6
«Обещаю, я возведу памятник ненависти в твою честь»
Егор.
Игра власти. Запутанная игра в шахматы.
Она - моя королева.
Я - ее король.
И между нами не может быть ничего, кроме мести и животной ненависти.
Мои мысли о свадьбе всё ещё не покинули меня, но я не мог разделить их с кем-то из членов Братвы. Недооценивать соперника - глупо, и в данный момент, я - самый настоящий глупец. Ария - мой козырь против Банды, и она явно потрясена событиями этого немало насыщенного дня.
— Брат?
Я пнул боксерскую грушу сильнее, чем раньше, когда услышал голос Данилы, вошедшего в зал.
— Нам стоит поговорить.
Я опускаю безразличный взгляд, вылезая из ринга.
— О чем?
Меня тревожит поменявшееся от ярости лицо брата, и кажется, я догадываюсь обо всем по очередному мешочку в его руках. Я не стал ничего спрашивать, откинув боксерские перчатки в сторону. Гнев пылал во мне горьким пламенем, и наверное, это была единственная причина, которая заставляла меня волноваться. Здоровье Марко. Маленький засранец. Больше всего на свете мне хотелось убить его раньше, чем это сделают наркотики.
— Где он? - мне не удалось скрыть разочарование в голосе.
— Здесь.
Марк вошёл в ангар без единого сожаления на лице. Кажется, ему было все равно на то, какое наказание ждёт его на этот раз. Тёмные глаза сверкнули вспышкой вызова.
— Иди сюда. - мой голос, словно пробудил его. Даня вышел, взглянув на Марка с призрением и я знал, что он это заслужил.
Когда Марк затянул боксерские бинты, я в самом деле хотел, чтобы он не был тем, кем является. Не был членом Братвы. Не носил фамилию Кораблин. Не был моим кровным младшим братом. Тогда бы я прикончил его безукоризненно за все проступки.
— Покажи, чему тебя научили на тренировках, малыш.
Я знал, что он ненавидел это прозвище.
Глаза Марка вспыхнули гневом, и он бросился на меня. Удар в лицо не заставил меня долго ждать, и в силу того, что мой соперник - мой брат, я не успел блокировать атаку обеими руками, а затем сильно ударил его в живот. Не так сильно, как он заслужил, но достаточно сильно, чтобы ему стал ясен весь масштаб моего гнева, который вскоре обрушится на него.
Я поддразнивал Марка, и это заставляло его войти во вкус.
Бойня с малышом всегда была наигранной, хотя ему уже и почти семнадцать. В его возрасте я в полной мере почувствовал вкус боли и жестокости этого мира. Возможно, немного раньше. Но, я был рад, что Марку никогда не предстоит столкнуться с этим, пока у него есть мы. Я и Даня. Осознание того, что Марк ненавидел нас, огорчало какую-то часть меня. Возможно ту, которая до безумства гордится им.
— Хватит... - простонал брат, прислоняясь к холодному металлу.
Я выпил немного воды, а затем вылил её на себя в целях охладить свой гнев хоть на немного.
— Это была часть наказания?
— Нет, - ответил я.
Он фыркнул.
— Прости, что я гребаное разочарование в твоей никчемной жизни, Егор. И да, спасибо, что не угробил меня. Ты самый сильный боец из всех, кого я знаю. Поэтому, один удар с легкостью бы отправил меня в нокаут. Спасибо.
Я знал, что все признания и нытье Марка - фальш. Дешевый фальш.
— Что ты творишь, Марк? Это, блять, дрянь. Разве я не преподнес тебе достаточно уроков о том, что это гадость? Ты решил стать жалким наркоманом в свои шестнадцать лет?
Я старался сдерживаться.
— Если бы это была дрянь, Майкл не поставлял бы её тебе.
Тёмные глаза Марка сверкают ненавистью.
— Идиот. - шиплю, отталкивая его к выходу. Мне не терпится заглянуть к Ангелу, но отсутствие мозгов Марка волнует меня немного больше.
— Я никогда не стану таким, как ты, Егор. Не надейся. Я не монстр, и мне не нравится держать в плену итальянских принцесс.
Мои кулаки чесались от жажды разукрасить Марку лицо, и если бы он не был моим младшим братом, я бы точно не стал терпеть, ведь я — Капо. Лучший из лучших.
Но, я не мог справиться с дерьмом Марка. Ему нужно было самому понять, что он шагнул на опасную тропинку.
Мне казалось, что если я выпущу пар в зале, то станет намного легче, но после слов брата, я злился в разы сильнее. Мы вошли в дом. Даня сидел неподвижно, анализируя привычки Марка. Он был дерганым.
— Когда ты употреблял в последний раз?
Брюнет поднялся, подкрадываясь ближе.
— Я спрятал ту пачку в машине ещё несколько месяцев тому назад. Я завязал, честно. Разве ты не веришь мне?
— Я спросил, когда это было в последний раз?
Марк занервничал.
