Люблю.
Чонгук кашляет от неожиданности. Тэхен выходит к нему в чертовых чулках в сетку и одних трусах. Вернее, как трусах, каком-то маленьком куске кружева. С мокрых волос, уже более приличного холодноватого оттенка (благодаря шампуню против желтизны, о котором так и грезил Ким) падают капли воды, одна стекает прямо на темновато-розовый сосок.
Чон сразу подскакивает и припадает к нему губами, а омега непроизвольно стонет, сильные руки подхватывают за ягодицы, как и представил Гук, голые и беззащитные. Он укладывает старшего на кровать, уже кусая нежную бусинку, Тэ только ахает, запуская ладонь в мягкие густые волосы своего альфы, оттягивает их и ерзает задом по постели. Чон, насладившись чувствительной точкой, переворачивает его на спину, чтобы лицезреть полоску ткани, скрывающей истекающую омежьей смазкой дырочку, которая так и манит, сокращая мышцы, а чистая кожа на половинках просто нуждается в отметинах, что и делает Чон.
—Гук-а, поцелуй, — стонет Тэхён, нарочно проезжаясь задом по чужому члену, заставляя его снова твердеть, а альфу улыбнуться.
Парень снова переворачивает его, целует, кусает губы со вкусом вишневого бальзама, почти такого же, как собственный вкус старшего, и Чонгук думает, что эти губы без всяких лишних слоев на них сами по себе волшебные. А еще, нуждаются в ранках, как бы этого не хотел Тэ.
Он сам расставляет ноги, пытается расправиться с ширинкой, уже чуть ли не отрывая пуговицу. Альфа смеется в поцелуй, что-то шепча о нетерпеливости.
Да какое тут может быть терпение, когда перед тобой такое тело с таким членом, которым хочется побыстрее наполниться.
Тэхён думал о нем, лежа в ванной с пенкой, маской для лица и волос, приводя себя в должный порядок, но когда в мысли приходили открывки утра: то, как своим половым органом Чонгук просто на небеса отправлял, парень сразу же возбуждался (всеми руками, каждым волоском на голове и собственной задницей Ким решил отпустить воспоминания о том, как больно ему было в первый раз, что его с грязью смешали и унизили этим).
Ведь теперь Чон словно на поводке у Тэхена. Кто чьей собакой стал, ха.
Тем не менее, глупо отрицать свою влюбленность в демона, его привязанность и собственничество.
Если так подумать, омега только об этом и мечтал, сколько себя помнил. Иметь крутого, мускулистого и красивого парня, при этом богатого, настоящего альфу, жестокого ко всем, кроме самого Тэ (исключение: постель, потому что Ким - чертов мазохист, судя по всему). Альфа, который будет подобен самому Тэхену.
Чтобы не видел никого другого и хотел только свою омегу, исполнял все его прихоти.
И
Просто
Любил.
Так по-детски, но это действительно важно. Как любому омеге, да и любому альфе, наверное. Любовь, которая рассекает границы, которая может пересечь горы, воздух, все проблемы.
Просто любовь, когда тебе комфортно делать все, что угодно рядом с нужным человеком, даже молчать или часами валяться в кровати, обнимаясь. Любовь, когда ты можешь все, что хочешь сказать, даже самый глупый бред, и человек просто скажет, что ты маленький дурачок, но никуда не уйдет и плохого не подумает, будет целовать тебя и охранять твой сон.
И будет чувствовать себя без тебя, как без собственной частички, без руки, без ноги, просто не собой.
Любовь — не просто слово, любовь — чувство, действие и состояние.
Тэхён глупо хихикал, растирая всевозможные средства по своему телу, и плакал.
Потому что любит, какой бы ни был Чонгук. Со своими тараканами в голове, своими садистскими наклонностями, своим прошлым и своими странными друзьями, врагами и дурацкими слугами.
Любит, сколько бы времени не прошло и как бы раньше не унижал его, испытывал, Чон. У того свойственная, может не совсем нормальная, но любовь, в этом, почему-то, Тэхен уверен.
Ведь тот открылся ему.
В Кима проникают сразу два пальца, а Чонгук удивляется, ведь даже не смотря на утренний секс, тот уже прилично утянулся.
—Давааай, я готов, Гукки, — молит омега, проводя ладонью по мышцам уже голой груди.
—Тебе больно будет, детка, — предупреждает Чон, но сам уже медлить не хочет. Одно только слово его королевы - противиться нельзя, особенно, когда он лежит такой покрасневший и желанный.
—Я хочу тебя.
Альфа резко входит в него, не думая о защите, закидывает длинные модельные ноги на свои плечи и сразу же начинает двигаться, под несдержанные стоны и вскрики.
