Шанс есть.
—Ну наконец-то, ушли, голубки, — Юнги закрывает дверь за Тэ и Чонгуком, облегченно выдыхая. Киму сразу скрутило живот из-за течки, поэтому они поехали, как только проснулись.
—С ними весело, Юни, — улыбается Чимин, хозяйничая на кухне, хотя главным в готовке в этой маленькой семье был Мин, потому что Пак с легкостью может не уследить со своей гиперактивностью.
Намджун еще спит в свой заслуженный выходной, спокойно храпя в подушку.
Юнги липнет к Чимину, накрывая его руки своими и этим направляя его. Параллельно он трется об мягкий зад, покусывая шею омеги.
Реклама:
—Нюниии, Джун же спит еще, — шепчет Чим, вздыхая, но сразу возбуждается, вспоминая, как Мин агрессивно крикнул Тэ и Гуку ночью. Пусть ничего большего, чем поцелуи, они не получили, ведь лежали на одной кровати со своим альфой, но Пак жуткий фетишист на резкость и гнев своего партнера-омеги.
В отличии от него, Чимин мягкий, веселый, дружелюбный и очень тактильный, когда сам Юнги - полная противоположность. Он не любит много касаний, шум, но цитрусовый мальчик почему-то его личное исключение.
—Ты так мило улыбался, когда рассказывал Тэхёну о нас. Я бы тоже, по правде говоря, ничего не говорил, если бы он не попросил. Я привык к тому, какой ты тихий и скрытный. Перенимаю твои привычки...
—Мило.
—Ох, скажи это еще раз, — младший разворачивается, утыкаясь своим носом в другой, и по-щенячьи улыбается.
—Ты милый, Чимми, — хрипло шепчет Юнги и ловит поцелуй.
Пак обычно ведет себя более по-омежьи, но сейчас целует напористо, сжимает в своих объятиях, что не может не радовать. Другой омега всегда учил его быть более самостоятельнее и независимее. Потому что люди мысли не читают, и если ты что-то хочешь, то должен прямо говорить или действовать, вместо того чтобы ждать, когда другой даже не догадывается.
Хотя, с такой гиперактивностью, Чимина долго учить не надо было, он кого угодно достать может, но иногда правда ведет себя по-девчачьи.
—Мои малыши уже без меня развлекаются, — раздается голос Намджуна. Домашние штаны висят на его бедрах, а стройное высокое тело отблескивает на солнце от открытого окна.
—Кто-то просто слишком долго спит, — хихикает Чимин, отлепляясь от Юнги. — мы хотим продолжить то, на чем остановились.
Намджун улыбается, сразу снимая остатки одежды, чем занимаются и сами омеги, одаривая друг друга нежными поцелуями. Им троим даже не нужно слов, чтобы понять, как в этот раз они собираются заняться сексом, хотя раньше было немного сложно. Два пассива и один актив, которому нужно разрываться, чтобы каждому уделить внимание. Но Юнги и Чимин научились доставлять удовольствие друг другу, поэтому прямо сейчас Пак садится на столешницу с помощью другой омеги, которая успевает пожамкать его зад и выставить свой, более худенький. Юнги наклоняется между раздвинутых ног, гладит аппетитные бедра рукой, а другой - омежий небольшой член, пока сам припадает к соску. В то же время Намджун устраивается позади Мина и вставляет в него сразу два пальца, легко скользящие в естественной смазке. Тот стонет и прикусывает темно-розовый сосок, сильнее сжимая в руке орган младшего, который сам откидывает голову и скулит своим тонким голосом.
И все они любят.
Намджун - двух своих омег, таких разных, но одинаково нуждающихся в нем.
Юнги и Чимин - своего альфу и друг друга, они умеют удовлетворять старшего, а могут и насладиться лишь друг другом.
Никто не обижается, если только двое из троицы решают заняться сексом, но чаще все же все вместе. Ведь всякое бывает, кто-то не в настроении, устал или занят. Всегда можно присоединиться или понаблюдать.
Две омеги быстро научились справляться вдвоем и безумно рады, что есть такие друг у друга. Они могут просто подрочить друг другу, долго целоваться, взаимно трахать друг друга пальчиками или игрушками. Могут даже вставить в одного из них свой член, но омежий все же всегда поменьше, хотя тем не менее они и такое практиковали.
А вот им двум с альфой было посложнее. Юнги первым появился у Намджуна, потому сначала был шокирован, что нужно уступать кому-то свое место. Чимин тоже впервые был с другой омегой, понятия не имел, что ему тогда делать и чувствовать.
Но как-то, даже незаметно, они породнились друг другу. Юнги, как более старший и рациональный, хотел сначала поговорить с Паком за бутылкой вина. Это был, наверное, четвертый или пятый день пребывания младшего в уже практически семейном гнездышке.
—Я был злой, когда узнал, что Джун хочет привести к нам еще кого-то. Я думал, что альфа и омега, третьего и быть не может. Но я знаю, что он любит меня очень сильно. И когда он сказал, что встретил еще кого-то, с таким сильным и таким же идеальным для него запахом... Я стал ненавидеть тебя, даже еще не увидев. Я устроил скандал, сказал, что расцарапаю твое блядское ебало, — Тихо и размеренно говорил Юнги, выпивая бокал залпом.
