Начало.
30 декабря. День рождения сына главы одной из крупных компаний, "обычной" крупной шишки, в честь чего закатывают бал-маскарад, словно в прошлых веках, но у богатых свои заморочки. Чем больше у тебя денег, тем сильнее хочется показать это, кто круче - тот лучше, к тому захотят прийти опять, относиться будут мнимо уважительно, все возможно вылизывая ноги и задницу, чтобы урвать местечко рядом. Ради безопасности и покровительства. На что только люди могут пойти ради денег, своих желаний и обеспечения своей защиты.
Вот, Ким Тэ, в определенных кругах славившийся своей сучьей натурой, стоит в большом зале, скоплении народа. Эта омега точно течет, не скрываясь, хоть и выпил он несколько таблеток подавителей, чтобы хоть охрана, стоящая в разных углах замка, в себе была.
Улыбается во все свои белоснежные зубки, а эту улыбку узнать можно сразу из-за ее формы, даже изящная маска с пером на пол лица не спасает. Идеальную фигуру подчеркивают до черта узкие тонкие штаны, а под ними даже не видно резинки трусов, очевидно, эта шлюшка носит стринги, и без разницы совершенно, что это только в целях эстетики для самого него, раздеваться он точно сегодня не будет. Быть может только в горячую ванну, хотя надеется наконец кого-то встретить и покончить со своей невинностью в 21 год.
А Чон Чонгук так не думает, не знает, да и плевать ему.
Стоит, виски попивает, сверля взглядом омежий силуэт, полупрозрачную черную рубашку, заправленную в брюки, только сильнее подчеркивающую его талию, хрупкую, кажется, что обхватить двумя сильными руками можно и сломать.
Тебя сегодня сломают, Ким Тэхён, наслаждайся последними мгновениями своей идеальной блестящей жизни.
Чон хорошо скрывается в своем костюме, маске на все лицо, чтобы не распугать никого, еще рано. Он уже пару раз прошелся по всему залу между различными людьми, но именно рядом с КимТэ он чувствует.
Вот это, это то, что нужно. Эта сука точно будет моей.
Феромоны кажутся просто ядерными, опьяняющими, аромат идеальный, и эта сладость так подходит ему терпкому кофе с кровью.
Сладкая вишня в карамели, хрустящая снаружи, а внутри сочная, раскусывается легко.
Тэхён, в свою очередь, только оглядывается, понятия не имея, откуда идут противоположные феромоны, аромат ужасно влечет к себе, но омега думает, что это только уже заканчивающаяся течка виновата.
Только почему из всех возможных запахов, так тянет только этот?
Объявляют медленный танец, Чонгук тихо говорит что-то в маленький микрофон под рубахой.
«Пять минут ровно».
Вот он, звездный час. Молодой альфа подходит к Тэхёну, улыбаясь под маской и протягивая руку, делая небольшой поклон перед своей будущей королевой.
—Позвольте пригласить Вас на танец.
Рядом с этим человеком Ким понимает, что это именно те самые феромоны.
В красиво подведенных глазах зажигается надежда, а Чон думает: «моя рыбка так быстро клюнула на крючок».
—Что ж, так и быть, позволю, только потому что ты приятно пахнешь.
Вальяжным тоном говорит парень, хмыкая и вручая свою тонкую ладонь с длинными пальчиками.
Никаких "Вы" это же КимТэ, вы что, он может только дерзить и жопой крутить. Не простая омега, самая настоящая сука.
—Посмотрим, кто ты внутри, куколка, не разочаруй меня, — шепчет альфа, выводя Тэхёна, как самую яркую звезду прямо на середину сцены, в конце концов, день рождения сегодня у него.
А Чон, укладывая сильные руки, под которыми омега готов расплавиться, на талию, сам чувствует, что это у него самого праздник.
Ким слегка смущенно обвивает шею, как он думает, мужчины, ощущая себя в защите и одновременно дикой опасности.
А это только сильнее подогревает интерес.
Чонгук стоит так близко и успевает осмотреть открытые участки кожи партнера, улыбается легко и так дьявольски. А Тэ не видит, глядя прямо в глаза, почему-то думая, что это, возможно, его судьба. Только вот воспитание и привычка не позволяют обращаться иначе.
—Какого хера ты так пялишься на меня? Так хочется трахнуть?
Вторая волна сучки пошла сразу в отрыв, и Чонгук смеется, наклоняясь ближе к ушку.
—Разве есть те, кто не хочет? —Есть те, кто сразу получают по ебалу от меня и сломанные кости от папиных людей, — хмыкает парень, только сильнее прижимаясь.
—А остальным ты все же даешь или они не дотягивают до звания твоего второго папочки? — сквозь музыку тихо, но слышно спрашивает Чон, скользя взглядом от лица, оглядывая привлекательный сосок, напрягшийся под тончайшей тканью.
—А что, хочешь им стать? Покажи сначала свое лицо, ничтожество, и свой счет в банке.
—Я предпочитаю наличные, но тебе дам черную карту, если будешь послушным и хорошим мальчиком, — он проводит одной ладонью по гладкой и нежной щеке и смотрит на свое запястье с дорогими часами.
А Ким почему-то дрожит, чувствуя влагу, хоть и вставил в себя пробку, но только ради себя же. Эти штаны стоят слишком дорого, чтобы замарать их в омежьей смазке.
Уж с деньгами он справляться умел, хоть и был той еще сукой.
Но все ради имиджа и величия перед другими.
—А лицо ты до конца своей жизни видеть будешь, малыш, — говорит альфа опять на ухо, сильнее прижимая к себе и шлепая по заднице.