— В апреле.
— Принеси тест на наркотики.
Я не мог верить брату, но мне так хотелось, чтобы его слава оказались правдой.
Даня пригласил Марка в ванную комнату для гостей, чтобы убедиться в его словах. Когда они вышли и я увидел выражение лица Дани, я сорвался. Я схватил Марка за воротник и швырнул на пол.
— Босс...
Мне казалось, что больше ничего не сможет вывести меня из себя столь сильно, пока в дверном проеме не появилась Ария. Я был шокирован, ведь у неё не было ни единой возможности выбраться из комнаты, в которой я её запер, а сейчас Майкл стоит, схватив её под руку.
Я сделал глубокий вдох, подавляя ярость, сжигающую меня изнутри. Затем взглянул на Лорети. Её взгляд не был раскаивающимся.
— Это, блять, шутка?
Даня тихо рассмеялся себе в плечо, прежде чем я швырнул Арию на диван в гостиной. Разберусь с её побегом позже.
— Идиот, ты точно наш брат? - спросил Даня, взглянув на никчемного мальчишку, скомкавшегося на полу.
— Может отнять у тебя тачку, карты и Монику?
— Пошли вы, - огрызнулся Марк, пробуждая во мне всю ярость, которая должна была сорваться на моей пленнице.
Моника - чертова засранка, вскружившая ему голову. Никто иная, как маленькая блядь.
— Что ты сказал?
Я откинул Марка в сторону, и единственной моей мечтой было образумить его. Я слишком долго шел ему на уступки.
— Он ребёнок! - возразила Ари.
В доме повисла тишина, и кажется мои братья были шокированы.
— Заткнись.
— Ты никогда не договоришься с ним, если продолжишь шантажировать и применять силу! Возможно, если бы ты был адекватным братом, он бы слушался тебя.
Руки Арии скромно расположены на коленях, одна нога скрещена перед другой, она смотрит на меня со всей ненавистью, что в ней есть. В этот момент она выглядит чертовски юной и невинной.
— Убирайся, - прорычал я Марку. Его шоколадные глаза метнулись от Арии ко мне, затем он убежал наверх. Даня не стал дожидаться приказа. Я краем глаза заметил, что Лора разрывала его телефон звонками.
— Позвони, если я понадоблюсь.
Брюнет похлопал мне по плечу, прежде чем увести Майкла.
Ария.
Возможно, идея выйти из дома, как ни в чем не бывало, не несла в себе здравый умысел, но я ничуть не сожалею о случившемся.
Я сходила с ума всю вчерашнюю ночь. Мне снились кошмары с Америго. Его мертвое тело всё ещё валялось где-то в подземелье Чикаго.
— Блять, всего один вопрос. Как? - его голос был суровее, чем когда-либо я слышала.
— Этот тупица забыл закрыть дверь.
Егор выглянул в окно, остановив взгляд на уходящем брате.
Он смотрит на меня с раздражённым выражением лица, и я захлопываю рот, мгновенно сожалея о своих словах. Боже, я не могу контролировать свой язык даже в подобной ситуации, когда единственным возможным исходом на данный момент, вероятно, является смерть.
— Я не до конца понимаю суть твоего плана. Захотел бы ты меня убить, убил бы пять дней назад, но к нашему общему сожалению, я все ещё жива.
Его серебристые глаза выглядят злыми, но я намерена продолжить.
— Я хочу вернуться в Сицилию. К своей семье и к своим обязанностям. И ты должен заключить соглашение с моим отцом об этом, чудовище.
Егор обхватывает пальцами мо подбородок, сжимая его до неприятного скрипа в зубах.
— Снова соедини меня и слово чудовище в одном предложении и посмотри, что с тобой будет.
— Мне казалось, что ты сочтешь это за комплимент.
Господи... Дура, закрой свой рот...
Я закатываю глаза, пытаясь вырваться из его стальной хватки.
— Какие у тебя были обязанности в Сицилии?
Его вопрос ставит меня в тупик.
Буквально, никаких.
— Держаться подальше от русских - было моей значимой обязанностью, с которой я не справилась. - фыркаю, закидывая одну ногу поверх другой. Егор смотрит на меня с отвращением на протяжении нескольких минут, прежде чем протянуть стакан с водой.
— Что ты сделаешь с моей семьей?
Возможно, где-то внутри меня не поселилась та каменная леди, которая разрушает всё, что видит вокруг. Мысль о том, как сильно я скучаю по Нику, Вале, Лили, Марко, родителям, заставляет меня искать надежду на спасение, но разум отвергает ее. Я в руках самого коварного, молодого и жестокого Капо на всём восточном побережье.
— Позабочусь о том, чтобы от них не осталось ни следа.
— Ты убьешь их?