Намджун был на работе и возвращался только на следующий день, а Мин не мог спокойно сидеть, поэтому пригласил дрожащего Чимина на кухню и молча открыл бутылку дорогого алкоголя хорошей выдержки.
—Но когда я увидел тебя! — у Мина голос повысился, он стукнул по столу бокалом, отчего Пак вздрогнул, боясь, что ему сейчас правда бы прилетело по первому числу. — Я... я, блять, ждал тебя, уже когти наточив. А ты такой напуганный. Как маленький котенок. Рыженький, пухленький. И пахнешь так ярко и свежо. Мне захотелось только обнять тебя.
Мин вздохнул, подливая вино, и заметил, как быстро пьянеющий Чим вытирал слезки в глазах и тихо всхлипывал. И что-то щелкнуло, может омежий инстинкт "успокой-обними", может просто не хотелось видеть сопли. Но Юнги присел перед младшим, тихо прошептав: "Ну что такое, цитрусик", стал вытирать его лицо и аккуратно чмокать в носик. Омега хотел было проматериться на то, что альфа сделал его слишком мягким. Но Чимин зарыдал в голос и бросился в объятия старшего, цепляясь, как обезьянка.
И Мин долго гладил его, как ребенка, успокаивал и нежно целовал. Тогда парень узнал, что "клиент" выгнал его, а в борделе тоже все пошло не по планам. Новый хозяин - какой-то противный дедок, хотел воспользоваться Чимином без его согласия. И тот побежал обратно к последнему, который столкнул омегу на Намджуна.
Юнги еще пару часов, успев отсидеть все тело, вдыхал чужой живой аромат, успокаивал его. А потом долго-долго целовал уже в губы и прижимал к себе податливое тельце, а остаток ночи ловил его стоны.
Намджун нашел их ранним утром, думая, что дом будет разрушен. Но две омежки сладко спали в большой кровати, полностью голые и обнимающиеся.
А
льфа натягивает презерватив и входит в Юнги, который заглушает свои стоны органом Чимина во рту. Сжимает его мягкие бедра, скользит ладонями по груди, а один пару пальцев запускает ему в рот. Тот тщательно вылизывает длинные пальцы, стараясь как можно сильнее смазать их своей слюной. А потом Юнги эти же пальцы вставляет в омегу, одновременно подмахивая попкой навстречу Джуну, которому самому доставляет наблюдать за своими детками.
Чимин стонет громче всех, а когда Мин уже легко находит комочек нервов и какое-то время неотрывно массирует, то он уже визжит, изливаясь, и бьется в судорогах.
Старшая омега целует шею, пухлые сладкие губы, ожидая, когда Пак успокоится, а потом меняется с ним местами, наслаждаясь головокружительным минетом.
Юнги с Намджуном кончают по разу, а Чимин аж два, уже с членом в заднице и во рту.
В конце они все целуются, обнимаются, идут в душ, а потом готовят завтрак.
***
Проходит несколько дней, которые Чонгук с Тэ безвылазно справлялись с течкой. Они обтрахали всю комнату, душ, балкон, сменили три комплекта постельного белья. А сейчас Ким, сидя со своим альфой в частной клинике, ждёт результы анализов, которые он сдавал все утро, ведь Чон все же заставил его пойти в больницу.
—Я волнуюсь, — шепчет Тэ, утыкаясь в стену.
—Все будет хорошо, малыш, я рядом, — вырисовывая узоры на ладошке, Чонгук целует омегу в щеку.
И вот наконец выходит врач, отчего Ким резко поднимается, сжимая руку своего альфы.
—Что ж, обрадую Вас, господин Чон и Ким. Тэхён полностью здоров...
Те выдыхают, улыбаясь, но сразу замирают.
—...только, мистер Ким, вы бесплодны. Шанс забеременеть очень мал. Но он есть! — быстро успокаивает доктор, протягивая бумаги со всеми данными.
Чонгук выпускает воздух из плотно сомкнутых зубов и видит, как Тэ сжимает губы дрожащими руками читает непонятные тексты.
Самое важное уже огласили.
—Милый...
—Ах.. В-все хорошо, Гукки. М-мы же не планировали пока детей. Можно не предохраняться, зато, хах, — Тэхён широко улыбается, но даже его губы дрожат.
Все-таки, для любой омеги такой диагноз разрушителен. И как бы Тэхён не был силен, природа побеждает. Как бы он не хотел пока детей, что бы то ни было... он отворачивается от врача, кивнувшего в знак прощания, и утыкается лицом в плечо своего альфы, рыдая.
Тэхён сильный, он даже держался, когда Чон чуть не изменил ему.
Тэхен никогда не позволял чему-то себя убивать, будь то даже любовь всей своей жизни.
Но Тэхён - жалкая омега, он не может держаться в руках. Он плачет, беспорядочно шепча что-то успокаивающее самому себе, пока Чонгук сам шмыгает носом, крепко обнимая свою омегу, стараясь забрать его боль.
И шепчет на ушко:
—Шанс есть, малыш, когда нам будет нужно, мы хорошенько постараемся. Шанс есть. Я с тобой, детка.