Бонус.
Чонгук волнуется, наверное, как никогда в жизни. Он стоит у алтаря, на нем дорогой черный костюм с вишневого цвета тонким галстуком, на кармашке прикреплена роза того же цвета. Зал с темными каменными стенами, совсем не как типичный свадебный.
Это все замашки Тэхёна, может он просто немного того, а может так беременность влияет, ведь в один день, когда они планировали свадьбу Ким вдруг заявил:
—Хочу свадьбу сатанинского стиля!
—Ты что, дурак, Тэ? Какой сатанинский стиль? Может тебе еще сектантскую церковь найти?
—Ах, обзываешься. Для тебя мое мнение вообще ничего не значит?! Тогда я разрываю помолвку! — бровки омеги надламываются, он уже собирается встать с кровати, на которой они валялись в поисках различных студий и мест для свадьбы, но Чон обвивает его талию руками, не давая уйти.
—Тэхен-и, детка, то, что мы с тобой ведем себя, как демоны, и у нас будет бесенок, не значит, что это нужно так утрировать.
—Не называй так креветочку. Он будет самым прекрасным ангелом, — Тэ укладывает руку поверх своего еще плоского животика, а его ладонь накрывает большая чонгукова. — я в детстве думал, что выйду замуж как-то необычно. Что мы скрепим наши клятвы кровью, а потом смешаем ее и выпьем из какого-нибудь священного кубка.
—Ну и какой фильм ты на этот раз посмотрел?
—Да никакой! Я просто хочу, чтобы все было не как у всех. И я надену не белый костюм, вот так вот!!
Альфе не оставалось ничего, кроме как спокойно согласиться, только запретив кровопускание и тем более такое питье, ведь это могло быть небезопасно. А Тэхен вскоре и отбросил затею "сатанинского стиля", заставив своего жениха найти просто что-то темное.
На скамейках сидят все друзья, главы каких-то дружественных мафий, приближенные шестерки Чона. Не хватало бы семей, но то, как Тэхёна просто продали собственные родители, не позволяло ему даже вспоминать о них, как сказал однажды парень: "Нет смысла думать о тех людях, которым я нахер не сдался".
Чонгук уже успел посчитать, наверное, до тысячи в уме, пока ждёт, переминаясь с ноги на ногу.
И вот.
Он выходит на дорожку, в ярких волосах венок, а костюм, господи, синий. Совсем не свадебный, если бы не букет в руке и белый шлейф на пиджаке позади. Тэхён дико замучал швею, заставляя ее переделывать костюм раз 10, но Чонгук думает, что омега шикарен и без украшений.
Глаза омеги, немного подкрашенные, блестят от слез счастья, а альфа понимает, что он сам вот-вот заплачет.
Скоро уже бывший Ким медленно, но так модельно, идет под музыку в сторону Чонгука, под руку его ведет Намджун, ведь только ему Чон может доверить свою омегу, в принципе как и быть своим шафером. Две омеги Кима старшего стоят, как подружки невесты, и их костюмы тоже шили на заказ, благодаря Тэхёну.
Помнится, как три этих девчонки только забрали свои шмотки и переодевались в гардеробной, точнее больше меряли костюм Тэ, ведь тот придирался к любой мелкой частице, а Чонгук просто зашел, чтобы взять свои, блять, носки.
Так на него наорали и выпнули в мгновение ока, ведь: "Нельзя видеть невесту в свадебном наряде до самой свадьбы".
—Боже, какой ты красивый, — шепчет альфа, когда Тэ встает напротив него.
—Я-я знаю. Ты тоже очень красивый, Гук-и, — квадратно улыбается он.
И когда все клятвы наконец произнесены глядя прямо друг другу в глаза, а подписи даже не выполняются кровью, Джун передает им кольца. Чонгук слегка дрожащими руками добавляет к помолвочному обручальное, с гравировкой на внутренней стороне «Чон Чонгук», а Тэ окольцовывает своего, теперь уже, мужа, у которого таким же красивым шрифтом гласит «Ким Чон Тэхён».
Они целуются, даже не дождавшись слов: "Объявляю вас мужьями», а зал взрывается от аплодисментов и плача друзей.
Даже столб-Намджун пускает пару слезинок, ведь Чонгук вырос на его глазах и остепенился.
А новобрачные только целуют друг друга, сладко шепча: "Я люблю тебя".
***
—Давай сюда. Нет, стой, вот сюда, — командует омега, сидя на мягком кресле-качалке, пока его муж двигает мебель в завершающейся детской комнатке.
Тэхёну многих сил стоило заставить Чонгука купить большую квартиру, своими стонами: "Мне таак тяжело ходить по особняку, тут столько лестниц, меня бесит прислуга".
А Чон только повинуется своему пузатому принцу, но иногда конкретно заебывается.
Потому что Тэхён ебать мозги любит, особенно устраивать истерики.
«Я между прочим ношу твоего ребенка, ему так тяжело было появиться в нашей жизни, а ты так к нам относишься?»
«Значит член в меня пихать было легко, а как я попросил тебя принести мне персики, так ты занят!»
«Это же ты любитель кончать внутрь. "Да зачем нам презики, Тэхен-и, все же хорошо идет"»
«То есть я должен сам встать и взять стакан, который находится аж в двух метрах от меня?! Может я еще один в роддом поеду, на узи один ходить буду?!»