Я поражаюсь с его безразличия. Егор кивает в ответ. Сама не замечаю того, с какой силой сжимаю в руке стакан, пока он не лопается в моей ладони. Осколки разлетаются по всему периметру, а один с колючей болью впивается мне в губу. Егор не шевелится, словно ничего не произошло и осколок не попал ему в руку. Визжу, в попытках собрать стекло, но ранюсь сильнее прежнего.
Егор хватает мои запястья, поднимаясь по мраморной лестнице наверх. Его глаза сверкают от гнева. Кажется, я начинаю надоедать ему.
Это славная новость.
— Нет, нет, нет! Отпусти! - я вырываюсь, когда мы входим в его спальню.
Егор втолкнул меня в ванную и запер дверь.
Я уставилась на свое отражение в зеркале. Стекло глубоко вонзилось в мою нежную кожу. Мой подбородок в крови, и ещё больше крови капало из пореза на нижней губе. Она вспухла.
Егор появился позади меня, возвышаясь надо мной, серебристые глаза изучали моё изуродованное лицо. Без своей фирменной надменной ухмылки и высокомерного выражения лица он выглядит, почти что, сносно.
— Тупая дура. - прошипел он, а затем схватил меня за бёдра, развернул и посадил на раковину. Ублюдок встал у меня между ног.
— Отойди! - я пихнула его в грудь, но мне кажется, моим рукам было гораздо больнее. Он даже не шевельнулся.
Он схватил меня за голову, наматывая волосы на кулак. Я захныкала, откинув голову назад.
— Заткнувшись ты симпатичнее.
Я знала, что перешла черту дозволенного, когда попыталась сбежать от него, хотя он предупреждал. Именно поэтому, наверное, мне следовало замолчать, чтобы меня нашли живой, а не мертвой.
Егор резким движением вытащил стекло, восхищаясь моей сдержанностью. Я старалась не плакать, но всё навалилось так быстро. Его заявление о смерти моей семьи, заставляло меня не доверять ему.
— Ты решил выколоть мне глаза?
Я дернулась, когда в его руках появилась иголка с протянутой в неё нитью.
— Я был бы чертовски рад это сделать.
Я напряглась, когда он прикоснулся иглой к моей губе. Несмотря на мои насмешки, Егор был осторожен, когда зашивал меня. Каждый раз, когда игла пронзала мою кожу, глаза наполнялись детскими слезами, мне было чертовски больно.
Мои глаза внимательно изучали его лицо, руки и тело.
Столько шрамов, - подумала я про себя.
У него было немало татуировок, но мое внимание привлек коленопреклоненный падший ангел на его спине. Его крылья горели тусклым пламенем. Так вот каким Егор видел себя? Падший ангел со сломанными крыльями?
И кем была я?
Ангел.
Ангел.
Ангел.
В голове эхом откликалось прозвище, данное мне им при первой встречи.
— Что тебе сделал мой отец? - я наконец прервала назойливую тишину между нами.
— Ты действительно хочешь знать это, ангел? Не хочу ломать твои розовые очки. - он усмехнулся, и я уже была неуверенна в своем ответе. Не доверившись своему голосу, я кивнула.
— Убил моих родителей на наших с Даней глазах. Мать была беременна четвертым, когда он прокрутил свой кинжал в её животе.
Я знала, что отец никогда не был святым. Но, я на могла поверить в его неправду. Папа был не так жесток.
Мы встретились глазами, после чего акулья ухмылка засветилась на его лице.
— Ты сделал тоже самое с Америго. - припомнила я, прошипев от боли.
— Моя мать не была ни в чем виновата, в отличии от Америго. Он насиловал детей-инвалидов и загребал деньги со счетов фонда. Ты знала об этом, ангел? Конечно, нет. Ты же выросла в своем розовом мире. Всё, чему тебя научили, раздвигать ноги и быть хорошей женой. Америго заслужил больше, чем этот жалкий удар в селезенку.
Егор провел большим пальцем по моей губе, убеждаясь, что хорошо проделал работу.
— Фабиано лишил меня того, что всегда было предназначено для меня. Думаешь, моя мать была счастлива гнить с дохлым отродьем в своем животе несколько дней в одной из темниц твоего любимого ублюдка? Сальваторе заставил меня вытирать кровь отца собственной футболкой, прежде чем пустить ему пару пуль в ноги. Я смотрел как они погибали. Мне было десять, когда мне удалось сбежать из тюрьмы, в которой заключили мою семью. Марк был младенцем, когда это случилось, а Дане было восемь. Каждый день Фабиано отрубал по одной конечности от тела отца на наших глазах, и я был вынужден бросить их и спасать братьев. Вы, блять, итальянцы, никогда не знали ничего о чести. Пока ты нежилась в объятиях матери, я пытался вернуть себе свое законное место. Так что, я забрал лишь то, что мне принадлежало по праву, Ангел.
Признание Егора шокировало меня. Я слишком много знала о делах Семьи и Синдиката.
— Я не принадлежу тебе.
— Это дело формальности. Губа будет заживать несколько недель. Через пару дней мы снимем швы.
Дело формальности? Что это значит?