лучших друзей отца. Он буквально видел, как я росла, а я видела в нём отблески того, чего лишил меня отец в суровом детстве. Ласку и заботу. Его рот был разрезан, из вены на руке шла алая кровь, а по телу оставались сотни синяков и гематом. Он слишком стар, чтобы вытерпеть любые пытки, подготовленные для него.
— Вы с ума сошли?! Ты его убил...
Мои глаза наполнились горькими слезами.
— Убью, если не услышу ответ на свой вопрос.
Егор жестоко улыбнулся, его глаза вспыхнули от возбуждения.
— Он был грешником.
— Не смей осуждать чужие грехи. Не тебе судить, чудовище.
Егор двинулся ко мне. Его горячее дыхание обжигало мою шею, когда он наклонился ближе к моего уху. Больше всего мне хотелось оттолкнуть его, но я буквально одеревенела с его наглости. Мой взгляд ненароком упал на экран и вдруг встретился с отчаянным взглядом Сальваторе. Они всё видят? Это видеозвонок?
— Выбор всегда за тобой, Ангел.
Он оставляет поцелуй на моей шее, затем на мочке уха. Это, наверное, последнее, что я могу выдержать. По щекам скатываются слёзы от непонимания.
— Не смей... - тихо шепчу, стойко выдерживая взгляд Сальваторе. Он на грани.
— Егор, хватит. - взревел отец Фаби.
— Где темница, ангел?
Я понятия не имею почему он спрашивает об этом. Возможно, отец заключил там человека, который был необходим Егору прямо сейчас. Те, кто попадают туда, почти никогда не выходят оттуда живыми. Чаще всего, там много скелетов и трупов, гниющих на протяжении долгих лет. Честно, меня мало это волновало.
Качаю головой в знак отказа, потому что не уверена, что могу доверять своему голосу.
Егор молча отходит от меня к Америго. Его острый кинжал пронзает его плоть, и я пищу от ужаса происходящего. Все звуки на мониторах выключены. Моя семья не слышит этот разговор.
— Что ты делаешь?!
— Где темница, Ария?
Его нож прокручивается в животе Америго, и я едва не теряю сознание.
Захлебываюсь в слезах, рванув к железной двери. Толкаю её, мечтая хоть о малейшем шансе на спасение, но Егор ловко перехватывает меня, вцепившись смертельной хваткой в мою руку. Я хнычу и умоляю его, но кажется, это лишь забавляет подонка.
— Хватит, я прошу тебя! Не убивай его! Не убивай, умоляю... - плачу, уже не сопротивляясь ему. В какой-то момент я понимаю, что это бесполезно. Он больше. Он сильнее. Он умнее меня.
— Исправь свою ошибку, Ангел. Где она? Где темница? - его голос обманчиво мягок.
— Я не знаю... Правда, не знаю.
Егор медленно выдохнул. Его тёмные лужи ярости заставили меня затаить дыхание. Его взгляд не сулил ничего хорошо.
Еще один удар ножом и умирающий крик Америго заставляют дрожать меня. По острому лезвию стекает густая алая кровь. Егор касается им моего подбородка и мне хочется провалиться на месте. Он умер из-за меня. Он мучительно сдыхает, а ведь этого всего могло бы и не быть, если бы я сразу созналась во всём Капо.
— Довольно, Егор! Мы согласны на переговоры. - спокойным голос возразил Сальваторе. Отца больше не видно на мониторе, и это заставляет меня почувствовать себя не очень хорошо.
Надменный взгляд Егора сказал всё сам за себя. Он не согласен на разговор.
— Она останется здесь. Со мной. У тебя есть время все обдумать, Сальваторе. Я, блять, уничтожу тебя, а затем каждого из членов твоей семьи, Фабиано.
И именно тогда я поклялась себе, что чего бы то не стоило, однажды я стану той, кто поставит Егора Кораблина на колени. Той, кто обрубит дьявольские крылья самого жестокого человека из всех, что я знаю.