Уют.
—Я так соскучился по тебе, Тэ, — шепчет Чонгук.
Они просто молча обнимаются уже минут семь, Ким уже успокоился, но все же изредка вздрагивает.
—Я тоже. Я... так испугался, что это конец...
—Тише, мой маленький, все хорошо. Я только твой, — альфа улыбается и сажает Тэхёна на стол, который предназначается так-то для готовки, а не попки КимТэ, но это не важно.
Уверенность в том, что всевозможные поверхности квартиры Намджуна уже использованы не по прямому назначению, позволяет и просто посидеть.
—Я не маленький. Ты выше меня всего сантиметров на 5, может 10. Плюс я старше тебя на два года.
—Но ты все равно мой малыш и моя омега. Мой хрупкий цветочек, мой принц, — с этими словами Чон целует своего возлюбленного в губы, потом в щечки, а следом опускается к шее.
—Я надеюсь, ты помыл свои блядские губехи и прополощил рот с щеткой для языка?
—Мои блядские губехи созданы только для тебя, — усмехается он, но под взглядом "я-сука-не-шучу-и-втащу-тебе" кивает и закатывает глаза. — да, помыл я, помыл. Мне самому стало отвратно, чуть не стошнило потом, правда я не ел за день ничего.
—Вот это мой мальчик, — довольно облизывается старший и уже целует альфу в губы, притягивая его за шею, сразу чувствуя руки на своих бедрах.
—Так, слышьте, не ебитесь у меня на столе. Помирились - отлично, но это место занято, поэтому хер вам, а не секс, — сразу выходит из комнаты Намджун, а его омеги хвостиком за ним скачут. — уже поздно, можете остаться в гостевой комнате, ванная там. Если хотите есть - холодильник и ваши ручки в помощь, слуг у меня нет. И да, приберите свой срач, ну срань господня, это была моя любимая тарелка...
Чонгук благодарно пожимает руку другу, который собирает одежду, что так и валялась за диваном и на кухне, а потом уходит с Юнги и Чимином в спальню. Те поднимают большие пальцы вверх, а Тэ смущается, улыбаясь им в ответ.
Ким вздыхает, начиная собирать осколки, причитая, что нужно будет извиниться перед Джуном за разбитую посуду, а Чон помогает ему, убирая остатки самостоятельно, чтобы его омега дай бог не поранилась.
—Подарим на какой-нибудь праздник, не велика беда.
—Ты говорил, что не ел сегодня, давай я сделаю что-нибудь, раз уж нам разрешили похозяйничать, — парень открывает холодильник, выгребая продукты для позднего ужина. Он решает сделать что-то простое, потому берет яйца и ингредиенты для салата.
—Яичница на ужин? — усмехается младший, присаживаясь за стойку, чтобы не мешать своему парню готовить.
—А ты не знал, что белки лучше усваиваются вечером? — Тэ разогревает сковороду с маслом, а потом разбивает скорлупу, немного подпрыгивая от шипения.
Чон смотрит на него: такого домашнего, растрепанного. На лице уже не осталось следов какой-то косметики, на волосах небольшой беспорядок, очередное чонгуково худи с закатанными рукавами, немного потасканное, но такое подходящее изящной фигуре.
Альфа смеялся, мол, зачем столько дорогих шмоток, когда Тэ все равно не вылезает из одежды своего парня. А тот обижался, говоря, что так делают все парочки, к тому же это более уютно и по-родному.
Родное. Вот, что чувствует Чонгук, когда смотрит на Тэхёна.
Своё, самое любимое и сокровенное.
—Ты такой красивый. Я так тебя люблю, — шепчет парень, слегка пугая омегу такой неожиданностью с пары минут тишины, отчего он проходится ножом по пальцу и взвизгивает.
—Бляха, Чон, зачем так пугать-то!
—Боже, детка, — хохочет младший, но сразу подскакивает к нему, взяв любимую ручку в свою, и дует на подушечку пальца, а потом и вовсе ее в рот берет.
—Я тоже тебя люблю, детка, — отвечает Тэ, устало зевнув, но потом кусает губу, чувствуя легкое возбуждение от такого жеста Чонгука.
Тот отрывается спустя секунд 30, а Ким с приоткрытым ртом проводит по его губе другим пальцем, замечая собственную кровь, смотрит в глаза и... словно искра, они уже целуются. Глубоко, мокро, Тэ стонет в поцелуй, но отрывается от разгоряченного парня, стараясь не терять самообладание.
—Я, конечно, готовить почти и не умею, но думаю, тут сейчас яйца сгорят, — он пытается отдышаться, выворачиваясь из объятий, проверяет сковороду и выключает огонь, вздыхая. Еще бы минутка, и все было в мусорку полетело.
—Это у меня сейчас яйца сгорят, Тэ. Если бы ты угли приготовил, я все равно стал бы их есть, — говорит альфа, обнимая со спины и вжимаясь своим стояком прямо между булочек, уже обтянутых не какими-то узкими джинсами, а просторными, но все равно так и зовущих к себе. Все же гон дает о себе знать.
—Поумерьте свой пыл, мистер, мне нужно приготовить салат, для тебя, между прочим. Я тут как женушка, хозяйничаю для своего мужика, а он только о сексе и думает. Тем более Намджун сказал, чтобы мы этого не делали.
—Да нахер этот салат, зачем его резать, если все равно в животе все смешается! И, моя дорогая женушка, Намджун говорил, что занят стол. Есть еще много места, где нам можно уединиться, — Чонгук хватает свою омегу на руки и тащит в гостевую ванную комнату, расположенную в другом конце квартиры, на хорошем расстоянии от спальни Ким старшего.
