16
Егор.
Знакомый импульс проходит через все мое тело, когда мой закрытый кулак врезается в ребра стоящего передо мной Марка. Не прекращая ни на секунду двигать ногами по мату, я возвращаю руки в защитную позицию, защищая лицо кулаками, в то время как младший брат, с которым я сражаюсь, пытается устоять на ногах. Он пошатывается, но как только восстанавливает равновесие, нападает на меня, делая ставку на скорость своей реакции как на элемент неожиданности. И, возможно, это сработало бы, если бы не я был его противником.
— С тобой невозможно тренироваться! - зарычал Марк, вынимая изо рта капу. Пот скатывался по его волосам, заливая яростные глаза.
— Ты слишком предсказуем, — говорю я, когда он отступает, чтобы перевести дух. — Ты всегда начинаешь с правой, Марк. Измени тактику.
Он стискивает зубы, и я вижу, как в его глазах вспыхивает упрямство. Он бросается вперед, на этот раз меняя направление удара, но я уже готов. Подныриваю под его рукой, блокирую его вторую атаку и контратакую серией коротких ударов в корпус. Он отступает, прикрывая живот руками.
— Ладно, ладно, сдаюсь, — выпаливает он, тяжело дыша.
— Хватит на сегодня.
Я отступаю, давая ему пространство. Он выплевывает капу на пол и садится на скамейку, вытирая пот со лба. Я смотрю на него, зная, что он расстроен. Проигрывать брату всегда тяжело, особенно когда чувствуешь, что можешь победить. Но в этом и заключается смысл тренировок — выходить за пределы своих возможностей, учиться на ошибках и становиться сильнее.
Я подхожу к нему и протягиваю полотенце. Он берет его, избегая моего взгляда. Тишина повисает в зале, прерываемая лишь тяжелым дыханием Марка и редкими ударами груши в соседнем углу. Я знаю, что сейчас ему нужно время, чтобы переварить поражение, но я не могу позволить ему уйти с ощущением неудачи.
— Ты сегодня был лучше, чем вчера, это главное, — говорю я, стараясь придать своему голосу ободряющие нотки. — Твои удары стали быстрее, и ты начал менять тактику. Просто нужно больше практики.
Он хмыкает, но я вижу, что мои слова до него доходят. Марк всегда был упрямым, но и целеустремленным. Он не привык сдаваться, и это качество поможет ему добиться успеха.
— Не забывай, что в бою важна не только сила, но и ум, — продолжаю я. — Анализируй противника, используй его слабости и не давай ему воспользоваться твоими. Бокс — это шахматы на ринге, Марк.
Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах появляется искорка интереса. Я знаю, что он слушает. Я видел этот взгляд много раз, но затем он снова хмурится, словно внутри него всё ещё бушует война двух личностей.
Одна - солдата Каморры. Та, что предначертана ему. Та кровь, азарт, сила духа и упорство, что текут у него в жилах.
Вторая - упрямого подростка, наивно полагающего, что он растет обычным ребенком, а не членом империи.
Я сделал вид, что не заметил и подсел рядом.
— Что ты сделаешь с Арией? Почему она всё ещё здесь? Прошло достаточно времени, чтобы Сальваторе и Фабиано выполнили все твои условии, и забрали то, что принадлежит им по праву.
Вопрос Марка застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно, только не этого. Ария... ее имя эхом отозвалось в моей голове, вызывая противоречивые чувства. Злость, жалость, и, возможно, что-то еще, что я боялся признать даже самому себе. Она была моей. Моей по праву, которое у меня отняли.
— Это не твое дело, Марк, — отрезал я, стараясь скрыть смятение. — И не задавай больше таких блядских вопросов.
Он нахмурился, но спорить не стал. Знал, когда стоит замолчать. Однако я чувствовал, что он не поверил мне. И был прав. Как я мог объяснить ему то, чего сам не понимал? Как мог рассказать о странной связи, возникшей между мной и пленницей, о ее силе и уязвимости, о том, как она меня заставляла сомневаться в том, во что я верил всю жизнь?
— Ты должен понимать, — продолжил я, понизив голос. — В нашей жизни нет места для любви или сострадания. Есть только долг. Преданность семье. И ты должен быть готов на все ради этого. Даже если это означает... — Я запнулся, не в силах произнести это вслух. Даже если это означает предать себя.