«Ну Чонгук-и, наша креветочка очень хочет погладить собачек, пошли в то кафе. Нет, я хорошо себя чувствую, мы правда очень хотим собачек. Какая работа, Гуки?! Мы с креветкой заведем собаку и выпнем тебя из дома! Ты совсем не уделяешь нам внимания!»
Это продолжалось 5 месяцев беременности, пока бушевали гормоны и организм с мозгом омеги не успевали за такими процессами внутри него самого. Постоянные истерики, слезы, перепады настроения. Тэхён мог пнуть Чонгука поздно ночью, чтобы он принес ему попить, а потом оказывалось, что он уже хотел есть. И если принести ему салат, (что быстро и легко готовилось блядской поздней ночью), Тэ все равно успевал или передумать, или закатить скандал по типу: «Салат?! Я что тебе, травоядное? Это все потому что я растолстел, да? У меня огромный живот, я стал пухлее, и ты так намекаешь мне на диету? Спасибо, Чон, я тебя тоже ненавижу, я вообще-то нашего ребенка ношу!»
Но в остальное время в перерывах бывший Ким был нежным и таким нуждающимся в своем альфе, как маленький котенок. Всегда ластился, самостоятельно приносил работающему из дома Чонгуку кофе, перекусы, учился готовить больше, разминал младшему мышцы, хотя, когда у него отъезжала крыша, постоянно жаловался, что ему все тяжело делать, даже ходить. Иногда Тэ просил альфу носить его до туалета и обратно, но это правда было сложно из-за животика, ведь парень обожал виснуть, как коала.
Чонгук никак не хотел показаться слабым, или что Тэхён правда набрал в весе благодаря их малышу. Он просто боится сделать что-то не так, даже резко взять омегу на руки или как-то резко поставить на ноги. В конце концов, это их первый ребенок, Тэ понимал, что альфа волнуется, беспокоится.
Он каждый возможный час спрашивал, как чувствует себя его муж, что он хочет. Прочитал кучу статей и книг для молодых отцов.
Самостоятельно сделал детскую. Не нанимал никаких рабочих, сам красил стены, вешал полки, собирал мебель. Тэхён только смотрел на это, желая хоть чем-то помочь, но альфа даже полочку придержать не давал, поэтому беременный только улыбался, глядя, с каким упорством муж все делает и старается.
Даже если нужно было работать, куда-то разъезжать, Чонгук не пропускал ни один плановый поход в больницу, бережно держа свою омегу за руку, когда он сдавал анализы или лежал на кушетке, пока им делают узи.
Надо было просто видеть лицо парня, когда он впервые увидел на экранчике их чудо. Он хоть и ничерта не мог различить, просто молчал и улыбался с мокрыми глазами, в отличии от Тэхёна, который был также восторжен, но шутливо сказал: «я вижу креветку, а не ребенка. Они рождаются в таком виде? Господи, я думал у нас будут красивые дети, мой муж точно свои сперматозоиды в меня пускал?»
Это, конечно, заставило всех смеяться, а Чонгук еще и друзьям рассказал на общем обеде.
Чимин, к слову, тоже обрюхатился. Когда у Тэ был 5 месяц, Пак находился уже на втором.
Чоны спрашивали, как эта троица решила, кто будет рожать первым. По какой-то логике, наверное, можно подумать, что раз у Намджуна две омеги, то он обе должны как-то подстроиться. Но те объяснили, что это: 1- сложно, 2: им пока одного ребенка достаточно.
И Юнги ни в какую рожать не собирался, просто по своей натуре.
—Вот пусть Чим беременеет, я не хочу ходить пузатым и немощным!
—Ну да, Юнги и так ведет себя, как дедуля, если бы ему в голову ударили гормоны, то жить было бы невозможно, — кивнул Намджун.
Но тем не менее, Мин дико тащился от животиков, сначала непривычно и открыто умиляясь Тэхёном, а потом и своим мужем-омегой, постоянно ухаживая за ним и помогая.
Когда все загоны Ким Чон Тэхена усвоились и улеглись, парень уже перестал выносить мозг своему возлюбленному. Стал более покладистым, а главное - самостоятельным.
Но иногда слишком, ведь ему было противопоказано поднимать тяжести, делать работу по дому, но он все равно не переставал мыть полы, протирать окна и пыль.
Чонгук стал меньше выходить на работу, посылая на грязные дела своих приближенных, а дома заполнял все бумажки и разбирался с бизнесом, не граничась мафией.
Они часто ходили на свидания, проводили время вместе, закупались необходимыми вещами для будущего ребенка, пол которого решили оставить до рождения, как сюрприз, ведь им совершенно было не важно, что там за креветка.
Главное любимая и долгожданная.
—Чонгук-и? — тихо зовет Тэхён, закусывая губу, заходит в кабинет своего мужа, держась за большой и тяжелый важный груз в животе. —Я рожаю, зайчик.
—Что? — парень поднимает на омегу глаза, шокировано осматривая. — к-как рожаешь, ты же должен еще через пару недель...
—А креветочка уже не хочет ждать. У меня было уже 5 схваток, это оно, Гук-а.