—Но...
—Да он уже дрыхнет во все 3 сна, храпит небось громче, чем мы сейчас будем рушить его ванную.
—Бог мой, Чон, что ты творишь... — обреченно вздыхает, но хихикает Тэхён, позволяя нести себя, а потом сам раззадоривает своего альфу, кусая его за ушко и обсасывая шею.
—Да, я твой бог, — довольно улыбается он, запирая дверь и начиная раздевать Тэ, который активно ему помогает.
—Я чувствую, что приближается течка, мне сегодня было не очень хорошо.
—Значит мой гон закончится вместе с твоей течкой, малыш, мы потрахаемся везде, где только возможно.
—Какой ты самоуверенный и ненасытный, малыш, мы и так это всегда делаем, — усмехается он, проходя в душевую кабинку и опускаясь на колени перед младшим.
—Тебе так нравится меня передразнивать, ТэТэ?
—Прости, я говорю с Чоном младшим, Гугу, закрой ротик и не мешай нам, — Ким дует на головку, обхватывает ее губами, посасывая медленно, словно леденец, и мурлычет, когда слышит стон.
—Я думал, это наша фишка - болтать во время секса, оххх, да-а-а...
—Ну, у меня рот так-то немного занят, чтобы болтать, — слегка отрывается от органа и смотрит вверх, подрачивая, пока альфа сам не направляет голову любимого обратно.
—Молчи-молчи, мне нравится такая тишина, не буду вас отвлекать.
Секс с КимТэ забавный и одновременно самый приятный, Чонгук понимает, что подобного бы ни с кем больше не было.
Вот что значит - заниматься любовью. Это просто секс с любимым и родным человеком, он любой будет «занятием любовью».
—Папочка снова хочет наполнить свою детку, или сначала накормит ее своей спермой?
—Боже, Тэ, ты меня убиваешь, — хрипло шепчет парень. — знаешь же, что все сразу.
—Ну тогда спустись с небес на землю и удели внимание мне и моему рту, а то ты совсем куда-то уплыл, — смеется омега, шире открывая рот и пропуская головку прямо в глотку, которую достаточно натренировал.
Чонгук гортанно стонет, начиная вбиваться в ротик своего возлюбленного, слегка оттягивая его волосы и вытирая слезки в уголках глаз.
—Ты выглядишь сейчас такой шлюшкой, ТэТэ. Мой член так хорошо входит в твое горло. Все, ради своего хозяина? — Чон-любитель-грязных-выражений позволяет старшему продышаться, а тот кивает, показывая язычок. Сам уже максимально возбужден, потому заводит руку за спину и входит в себя сразу парой пальцев, чтобы быстрее быть готовым для своего мужчины.
Он же в свою очередь вновь начинает насиловать рот, глубоко изливаясь в него через пару минут, пока Ким стонет, глотая все до последней капли.
Челюсть немного устала, а тело дрожит от желания.
Чонгук поднимает омегу на ноги, разворачивает его, включая теплую воду, и резко входит внутрь, закрывая рот почти вскрикнувшего Тэхёна.
***
—Я надеюсь, мы их не разбудили... — на ватных ногах Ким выходит с ванной комнаты, облаченный в мягкий халатик.
—Ну или они тоже решили развлечься, а потом уснули, — предполагает Чонгук, наслаждаясь утихшим гоном и с любовью наблюдая, как его омега укладывает по тарелкам остывшую яичницу и дорезает салат.
—Ой, я думаю, им требуется немного больше времени, чем тебе, мой кролик, — хихикает Тэ, наконец усаживаясь за стол. Тот, наверное, рад, что его все же используют по предназначению.
—Ты это намекаешь, что я скорострел? Вообще-то,ты как никто другой знаешь, что я могу долго...
—Да-да, солнышко. Ты можешь долго не кончать, но сейчас у тебя был гон, поэтому все немного быстрее и все такое. И кончил ты два раза. Я говорил о том, с какой скоростью ты это делал. У меня ощущение, что меня отшлепали, — Тэхён смеется, стараясь все же делать это тихо, ведь глубоко уважает хозяина квартиры.
—Ох, в-вот как. Но тебе же все нравится, да?
—Более чем. Тем более, у Джуна две омеги, обеих удовлетворить надо, а я у тебя один. Кушай, давай, — Ким нанизывает на вилку кусочек яичницы и протягивает ее Чонгуку, подпрыгивая на месте от крика из спальни.
—Сука, дожрите уже, и нахуй спать идите! Оба те еще кролики, может еще хотите живой тройничок посмотреть?! Я, блять, устрою, если не заткнетесь там!
П
арни безмолвно хохочут, виновато поглядывая на дверь, доедают, а потом убирают за собой и идут в гостевую комнату, устало укладываясь в кровать.
—У тебя точно завтра течка?
—Да, я же сказал, вот-вот должна начаться, — кивает Тэ, удобнее разлегшись на груди альфы.
—Я... я думаю, может стоит понаблюдаться у врача? В смысле, все замечательно, нам пока не стоит заводить детей, просто я волнуюсь. Я уже столько раз кончал в тебя с узлом, к тому же у тебя течка так поздно начинается. Я знаю, что она раз в пару месяцев, все такое... я просто волнуюсь, милый.
—Да, хорошо, я понимаю. Как скажешь, Гукки.
Они еще какое-то время лежат, наслаждаясь друг другом, даря нежные поцелуи в объятиях и тихие слова о чистой и искренней любви, а потом засыпают от усталости из-за насыщенного дня.