Марк молчал, глядя на меня серьезными глазами. Я видел в них отблеск того же страха и сомнения, что терзали меня самого. Он был молод, слишком молод, чтобы нести такой груз. Но выбора у него не было. Как не было и у меня. Мы были солдатами Каморры, и наша судьба была предрешена с рождения.
Я встал со скамейки, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на плечи. В зале было душно, спертый воздух пах потом и кожей. Мне нужно было уйти отсюда, побыть одному, чтобы разобраться в себе.
— Пойду прогуляюсь, — сказал я, направляясь к выходу. — Тебе тоже не помешает проветриться.
Марк кивнул, не поднимаясь со скамьи. Я вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух, и почувствовал, как напряжение немного отступает. Город жил своей жизнью. Но для меня эта жизнь была чужой. Я был частью другого мира, мира насилия и предательства, мира, где любовь была слабостью, а сострадание — роскошью.
Ария... Ее образ преследовал меня. Я видел ее глаза, полные страха и отчаяния, но в то же время — силы и непокорности. Она была словно луч света в моей темной жизни, и я не знал, что с этим светом делать.
Я остановился у озера на территории поместья, глядя на темную воду. В ее глубине я видел отражение своей души — такой же темной и неспокойной. Я хотел броситься в эту воду, раствориться в ней, чтобы не чувствовать этой боли, этого раздрая внутри себя. Но я не мог. Я должен был жить, чтобы защитить тех, кто мне дорог, чтобы отомстить своим врагам.
Внезапно я почувствовал чье-то присутствие рядом.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я, не поворачиваясь.
— Я почувствовал, что тебе нужна поддержка, — это был Даня. — Ты не один, помни об этом.
Его слова были как глоток свежего воздуха.
Через мгновение я увидел его размытый силуэт в глади воды. Он также смотрел на неё, но кажется, думал совсем о другом.
— Я не помню, когда ты в последний раз смеялся. - пробормотал он.
— Всему причиной она?
Я поднял глаза, следуя за его взглядом, и он уставился на балкон Арии.
— Не неси чушь. - возразил я, наблюдая за её силуэтом в окне.
Даня усмехнулся, не сводя взгляда с окна Арии.
— Ты всегда был мастером самообмана, Егор. Но себя обмануть сложнее всего. Я видел, как ты на нее смотришь. Запретный плод сладок, так? В тебе просыпается то, что ты так усердно подавлял. Ты хочешь её. Всю. Тело, душу, подчинение. И это пугает тебя до чертиков, и меня, кстати, тоже.
Я промолчал, не зная, что ответить. Даня был прав, и это злило меня еще больше. Я не хотел чувствовать то, что чувствовал, не хотел, чтобы Ария имела надо мной такую власть. Но я ничего не мог с этим поделать. Она была словно яд, проникающий в мою кровь, и я знал, что рано или поздно он меня убьет.
— Что мне делать? — спросил я, чувствуя, как в голосе проскальзывает отчаяние.
Даня подошел ко мне и положил руку на плечо.
— Андре сказал, что ты женишься. Я не поверил ему, пока не услышал вопли Арии за дверью.
Жестокие ухмылки расползлись на наших лицах, прежде чем мы посмотрели друг на друга.
— Как сильно она ревела?
— Как сука последняя.
Гордость распирала меня изнутри. Всё шло именно так, как я планировал. Слёзы и отчаяние означали лишь одно — «да».
Ария.
Наверное, мне не следовало этого делать. Но перед лицом смерти Марко у меня не оставалось выбора, кроме как временно погрузиться в зловонное болото Каморры. Его жизнь, угасающая в липких сетях заговоров и предательств, оказалась неизмеримо дороже моей гордости и внутренних терзаний. Он лежал в больнице, на самой грани. Егор, словно злой гений, предложил сделку: жизнь в обмен на мою свободу. Ценой спасения становилось замужество. Но как быть с Сицилийской мафией? С моей семьей? С Синдикатом, чьи законы я поклялась чтить?
Разумеется, я понимала, что ступаю на зыбкую почву. Каждый шаг в этом направлении мог обернуться катастрофой для всех, кого я любила. Моя семья, чьи корни глубоко уходили в традиции Сицилийской мафии, никогда бы не одобрила мой союз с членом Каморры. Главой Каморры. Это было предательство, непростительный грех, караемый смертью. Но что мне оставалось делать? Смотреть, как угасает жизнь Марко, и хранить верность устаревшим принципам?