Тэхён плотно обхватывает своими тугими стенками член альфы, чувствуя внутри каждую венку, сам понимает, что там никакого латекса нет, но почему-то только еще приятнее чувствует.
—А как они трахаются? Намджун и те два.
—Блять, ты серьезно снова говоришь? Во время нашего секса хочешь обсудить чужой тройничок? КимТэ, ты просто бесподобен.
Чонгук смеется громко и искреннее, немного задыхаясь от наслаждения внутри.
—Мне правда интересно, Чонни.
—Фу, не называй меня так.
—А что, это позволено только Чимми?
—Айщ, Ким, мне просто противно, Чимин слишком, ну ты понимаешь. И не называй чужие имена во время нашего секса,это бесит.
—Сам же назвал, ха-ха, А! — он не успевает нормально посмеяться, ведь Чонгук попадает в нужную точку и вбивается в нее, при этом кусает за пятку, обтянутую крупной сеткой, облизывает ее. Тэхен думает, что это грязно и непристойно, но, конечно же, сам готов хоть задницу Гука покусать и облизать.
Особенно, когда ощущения такие приятные.
Ким стонет громко, трясясь от удовольствия, сжимает простынь и чуть ли не визжит, закатывая глаза.
—Ты такой красивый, — довольно шепчет младший, убирая волосы с глаз омеги, но не переставая его стимулировать комочек нервов.
—Я-я сейчас...— воет Тэхен, но чувствует, как все резко прекращается, а его дырку покидает идеальный и нужный элемент.
—Что? Почему?
—Тихо, мой говорливый малыш, я хочу, чтобы тебе было еще лучше, — ухмыляется Чонгук, уже неся что-то в руках.
—Н-неет, куда лучше то, от этой штуки мне будет плохо! Гугу, я боюсь, — хнычет омега, увидев что-то странное и совсем неприятное.
—Тише, ты же еще не пробовал, — смеется с его "Гугу", парень, вновь устраиваясь между ног.
—Я сбегу! Это похоже на клетку для члена.
—Так это она и есть, мой умный котенок. Не дергайся, а то сделаю больно.
Да оно выглядит еще больнее, какая-то накладка с регулятором размера и уретральная пробка, сантиметров в пять.
Но Тэхен соврет, если ему не интересно. Просто еще трясется и разочарован, ведь вот-вот получил бы оргазм.
Чонгук целует головку, заставляя ту вздернуться, а Кима вздохнуть и попытаться вырваться.
—Ну тише, детка, позволь мне показать тебе что-то нереальное.
—Отсоси - потом проси.
—Это устроим потом, обещаю.
Тэхён обреченно стонет, пытается расслабиться и не смотреть на странные манипуляции.
Член в заднице это обычное дело, но какая-то металлическая хуйня в ЧЛЕНЕ это безумие.
И это безумие нравится им обоим.
Чонгук тем временем максимально бережно надавливает маленьким шариком наконечника пробки надавливает на истекающую природной смазкой уретру и медленно проталкивает палочку внутрь, заставляя Ким громко вскрикнуть и завыть.
Это не больно, но страшновато и неприятно, хотя под конец, когда альфа закрепляет "клетку", пробираются подозрительные мурашки.
—Все? — удивляется Тэхен, смотря на свой орган и чувствуя тяжесть, а еще писать хочется, наверное, это такой побочный эффект.
—Ага, — довольно кивает Гук, пару раз проводя ладонью по омежьему члену и любуясь им, словно произведением искусства.
—Блять, так вот что это... — стонет старший, ощущает себя особенно странно: такое чувство, что уже кончаешь, но ничерта не выходит.
Чонгук снова толкается внутрь под громкие вскрики, по-разному истязает любимое тело своей принцессы: входит то резко, то медленно, ласкает головкой простату, гладит, целует, обсасывает до синих следов. Тэхен обнимает его всеми конечностями, чувствует, словно его член вот-вот разорвется.
—Гукиии, хочу кончить, — молит старший, всхлипывая.
—Не слышу, что? — издевается, улыбается дьявольски.
—Пожалуйста, мой король, о великий Чон Чонгук, мой единственный... Ах, папочка! — вскрикивает в конце парень. — я тебя, блять, убью. Сними эту хрень, у меня сейчас хер взорвется.
—Какой ты непослушный и сквернословный, тц.
—Ну пожалуйста, зайчик, Гугуня...
Альфа останавливается и аккуратно освобождает орган старшего, на что тот выдыхает и откидывается на подушку, самостоятельно двигаясь бедрами. Ему хватает пары толчков и одно касание Чона к своему члену, чтобы бурно обкончаться, громко простанывая. Чонгук же продолжает вбиваться в него, а потом изливается прямо внутрь, затягивая в поцелуй.
—Я люблю тебя, Гугу.
—И я тебя, мой ТэТэ