Перевал Дятлова
Я никогда не интересовалась историей. В школе мы всегда проскакивали мимо интересных событий, зазубривая ничего не говорящие даты для контрольных, и на этом всё заканчивалось. Как же я теперь об этом жалею.
Эта зима — очень холодная. Таких ледяных зим на моей памяти ещё не было. Мороз такой, что все трубы полопались, ветер пробирается под бесчисленные слои одежды и мажет острыми лезвиями холода беззащитное перед ним тело. В общем, гулять не хочется. Наверное, такими же ледяными вечерами начинались все самые страшные истории человечества. Уходя в бушующую метель и не возвращаясь, люди навсегда оставляли позади едва различимую цепочку следов. Чтобы всякий мог точно так же уйти и не вернуться.
Разумеется, я слышала о перевале Дятлова. Нельзя сказать, что я слышала о нём много хорошего. В парочке школьных походов, когда вечером мы собирались у костра, учителя рассказывали нам одну и ту же страшилку, которую мы все уже знали наизусть, но всё равно продолжали пугаться, как будто слышали её в первый раз. Это была правдивая история, перепутанная с выдумками, потерявшаяся в годах и именах. Одна из тех, которые ты знаешь, кажется, с самого детства, и каждый раз ощущаешь себя невольным участником.
Этой зимой я снова почувствовала это. Когда собиралась в магазин холодным вечером. Были каникулы, и я могла бы сидеть целый день дома, но есть что-то надо. За несколько минут до выхода я начала беспокоиться без причины. Брала в руки знакомые предметы, трогала их со всех сторон, ставила на место, преодолевая желание положить их все в сумку, чтобы взять с собой. Поймав себя на мысли о том, что нужно обязательно купить тушёнку, я испугалась. Это была не моя мысль, потому что тушёнку я с детства ненавижу. Схватив деньги и ключи, я буквально вылетела из дома, прямо на усилившийся к вечеру мороз.
В нашем подъезде обычно очень тихо. Но сейчас я слышала чьё-то громкое пение где-то пролётом выше. Когда я была уже у дверей на улицу, кто-то крикнул мне в след:
— Зинка, вернись!..
Я изо всех сил хлопнула дверью, чтобы забыть этот голос. Потому что я знала, что я его уже слышала. А ещё потому, что Зина — совсем не моё имя.
Проваливаясь по колено в снег, на чём свет стоит ругая коммунальщиков, я выбиралась из двора непростительно долго. Так долго, что успела заметить направлявшихся куда-то прямо по шоссе лыжников, цепью растянувшихся в поднявшейся пурге. Похолодев от страха, я бегом кинулась к магазину. В метавшихся снежных хлопьях мне мерещились люди, множество людей, которых я знала, и которые знали меня. Остановившись на светофоре, втянув голову в плечи и сунув руки в карманы, я ждала, когда, наконец, загорится зелёный. Но тут фонари пропали. Как и дома, машины, вывески.
В лицо мне прилетел ком снега, забился за шиворот, в нос, в глаза. Я изо всех сил зажмурилась, стоя на сбивающем с ног ветру, не меняя позы и не имея ни малейшего желания открывать глаза. Наконец мне пришлось их открыть.
Сначала я не увидела ничего, кроме каких-то призрачных силуэтов вдалеке. Наверное, это были деревья. В кромешной тьме я стояла по колено в снегу и судорожно моргала, пытаясь сбить с ресниц уже начавшие замерзать слёзы. Мне было так непередаваемо холодно в тонком пуховике и джинсах, что я буквально не могла пошевельнуться. В отчаянии я помотала головой из стороны в сторону, и только тогда заметила едва различимый свет, пробивавшийся через пургу. Это был человек.
Подавив поднявшуюся во мне панику, я хотела крикнуть, чтобы привлечь его внимание. Плохо соображая от холода, я только смотрела, как он светит в мою сторону фонариком, и не могла разомкнуть губ. Человек вскрикнул.
— Кто это?! Не подходи!
Я бы не смогла к нему подойти, даже если бы хотела. Мне казалось, что я вмёрзла в сугроб, превратилась в сосульку. Свет пропал вместе со странным человеком, и спустя пару секунд до меня донёсся только его испуганный крик и обрывки фразы.
— Там... Ходит... Скорее!..
Я закрыла глаза. Мне больше не хотелось ни о чём думать. Холодная дремота накатывала с головой, утягивала меня на самое дно. Не знаю, как долго я была без сознания...
Пока не услышала звук, отличавшийся от завывания ветра. Это был метроном. Слава Богу в нашем городе решили проверить систему аварийного оповещения. Очнувшись, я поняла, как же мне тепло. Я всё ещё стояла на перекрёстке, и зелёный свет загорелся только сейчас. Я шагнула в нерешительности на проезжую часть, а чей-то далёкий голос за моей спиной затянул тоскливую песню. Я перешла дорогу и только тогда обернулась.
Девять фигур уходили в метель, не обращая ни малейшего внимания на проносящиеся мимо машины.