Егор. Одно имя вызывало во мне бурю противоречивых чувств. Он был сильным, властным, опасным. Его глаза, казалось, видели меня насквозь, обнажая самые потаенные страхи и желания. Он предлагал мне сделку, от которой невозможно отказаться, но цена ее была непомерно высока. Я должна была стать его женой, символом его власти, заложницей и той, кто будет принадлежать ему по праву.
Времени было чертовски мало, что на раздумья, что на принятие решения.
И все же, я должна. Ради Марко, ради его жизни, я была готова на все. Я знала, что предаю свою семью, свой клан, но любовь к Марко была сильнее всего. Она горела во мне ярким пламенем, затмевая страх и сомнения.
Теперь я должна была научиться жить по правилам Каморры, приспособиться к новому миру, где предательство и насилие были обыденностью. Я должна была стать той, кем никогда не хотела быть, чтобы защитить тех, кого любила.
В дверь постучали, и я незамедлительно смахнула с лица слезы, словно ничего и не было. Мои ресницы слиплись, губы опухли, а кожа лица оставалась слегка влажной.
— Завтрак. - пробормотала одна из горничных, оставив на тумбе поднос с едой. Она едва посмотрела на меня, а затем стремительно покинула комнату. Всё здесь напоминало о том, что я чужая.
Не притронувшись к тарелке я спустилась вниз. В доме было тихо, и нигде не доносилось рычание Дани и Марка. Я дернула за ручку входной двери, но конечно, она была заперта.
— Проклятье. - прошептала я.
Я оказалась в золотой клетке, где роскошь соседствовала с заточением.
— Мэм? - послышалось за моей спиной. Я обернулась, увидев перед собой Андре, который смотрел на меня с неким недоумением.
— Где он? Егор.
— На ринге. Решил выпустить пар. - Андре сделал шаг в сторону, и я направилась в спортивный зал.
Звуки ударов и тяжелого дыхания доносились издалека, нарастая по мере приближения. Заглянув в зал, я увидела Егора. Он был без футболки, его мускулистое тело покрыто испариной. Он ожесточенно бился с братом, вкладывая в каждый удар всю свою ярость. В его движениях чувствовалась не только физическая сила, но и какая-то внутренняя, темная энергия.
Я замерла в дверях, теперь уставившись на Даню, носящегося по матам из последних сил. Егор не замечал меня.
Когда он, наконец, остановился, тяжело дыша, его взгляд устремился на меня. В его глазах промелькнуло удивление, но оно тут же сменилось привычной маской безразличия. Он вытер пот со лба полотенцем и, не говоря ни слова, жестом пригласил меня войти.
— Зачем ты здесь? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от меня.
Даня тяжело дышал, останавливая кровь на лбу полотенцем.
— Ты пришла помолчать? Если да, то проваливай. Я сейчас занят.
Я сделала несколько неуверенных шагов вперед, оказавшись в самом центре зала. Егор был словно дикий зверь в клетке, готовый в любой момент сорваться с цепи.
— Я пришла поговорить, — твердо произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — О нашей сделке.
Егор усмехнулся, бросив полотенце на пол. Его глаза буравили меня, словно желая прожечь дыру.
— И что же ты хочешь сказать? Передумала? Решила, что жизнь твоего дружка не стоит твоей свободы?
— Нет, — ответила я, поднимая голову. — У меня никогда её не было. Я согласна на все условия. Но у меня тоже есть кое-что.
— На сегодня всё, - сказал Егор Дане, который с недовольной гримасой выскочил за дверь, словно ему тоже хотелось услышать наш разговор.
Егор спрыгнул с ринга, сокращая расстояние между нами. Я отступила назад.
— Ставишь условия?
— Именно. - бесстрашно возразила, встречая его взгляд с такой же ненавистью в глазах, что горела и у него.
— Ты не допустишь, чтобы с Лили, Нико и Валентиной что-то случилось. Я хочу, чтобы ты гарантировал их безопасность. Марко уедет в Сицилию, и продолжит лечение там. Ты должен предоставить мне все гарантии их благополучия. Второе, - продолжила я, не смотря на изумленное лицо Егора.
— Ты дашь клятву, что вражда с Сицилией будет завершена. Ты получил своего. Ты отнял у отца всё, что он считал дорогим.
Егор замер, словно громом пораженный. Несколько секунд он молчал, переваривая мои слова. В его глазах читалась ярость, смешанная с удивлением и, возможно, даже с уважением. Он явно не ожидал, что я осмелюсь выдвигать условия
Звёздочки ❤️