Идеальная, прекрасно.
—Сейчас! — грозным голосом приказывает он куда-то, а свет выключается, погружая помещение в тьму. Кто-то врывается в зал, но Тэхён не понимает, у него уши от страха закладывает, и вот он уже на плечо чужое закинут, а во рту салфетки, молниеносно втиснутые в открытый от шока рот. Омега пытается вырваться и кричать, но только давится размоченной бумагой. Он понимает, что он в полной заднице, потому что сквозь пелену слез он помощи не видит, только пару громил, бегущих рядом с его партнером по танцу, очевидно, его телохранителей.
В машину его кидают без всякой нежности, Тэ больно ударяется затылком и шипит, пытаясь выплюнуть салфетки и открыть дверь со своей стороны, но та заблокирована, а автомобиль уже с места подрывается.
—Какого черта?! За мной придут и вас всех поубивают! — чуть ли не визжит он, а рядом раздраженно смеются, расслабляя свой галстук и ловко завязывая чужие руки, а какой-то тканью и рот закрывают, опять.
Тэхен изо всех сил вырывается, старается ударить альфу, но тот сильнее, в пах коленом давит, на что Ким скулит, а позже от пощечины слезы текут.
—Ну-ну, детка, успокойся, — приторно ласково шепчет обидчик и маску бросает под ноги.
Тэхён видит молодое лицо, искаженное улыбкой маньяка, матами сквозь ткань в зубах кроет и захлебывается ими же.
—Моя кукла, такая красивая, даже когда плачет, — восхищенно шепчет парень, садится ему на бедра, чтобы ногами перестал размахивать, разрывает рубашку на омеге и гладит по оголенной груди. Надавливает на кнопочки темных идеально круглых сосков и прокручивает их, вырывая недовольный и больной стон. За рулем один из громил сидит, в зеркало заднего вида смотрит, но головой качает, обратно в окно утыкаясь.
Король делает, что хочет и с кем хочет.
Чонгук только поглаживает подтянутый мягкий живот, разглядывая свою новую игрушку, но ничего большего не делает, пока они не приезжают к особняку, огороженному высоким забором с колючей проволокой.
Тэхён на время успокаивается, пока его как шавку из машины не вытаскивают, опять на сильное плечо забрасывают и ведут внутрь, несколько раз стукая головой об косяки до темноты в глазах, потому что вырывается.
Опоминается он только когда его на кровать где-то бросают, жесткую, а в комнате самой темно, хотя и на улице уже время позднее. Ким встать пытается, а ноги друг между другом путаются, дверь хлопает, а омегу уже на живот перекладывают и брюки стягивают, открывая вид на, откровенно, нитки какие-то вместо трусов и пробку под ними.
—Какая же ты шлюха, КимТэ, — довольно разносится по маленькой комнате, а тот дрожит и рыдать навзрыд начинает, что-то мыча.
—М? Что-что? — спрашивает альфа, вынимая тряпку из его рта, пусть кричит. Уже никто не поможет.
—Иди нахуй, придурок, я убью тебя своими руками!! Не смей прикасаться ко мне!
И вскрикивает, когда ремнем по заду ударяют со всей силы, вызывая новый град слез.
Чонгук сминает мягкие половинки, гладит их и давит на основание пробки, потом и вовсе вытаскивая ее.
—Да ты весь течешь, малыш.
—Малыш у тебя в штанах, сколько тебе лет, мальчик?! — выдавливает Ким из себя, снова взвизгивая из-за нового шлепка, уже чем-то более тонким и болезненным, скорей всего плеткой.
—Какой у тебя грязный рот, сука, — вздыхает парень, звеня расстегивающейся ширинкой, а на это омега глаза выпучивает.
—Нет! Нет! Не надо, пожалуйста, умоляю, у меня еще никого не было!
Сердце стучит бешено, готовое взорваться, а запястья натирает уже, зад горит дико, голос срывается.
—Если ты врешь мне, то я скину тебя своим псам, детка, ты ведь совсем не невинный. Хочешь посмотреть, сколько членов в тебя за раз вместится?
—Нет! Умоляю, не н-надо...
—Будь хорошим мальчиком. Ты теперь моя личная шлюха, — говорит Чонгук и резко входит во влажный анал, но этой смазки недостаточно, слишком узко.
Тэхёна просто разрывает, он кричит так громко, что давится и больше выкрикнуть не может, голос окончательно сорвался. Больно просто невыносимо.
—О, да я тебя порвал, котенок, ты не соврал. Умница, хранил себя для своего короля, — ухмыляется альфа, на пару секунд выходя из него, чтобы увидеть кровь из сокращающейся дырки.
Тэхён только плакать может от нового больного чувства наполненности, не приятно совершенно, только больно и обидно, в глазах от каждого резкого толчка темнеет, и вскоре он просто обмякает.
—Не смей отключаться, если бы я захотел трахать труп, то ты бы уже был мертв! — новый шлепок, а Тэ всхлипывает.
Лучше бы умер, думает он, но боль пока еще не настолько сильная, так что парень не знает радоваться этому или молить.
Время совсем счет теряет, Тэхён только гортанно стонет, не в силах кричать, а потом чувствует, как глубоко внутри останавливаются и там просто все разрывает, как и сердце омеги. Загривок кусают больно, оставляя метку, и омега скулит в подушку от обиды.
Пара минут и узел спадает, чужой орган покидает его тело, и Тэ громко всхлипывает, ощущая, как из него вытекает сперма.
А маньяк только склоняется и довольно шепчет:
—Никто тебя не заберет больше, я выкупил тебя, куколка.
И уходит, когда Ким вырубается.