Шоу
Я шла по улице, освещённой фонарями, погружённая в свои мысли. Свет фонарей казался мне как символ человеческой попытки осветить тьму, окружающую нашу жизнь. Но ведь тьма неизбежна, она всегда возвращается, стоит только отвлечься или моргнуть.
Глаза сразу же упали на силуэт человека, который шёл в мою сторону. Но мои мысли были о другом. Может ли наше существование быть чем-то большим, чем просто случайными встречами и разлуками? Я совсем не обратила внимания на приближающегося человека, пока не увидела его ближе.
— Том?
— Агата? Что ты тут делаешь?
— У меня такой же вопрос.
— Гуляю.
— Ты умеешь гулять? Интересно...
— В смысле?
— Я бы сказала, в чём смысл, но смысла нету! Смысла нет ни в чём, кроме той иллюзии, которую мы сами создаём.
— Ты несёшь какой-то бред, знаешь?
— Я просто решила тоже прогуляться, Том.
— Вдруг на тебя нападут.Детка,твой supermen не всегда рядом!
— Кому же я нужна ночью? Мы ведь все одинаково одиноки под этим небом, которое не различает наши страхи.
— На тебя нападут, а мне придётся тебя спасать. Как говорит Билл... спасать твою задницу!
— Это я тебя спасу, Каулитц. Ты же, наверное, не вырос для таких тёмных переулков?
— Шути потише, мне неловко. - усмехнулся Том.
— Что?
Его лицо засеяло улыбкой,а после я услышала его тяжелый смех.
— Ты невыносим!
— Так ты направляешься домой?
— Да-да.
— Я подвезу тебя.
— Не стоит. Я сама смогу дойти.
— Но... — Том подошёл ближе, и я отстранилась.
— Мне правда, хочется одиночества.
— Я тебя не смогу отпустить.
— Сможешь, если захочешь.Мне пора. — Сказав это, я прошла мимо, оставив парня в объятиях тёмного переулка.
— Кретин, — прошептала я.
Пройдя ещё немного, я заметила тёмный силуэт позади себя. "Беру свои слова обратно, надо было ехать с Томом," — подумала я. Внезапно я почувствовала тряпку, приложенную к моему лицу. Пытаясь вырваться, я вскоре поняла, что их двое. Кто-то держал, а кто-то пытался вырубить меня. Вскоре в глазах потемнело.
Я открыла глаза, еле как открыла глаза. Вокруг была тёмная комната, холодный мраморный пол. Я была забита в углу, словно в угол жизни, из которого некуда бежать. Холод камня проникал в моё тело, заставляя меня задуматься о том, насколько тонка грань между живым и мёртвым. Этот холод был не просто физическим ощущением — он напоминал мне о том, что наш мир бесстрастен и жесток, что жизнь может в любой момент стать безразличной к нашему существованию.
Пытаясь найти источник такого ужасного холода, я заметила окно. За ним была лишь тьма, как символ неизвестности, которая всегда висит над нами. Тело ломило, двигаться было тяжело, словно я только что вышла из комы. Это состояние было как метафора пробуждения в мире, где реальность и кошмар сливаются в одно целое. Я чувствовала, как мои глаза шипят, но не знала, что это за чувство. Может быть, это были слёзы, но не от боли, а от осознания хрупкости всего вокруг.
Внезапно комнату осветил свет, пробившийся из открытой двери. Свет в этой темноте был как намёк на то, что даже в самых мрачных местах может существовать проблеск надежды. Я увидела силуэт, а затем и чужое лицо. Оно было незнакомым, но в нём не было ничего неожиданного. В мире, где случайности и судьба переплетаются, каждое новое лицо может оказаться предсказуемо чужим.
— Ты кто? — спросила я, понимая, что этот вопрос в глубине души был обращён ко мне самой. Кто я теперь, когда мир вокруг рушится? Кто я, когда всё, что было важным, кажется таким далёким?
— Помнишь Джона? Джона Крэйга? Так вот, я его сын, — ответил человек, и в его словах звучала некая неизбежность.
Я улыбнулась.
— Фу, такой же уродливый, как и он, — еле дыша, я бросила эти слова, как вызов судьбе.
— Такая храбрая. И быстрая, — он подошёл ближе, держа в руках пистолет.
— Даже восемь охранников уложила. Молодец, — его улыбка была безумной.
— Где я вообще?
— Там, где подобает находиться таким, как ты.
— Чушь собачья. Твой отец — хуесос, — я снова улыбнулась, понимая, что мои слова могут и не изменить ничего, но они всё равно имеют значение. Даже в момент слабости важно не предать себя.
Он направил на меня пистолет, но я увидела страх в его глазах. Не страх перед смертью, а страх перед тем, что он может потерять контроль. Страх перед тем, что он не так силен, как ему казалось.
— Выстрели, только вот... какой-то ты слабый, — ответила я, но внезапно в комнату вошла девушка.
— О боже, наконец-то!
— Эмма? — спросила я, пытаясь понять, что её появление значит для этого спектакля. — Я что, в доме Гартманов?
— Спешу тебя огорчить, нет. Это дом нашего клана. Мафии Мартинес, — произнёс незнакомец.
— А эта шавка? Что она вообще тут ходит? — спросила я.
Эмма подошла ко мне ближе, и в тот момент я уже стояла, хотя тело всё ещё протестовало.
Она прижала меня к стене и, достав пистолет, направила его к моему виску. В этом действии была не столько угроза, сколько попытка утвердить своё превосходство.
— Это ты шавка.
— Как неуверенная в себе дама... А теперь к делу, зачем я вам?
— Отец узнал о том, что ты хотела убить его. Но вот проблемка: никто не подозревал, что ты племянница Карузо. Пока Эмма не сообщила.
— Вот как)
Я посмотрела на Эмму.
— может хватить демонстрировать свою силу?
— так ты боишься меня? — ухмыльнулась я.
— я?боюсь тебя?
Я медленно подняла руки, демонстрируя, что не собираюсь сопротивляться. В следующую секунду я резко толкнула Эмму локтем в бок. Она слегка отшатнулась, и в этот момент я выхватила пистолет из её рук.я быстро толкнула так,что она упала и направила пистолет.
— не смей ее трогать! — крикнул паренек.
— так что вы хотите от меня? — произнесла я.
— лишь хотим,передать тебя отцу.Он даст нам большое вознаграждение.
— а потом меня убьют и закапают?
— он может сделать с тобой все что хочет! - валяясь на полу ответила Эмма.
— слабо верится!если вас ребят не научили пользоваться оружием,но чему научили Джона?
— в смысле? — неуверенно произнес незнакомец.
— в прямом.Ты вообще не так держишь оружие.А эта детка,наверное даже драться не умеет.