3
Школа — как коридор с перегаром от чужих тревог.
Ноябрь на подходе, а нас гонят по контрольным, как скот на забой. Математика, физика, русский.
У доски всё чаще стоят те, кто не вывозит. Учителя злятся. Сами боятся, что их ученики — не «статистика».
На первой паре я сижу, уставившись в тетрадь. Задача про параболу. В голове — не цифры. Там её глаза. Я не скажу, что она нравится мне. может просто симпатичная. Я пытаюсь сосредоточиться. Не выходит.
Мне хочется написать ей. Но номера нет. Просто проверить, пришла ли она в школу.
Но мы же не друзья. Мы не пара.
Мы — вообще никто.
После пятого урока мы должны были репетировать.
Но её нет.
Я сижу в зале один. Десять минут. Пятнадцать.
Сценарий лежит открытым, но слова — как пустая скорлупа.
Тихо выхожу. Иду по коридору.
И вдруг слышу хриплое дыхание, будто кто-то слишком быстро втягивает воздух.
Холл. Медкабинет. На скамейке у стены сидит она.
Алиса.
Кожа белая чуть пожелтевшая.Губы сжаты, руки дрожат. Глаза — закрыты.
Я подхожу медленно. Сажусь рядом.
— Ты где была?
— В аду, — отвечает она глухо. — А потом у медсестры.
Пауза.
— Что случилось?
— Просто... не поела. Два дня. А потом резко съела что-то. Организм психанул.
Она говорит это спокойно.
Как будто это норма.
Как будто это не опасно.
Я смотрю на неё.
Вижу, как выступил пот на виске.
Как у нее под глазами тень.
Как она держится за подлокотник, чтобы не потерять равновесие.
— Ты... — начинаю.
— Не начинай. — Она поднимает глаза. — Я не нуждаюсь в жалости.
— Это не жалость.
— Тогда оставь меня.
Я не ухожу.
Просто сижу рядом.
уроки подошли к концу. Я не стал дожидаться Кирилла,а на репетицию идти было бесполезно Алиса пошла домой.
Вечером дома меня встречает мать.
Как обычно, с вопросом на автомате:
— Поел?
— Да.
Она кивает и уходит в свою комнату, закрыв дверь так, будто между нами бетонная плита.
Отец где-то на смене. У него "важная работа". У нас "важные экзамены".
Все при деле. Никому нет дела.
Я сижу за столом, будто к экзамену готовлюсь, но реально просто смотрю на страницу.
Там написано:
"Проанализируйте стихотворение Тютчева..."
А что тут анализировать?
«Молчи, скрывайся и таи» — будто про нас всех. Про то, как никто ничего не говорит вслух. Только держит внутри, пока не начнёт болеть.
Листаю страницу, потом закрываю тетрадь.
На экране телефона — ничего. Ни одного уведомления, кроме спама от банка.
Даже Кирилл не пишет.
Я встаю, бросаю худи на спинку стула.
Открываю окно.
На улице — тьма, окна соседних квартир мигают светом. Где-то кто-то смотрит сериал, кто-то орёт на ребёнка, кто-то — как я — просто стоит, уставившись в ночь.
Может быть, выйти. Просто пройтись.
Надеваю куртку, спускаюсь вниз. В подъезде пахнет кошками и варёной капустой. У нас на первом этаже бабка живёт, всё варит супы, как будто для полка. На улице — почти пусто. Несколько фонарей, старик с собакой, подростки у магазина, кидающие друг в друга чипсами.
Я иду медленно, без цели.
Просто чтобы быть не дома. Не в голове.
Прохожу мимо школы.
Актовый зал тёмный.
В окне — отражение: моё лицо, чужое и усталое.
Как будто я смотрю на себя со стороны и не уверен, хочу ли с этим человеком знакомиться.
На лавке у спортплощадки кто-то сидит. Но не Алиса. Я всё ещё думаю о ней.
Не как о любви.
А как о чем-то... странно родном. Как будто мы не знакомы, но давно знаем что-то общее. Что-то сломанное.
Дома снова тишина.
Мать уже спит, наверное. Или просто не хочет выходить.
Я иду в ванную, смотрю на себя в зеркало.
На виске прыщ, как всегда перед контрольными. Темные растрепанные волосы и зеленые, уставшие глаза под которыми синяки. Я всегда считал себя обычным. девочки толпами за мной не бегали,да и учился я средне.
— Классный ты, конечно, герой, — говорю себе.
Потом включаю воду и просто стою.
Пальцы под струёй — как чужие.
Я не плачу. Просто...
Иногда кажется, будто тело хочет плакать, а ты не даёшь.
Позже, в комнате, ставлю музыку.
Не гитарную. Наоборот — что-то очень простое, почти фоновое. Инструментал.
Пишу Кириллу:
"Ты где?"
Через пару минут:
"У деда, ноут на ремонте, чё там у тебя?"
"Алиса... странно всё."
"Влюбился?"
"Нет. Просто волнуюсь."
Он не отвечает сразу. А потом:
"Это стрёмно. Когда волнуешься, не зная почему."
Я выключаю экран.
Снова ложусь на пол, как вчера.
И вижу перед собой термос. Тот самый.
Алиса его не забрала.