Счастливый конец.
—Ммм, Чонгук-и, ты все свое время проводишь тут, мне скучно, — Тэхён вползает в кабинет альфы, словно кошка, потираясь обо всю мебель. На нем полупрозрачный пеньюар, а волосы выкрашены в малиновый цвет, хоть парень так обожал свой пепельный, чуть ли не каждую неделю используя маски для поддержания холодного оттенка. Из такого яркого теперь вылезти будет сложно, но если Киму взбредет что-то в голову - не отступится, даже если потом ныть будет, как съев что-то очень калорийное, а потом причитая, что теперь он толстый.
Тэхён не толстый, ну ни капли. У него мягкий подтянутый живот, стройные, так по-блядски, гладкие ножки, аппетитные бедра и самая привлекательная во всех мирах задница, как два упругих шарика теста.
А Чонгук почти всю неделю из кабинета не выходит, даже засыпает там под утро, сидя за офисным стулом на колесиках, и слюнявит бумаги или клавиатуру компьютера. Словно вернулся в то время, когда у него на уме была сплошная работа и устранения мешающихся мошек, которые, наверное, никогда не кончатся.
Правда теперь кофе ему приносят не слуги, а Тэ, как и еду, в принципе, ведь Чон совсем не следит за питанием, когда погружается в свои бумажки.
Омеге приходится самостоятельно выбрасывать накопленные за каждый день окурки и проветривать кабинет, ведь Чон за работой курит, как не в себя. Приходится как-то развлекать себя, правда от фильмов уже тошнит, на шоппинг ходить не хочется, даже любимый летний сад за домом надоел.
Да, блять, хочется простого внимания своего мужчины и потрахаться наконец. Прошлый раз был ЦЕЛУЮ неделю назад, а если точнее, то неделю, один день и 4 часа. Это чертовски давно.
Особенно, когда начинается течка. Тэхен специально надел такой откровенный халатик, а под ним лишь треугольничек кружева под цвет волос, совершенно не скрывающий ни вставший омежий член, ни смазку, стекающую по ногам.
—Да, да, — кивает альфа, но он все еще погружен в свои мысли, поэтому приходит в себя, когда под стол ему заползает старший, а его феромоны наконец доходят до Чона.
—Если ты не обратишь на меня внимание, то я сожру все эти бумажки, — бурчит Ким, проводя ухоженным ноготком по паху Чонгука, ведь под домашними свободными штанами он не носит белья, это Тэ давно понял.
—Прости, лисенок, я...
—Я не обращал на тебя внимания ебаную неделю, даже когда ты уже голый звал меня в ванную с лепестками роз. Я только кивал на принесенный кофе и не говорил, какой он вкусный, а еда, как божественная амброзия, сделанная ручками моего дорого жениха, куда он точно добавляет свою любовь и потертое сердечко, — говорит за него Тэхён и стягивает штаны с бедер, проводя по коже языком.
—Детка, я ведь даже в душ не ходил...
—Мммм, похер, мне нужен ты и твой член. Если он стоит, то хоть месяц не мойся, — отмахивается Ким, когда Чонгук все-таки пытается его остановить, вылизывает мгновенно напрягшийся орган, хотя тут даже смазка уже не требуется, у омеги ее полно.
Поэтому Тэ сразу поднимается из-за стола и садится на колени альфы, призывно потираясь об него попкой.
—А еще меня возбуждает мой потный мужчина, было бы, конечно, еще интереснее, если бы ты как обычно отжимался, а не сидел за столом, как старичок. Я уверен, что сейчас ты двинешься,и тебя схватит радикулит.
—Ну ты нарываешься, Чон Тэхен, — рычит парень, резко усаживая его на стол, прямо на стопку бумаг, точно пачкая их, но то уже не важно.
—Пока еще Ким, мистер Чон, Вы сделали мне предложение месяц назад, а слов о свадьбе больше не было. Что такое? Все-таки затекло все? — издевающееся смеется Тэхён, когда Чонгука сгибает пополам и он стонет. Выходил со стола ведь только чтоб в туалет сходить и еще по мелочам каким-то.
Парень только рычит снова и резко проникает в омегу, даже не подготовив. Тот шипит, но потом сразу сладко протягивает имя своего истинного. Он был готов к тому, что Чонгук церемониться не станет, так что за полчасика до прихода немного разрабатывал себя пальцами, потому что живот уже начинало крутить от течки. А от всех спазмов конечно же помогает оргазм, но Тэхёну - только альфа, как любой омеге по своей природе.
—Давай, папочка. Я так соскучился по тебе, — хнычет парень, самостоятельно насаживаясь на орган возлюбленного. — я думал, что уже снова девственником стал, это так жестоко!
