Пролог(?)
—Есть еще возражения? — шипит на ухо темноволосый парень, больно сжимая волосы другого на затылке, оттягивая их. Носком туфли упирается в пах омеги, расставив коленом дрожащие ноги, свободной рукой сильнее притягивает к себе ошейник на поводке и проводит языком по оголенной коже. Все смотрят, но что-либо сказать права не имеют. Игрушка главы - его личная кукла, делает, что хочет.
—Н-нет, пожалуйста, хватит... — не вытерпев холодных и сочувствующих взглядов, шепчет, закатывая глаза, когда по паху снова проезжается нога, а из тесно сомкнутых зубов прорезается тихий стон, благодаря задетой языком метке на загривке.
Стыдно.
Альфа отпускает свою куклу, немного отталкивая от себя и выпуская поводок из руки, отчего парень неприятно ударяется об обломок бетонной колонны, не больно - бывало и хуже.
Черноволосый демон возвращается к своей жертве, которую все это время держали цепные псы. Голова мужчины склонена к земле, прижата большой рукой одного из громил, очевидно, опять заглядевшись на омегу. Все знают — нельзя.
Никто не смеет трогать и даже как-то не так смотреть на то, что принадлежит кровавому принцу, главарю мафии.
Потому что Ким Тэхён - омега этого самого дьявола, Чон Чонгука, личная игрушка, псина, персональная шлюха и королева.
—Мне казалось, что у меня больше не осталось крыс в банде, — медленно тянет черновласый, а омега позади тихо поднимается, уже даже не глядя на забор из альф и бет, верных прислужников. Сидеть на каких-то осколках, камнях и сырой земле было крайне неприятно, хотя пора бы уже привыкнуть, никто больше не обращается с Тэхёном, как с принцем, может только в извращенном плане.
Ким смотрит, как его альфа сначала оттягивает чужое ухо, приговаривая, что надо было слушать его этими самыми ушами, а потом просто резко отрезает под дикий вскрик. Рот ему сразу закрывает массивная рука одного из держащих, а Чонгук продолжает говорить о том, что за все нужно платить.
В данном случае - мужчина просто посмотрел на Тэхёна, как на омегу, а не трезвым взглядом на собственность Чона, словно видеть шавку на цепи, которую тот легко сажает на колени перед собой, заставляя ласкать себя на глазах у всех. Все должны понимать, что эта омега принадлежит кровавому принцу. Тот же мужчина видел в Киме то, куда нужно скорее сунуть свой член, независимо от принадлежности омеги к кому-либо.
Омега - лишь дырка, подстилка и шлюха в их мире, мире мафии.
Только вот то, что Чон Чонгук наделяет своей меткой, не просто шлюха. Не для всех, только для него лично, поэтому никто больше не имеет права обращаться к нему и смотреть, как на проститутку.
Плата, есть плата, и это жизнь.
Лицо мужчины прижимают к ступеньке, он забывается, продолжая кричать от боли из-за уже выколотых глаз, ведь ими он грязно осматривал омегу, потому уже подписал себе смертный приговор. Открытый рот зажимает угол бетона, и мужчина на миг затихает в диком страхе и отчаянии.
Его убьют, как предателя.
Пара секунд, и челюсть громко хрустит, уже в тишине. Чонгук еще пару раз топчет по затылку, а дряхлое тело уже никто не держит, оно падает сразу, как альфа отходит.
Из мест, где были уши, течет кровь, показывая только едва различимые дырки в голову, все, что осталось от глаз - это два темных дупла, все лицо залито алой жидкостью, а сломанная челюсть болтается.
Тэхёна начинает тошнить, по лицу текут слезы и он дрожит, но отвернуться права не имеет. Знает, что глаза у Чона даже на затылке есть, и Ким знать должен и видеть все, не моргая.
Настоящая шавка.
Альфа отдает приказ прибраться в помещении, где все происходило, заброшенном здании, подходит к омеге, позволяя лицезреть кровь на своем бледном улыбающемся лице, стягивает пиджак и набрасывает на хрупкие плечи, а уже в машине на заднем сидении разрешает себе расслабиться: обнимает сидящего на коленях Тэхёна, который плачет ему в грудь, и целует так приторно нежно в макушку.
Свою маленькую собачку, свою королеву