Не просто маньяк- настоящий псих.
Утром, если это утро, Тэхёна встречает боль во всем теле. Он хрипло стонет, пытаясь подняться, в глазах мутно и сухо. Омега оглядывает комнату, тихо шипя, ведь даже сидеть больно, зад горит от шлепков и чужого, огромного, как думает парень, члена.
В помещении нет даже окна, поэтому свет исходит только от одной лампы в углу. Кровать больше состоит только из жесткого матраса на железном основании, обтянутого белой скомканной простыней.
Тэ закутывается в тонкий плед, ведь вся одежда валяется порванной, дорогие вещи превратились в тряпки, точно как и сам парень.
Чувствует себя униженным, а в комнате с такими условиями - какой-то псиной, рабом.
Он тихо всхлипывает и подпрыгивает на месте, сильнее забиваясь в угол и укрываясь несчастным куском ткани, когда слышит, как дверь отпирают.
В комнату входит тот самый демон, словно кошмарный сон, хоть и выглядящий, как настоящий инкуб, в белой рубашке и брюках, подчеркивающих все мускулы.
У Тэхёна истерика подплывает, как акула в открытом море кружит, но демон только ставит перед ним стакан воды и какие-то таблетки.
—Пей, я кончил в тебя.
Взгляд парня опускается под плед и видит засохшую сперму на бедрах, а внутри зверь воет от обиды и отчаяния. Теперь он понимает, что это за таблетки, пьет покорно сразу две, не желая даже думать о ребенке от этого дьявола, хоть и дико больно душе.
Глоток воды дерет сухое и содранное от своих же криков горло, но омега выпивает весь стакан, как последний, боязливо сжимая его в руках.
—Умница, детка, хороший мальчик, — ласково говорит Чонгук, а от этого старший еле сдерживает порыв рвоты и сморщивание лица, зная, что если что-то не так сделает, то получит точно.
—Меня правда продали? — решается спросить он, выходит очень низко и хрипло.
—А смысл тебе врать, куколка? Если ты кому-то был бы нужен, тебя бы охраняли получше или уже нашли, — парень подходит ближе и гладит омегу по щеке. —Так что теперь ты - моя собственность.
—Иди к черту, — шипит Тэ, все же не выдерживая, за что сразу получает пощечину.
— На тебе моя метка, убежать не сможешь. Веди себя хорошо, тогда дам комнатку получше. И не смей больше выпускать коготки. Я уже сломал тебя и отнял самое дорогое.
Свободу, девственность, гордость.
Ким больше ничего не говорит, упиваясь стеклянным взглядом в пустую стену, а Чон ухмыляется и уходит, уже за дверью слыша, как Тэ срывается и рыдает.
***
Через пару часов приносят завтрак, хотя, Тэхён думает, что рабов в прошлых веках и то лучше кормили, не говоря уже о современной тюрьме, потому что он даже не понимает, что за месиво находится в тарелке, поэтому к ней не притрагивается, только воду пьет.
Пищу принесла одна из служанок демона и сказала, что лучше омеге слушаться «господина» и вести себя хорошо, тогда и еду нормальную давать будут, и выпустят из злосчаного чулана, а Ким только шипит на нее, в глубине души понимая, что она-то не виновата.
Парень только сильнее укутывается в плед, так как одежду так и не дали, сворачивается калачиком, уже не замечая, сколько проходит времени. Пару раз он просто вырубается, а остальное время лежит, не шевелясь и не меняя позы, сверля ободранную стенку глазами.
Факт того, что отец так просто продал его, убивает. Невозможно сбежать, пойти в органы, потому что в этом мире мафия и полиция — два разных измерения, что бы не происходило. Члены мафии могут спокойно драться и убивать других, а полиция и власть даже не взглянут.
Полное отчаяние.
—Детка? Ты так и не поел, это расстраивает, — раздается по комнате голос демона, а Тэ невольно вздрагивает под пледом, в котором, к слову, холодно, на улице не май месяц, а зима.
—С такими же успехами я могу питаться своей же блевотой, — выплевывает он, стуча зубами, на что слышит цоканье и уже готовится к чему-то страшному.
Матрас сзади прогибается и противно скрипит, сильное тело становится все ближе, и вдруг Тэхен понимает, что от того несет чужим запахом, отвратительным, приторно клубничным с ванилью, совершенно типичным для какой-то шлюхи.
От этого только сильнее выворачивает и Ким резко разворачивается глядя прямо в глаза.