—Да? Что еще, моя детка? — спрашивает Чонгук,спускаясь влажными поцелуями на шее, начиная двигаться внутри. Его словно заводят эти предъявы и нытье Тэхёна, только вот, если это он, то Чона заводит все.
Заводит, умиляет, позволяет только сильнее разрастаться теплу на сердце.
Взять хотя бы совместные принятия ванн, когда омега строит башенки, ушки или рожки на волосах, и своих, и альфы, с помощью пены, либо ей же делает им смешные усики с бородкой, а потом целует, заставляя пузырьки попасть в рот и нос, а потом смешно все выкашливать.
Либо вставать первым с утра, хотя Тэ обожает спать до самого обеда, но он все же спускается на кухню, делая завтрак, чтобы потом разбудить Чонгука поцелуями или минетом, а позже покормить.
Альфа же обожает, как Ким льнет к нему по ночам, так нуждающееся в своем сильном плече, как он налезает сверху, немного мешая дышать. Но если это делает Тэхён - пусть хоть задушит своими руками.
—Я спал все это время без тебя! Это ужасно! Даже три одеяла, все мои игрушки тебя не заменяют. Даже тот вибратор, который фиолетовый, помнишь, он ну вообще отстойныыыый, — на этих словах он громко стонет, ведь Чон вбивается в него, немного больно припечатывая зад в край стола.
—Развлекался без меня, значит?
—Блять, ну, конечно, даже когда я выпил вина позавчера с Чимми и Юнни, приехал домой, зашел к тебе и сказал: «Пошли трахаться, Чон, я насмотрелся на противные поцелуйки пьяных Юнминов, которым даже собственный альфа не особо нужен», ты сказал только: «да-да, малыш, делай, что хочешь»! А я обиделся и ушел спать, ты, противный... аааах... а если я бы сказал, что познакомился с кем-то и пошел тебе изменять, ты бы тоже самое сказал?
—Во-первых, у меня стоит фильтр в ушах, так что это я бы точно услышал и пошел убивать. А во-вторых, ты бы не пошел мне изменять, — Чонгук облизывает его подбородок, чувствуя, как омега под ним дрожит, но не притрагивается к себе.
—А ты такой уверенный, старичок Гугу.
—Это же правда.
—Блять, да, пожалуйста, сильнее, — умоляет Тэхён, ведь сам даже не дрочил столько дней. — мне нужен только мой альфа. Я так соскучился по тому, как ты наполняешь меня...
От этих пошлых приятных слов, Чон только рычит, срываясь на бешеный темп, едва касается головки члена Тэхёна, как тот сразу вскрикивает и кончает, сильно сжимаясь внутри. Младший делает еще несколько глубоких толчков, изливаясь в него, позволяя сцепке очередной раз не отлеплять их друг от друга.
Они лишь лениво целуются, шепчутся о любви, тяжело дыша и вздрагивая.
—Я соскучился.
—Я тоже, малыш, прости меня.
***
Тэхён соврет, если скажет, что он не чувствовал себя странно все прошедшее время.
Правда все свои возможные симптомы он скидывает на пмс перед течкой, ну или, что он просто истеричка.
—Твои вкусы стали какими-то... — Юнги морщит нос, когда Ким заправляет креветки сиропом.
—Да, Тэ... — Чимин осторожно подсаживается к другу с другой стороны, при этом встречаясь взглядом с Мином. — может ты беременный?
Креветка, только что летевшая в рот Тэхёна возвращается обратно к своим братьям и сестрам на тарелку.
—Нет, этого не может быть, — он слишком искусственно смеется и также резко прекращает.
Ну не может же быть, да?
Тэхён, конечно, не сомневается в силе сперматозоидов своего мужчины, но все же не верит такому предположению.
В глубине души у него борятся двое: надежда и маленькая мысль, что он бракованный.
К тому же течка вот только-только закончилась, а подташнивает его уже больше месяца, скорее всего просто надо перестать жрать, что попало, а лучше на пп диетку сесть.
Странно было бы не тошниться, когда ты заправляешь морепродукты сладкими сиропчиками. Тошнить еще может при простуде, ведь Тэхён ест мороженое почти каждый вечер, просто потому что очень хочется, но горло же не болит все еще, нет кашля, температуры или насморка.
Да к тому же, как думает омега, беременность всегда протекает с более изощренными вкусами: типа, есть мел, понюхать ежа, есть мороженое с чесноком, а его от чеснока воротит жестоко, в любой пище сейчас учуять может и отвернуться от нее.
Креветочки с сиропом, особенно карамельным или клубничным, очень даже вкусные! Не садить же в тюрьму за это и нарекать всякими: «ой, да ты залетел!», «как там пузожитель?»