—Собираешься меня опять изнасиловать после каких-то других шавок? Отвратительно.
Я лежу здесь и чуда жду, мечтаю о несбыточном и понятия не имею, что будет дальше и что дальше ждать.
—У тебя наверняка полным полно таких же меченых, которые к тебе по первому зову прибегут, вот и вали к ним, со мной только труп трахать будешь.
Он опять откидывается на кровать и тяжело дышит, прикрывая мокрые глаза, ощущая, какая голова все же тяжелая.
Чонгук все выслушивает, только ухмыляется тому, какой непослушный у него теперь песик. Парень наклоняется и притрагивается ко лбу покрасневшего лица, чувствуя высокую температуру, потому вздыхает, берет несопротивляющееся тело на руки и выносит куда-то из комнаты.
Тэхён открывает глаза на уже более мягкой кровати в просторной комнате с, наконец-то, окном. Ким хлюпает носом, осознавая, что за несколько часов или день, он не знает точно сколько прошло времени, успел простыть.
Дверь в комнату открывается, заходит Чонгук, а у Тэхёна дежавю.
—У тебя был жар.
Ха, надо же.
—Тебе дали лекарства, лежи в тепле.
Тэ хмурится, сильнее закутываясь в мягкое одеяло, впиваясь в него так, словно то вот-вот отберут, но тем не менее снова вспыхает:
—Лучше бы дали удавку и мыло.
По комнате разносится раздраженный вздох, Чон садится на кровать.
—Мой маленький...
—Это в штанах у тебя маленький!
—...когтистый котенок. Ты повторяешься и как никто иной знаешь, что это не так. Веди себя хорошо, иначе мне опять придется затолкать тебя в чулан.
—Ох, у остальных шлюх условия получше, да? Сколько у тебя еще таких?
—Помеченный - один ты, — спокойно говорит демон, поглаживая завернутое тельце, странно, что совсем не пошло.
—С чего такая честь? — парень недоверчиво выглядывает из одеяла, не боясь смотреть прямо в глаза, которые немного улыбаются, и Тэ невольно думает, что тот красивый, дьявол.
Ну уж нет, это не стокгольмский синдром, я просто сужу объективно, он все-таки маньяк.
—Я хочу создать себе идеальную омегу, свою личную куклу. Ты прекрасно подходишь на эту роль, — рука подбирается к щеке, обманчиво нежно лаская ее, пока старший задерживает дыхание. — знаешь, сколько времени я выглядывал тебя, детка? Два года. Твой запах, твоя внешность - идеальный для меня. Выглядишь, как самая дорогая проститутка, а на деле невинный, как ребенок. Моя роза с шипами.
Тэхён с каждым словом только сильнее выпучивает глаза, пока чужие пальцы сжимаются на его шее, а лицо уже находится в паре сантиметров, ощущая горячее дыхание на своих губах, в черных глазах пляшут черти.
—Мне плевать, как сильно ты уже меня ненавидишь, ты теперь мой. Я сделаю из тебя самую идеальную омегу для себя.
—Д-да т-ты б-больной! — шипит Тэхен, скривившись и стараясь оттолкнуть.
—Думай, как хочешь. Скоро ты будешь смотреть только на меня и считать своим королем. А ты будешь идеальной королевой в моем царстве.
Тэхен смотрит на него с откровенным страхом и презрением, уже точно понимая, что перед ним не просто маньяк, а настоящий псих.
Чон впивается в дрожащие губы, наслаждаясь страхом своей омеги, которая уже не пытается оттолкнуть парня, так как пальцы на шее сжимаются сильнее.
Он просто ждет, когда это кончится.
—Отвечай мне, — рычит в губы альфа, а по лицу старшего снова скатываются слезы, он хрипит от нехватки воздуха, но покорно отвечает на поцелуй своего личного демона.
От этого он становится довольным, проскальзывая языком в чужой рот, а руку разжимает, давая глоток воздуха.
Насытившись, он отстраняется и ухмыляется.
—Хороший мальчик. Мне нравятся твои коготки и шипы, но когда я говорю - ты должен слушаться. А ревновать будешь, когда сам начнешь ублажать меня лучше других.
Тэхён с отвращением вытирает губы, кашляя.
Он не ревнует,ни в коем случае.
Ему просто обидно, ведь как любой омеге, хочется быть единственным, даже у личного маньяка. А тут не просто унижают и насилуют, используют после других, словно одноразовые перчатки, требуя так много с таким отношением.
Отвратительно и совершенно ничего не понятно.