От этих яжмамских штучек его колоебит.
Только вот.. глядя в окошко машины, возвращаясь домой после очередной посиделки с друзьями,ведь Чонгук опять вынужден кому-то набить в этот день морду, Тэхён наблюдает за молодой семейной парой. Омега с большим животиком, и два ребенка возраста 7 и 5 лет, вылитые родители. И альфа так бережно придерживает папу за поясницу, берет одного сына и садит на плечи, а другого пара берет за руки с двух сторон.
Почему-то так мило, сердце трепещет, и плакать хочется.
А еще точно такого же хочется.
—Останови меня тут, Вонхо, — говорит водителю парень, решительно смотря на клинику.
—Пройти с Вами, господин?
—Нет, я сам справлюсь, все же тихо, — он быстро выныривает из машины, направляясь внутрь.
***
Омега смотрит на листок от врача, широко улыбаясь и стирая слезы, а потом все пропадает в тумане, он даже вскрикнуть не успевает.
Рот зажимают какой-то тряпкой, хватая на всякий случай с двух сторон, а последнее, что видит Ким, прежде чем отключиться,так это мерзкую лошадиную рожу, которую,оказывается, совсем не зря запомнил.
***
—Будешь долго спать - пропустишь все шоу, Тэхённи, —раздается хриплый противных голос.
Омега открывает глаза, в которых все двоится. Он сидит привязанный к бетонному столбу, вокруг пахнет пылью. Тэ понимает, что они в каком-то заброшенном здании. В большом окне вдали виднеется закат, кусочки домов, приходит мысль, что это этаж, наверное, третий.
—Что за блядский челлендж выкрадывать меня в неподходящие моменты, Чон Хосок, — он впервые называет это имя без всякого коверкания, решая, что природа и так поиздевалась над мужчиной, даже именем.
—Это было тем еще испытанием, но теперь все успешно, сегодня наступит конец.
—Ты пришибленный больной ублюдок с еблом конины. Конец будет у тебя, отрезанным валяться прямо здесь, — шипит Тэхён и начинает дрожать, когда Чон подходит к нему, противно наступая на обломки своими лакированными туфлями.
Парень инстинктивно хочет положить руки на живот, но те совсем неудобно скручены, запястья ноют от тугой веревки.
—Твой запах сильно поменялся после наших последних встреч, и это не из-за Чонгука точно.
—Мы виделись один раз, дяденька.
—Это ты так думаешь, конфетка. Мы виделись много раз, когда ты выбирался в город или гулял со своими подружками или глупым альфой, только я смотрел издалека, выжидал время, искал закоулки.
—Глупый тут только ты, мерзкий уебок. Чонгук убьет тебя и глазом не моргнет, а я помогу ему отрезать все твои конечности и скормить крокодилам.
Тэхён дергается, как ошпаренный, когда Хосок хватает его за волосы, вдыхая аромат прямо с шеи.
—Королева кровавого короля такая же, как и он сам. А теперь у них запланировано мелкое отродье. Будете кормить его кровью врагов с рождения? Как жаль, что его не будет, — мужчина цокает, поднимаясь с места, прокручивая между пальцев телефон омеги.
—Что ты задумал? Что тебе, блять, вообще нужно от нас? — Тэхён сжимает губы, очень сильно сдерживаясь, чтобы не заплакать.
— Избавиться от Чонгука. Сначала унизить его, убить на его же глазах то, чем он дорожит больше всего. Я бы, конечно, поразвлекался с тобой на его глазах. Но теперь у меня есть более интересный козырь в рукаве. Что будет с этим грозным альфой, когда я вытащу из тебя ваш совместный плод? Он еще даже меньше пальца, да? — Хосок, как типичный антагонист, раскрывает все планы во всех красках, словно зная, что сейчас настанет финал. Он маньячески рассказывает это с маниакальным наслаждением от своих же слов, представляя подробности и вкушая их, как первый бокал шампанского на торжестве.
—Ты больное животное, — от таких слов у омеги начинают течь слезы. Он поджимает колени к себе, морщась от страха.
—Тэхён!!! — истерически громко, словно вой зверя, раздается голос Чонгука. Это голос альфы, который бежит спасать свою единственную омегу. Как волк, зовущий свою умирающую волчицу.
Тэхён слышит искренний страх своего возлюбленного, отчего только сильнее плачет, но очень бесшумно.
Можно даже не гадать, что Чон пришел один. Очевидно, у Хосока тут на каждом этаже пешки, и буквально заставил альфу прийти в одиночку, наверняка угрожая Тэхёном.
Чонгук прибегает на нужный этаж. Грудь вздымается, он, как бык, дышит через нос, что кажется, как пыль вокруг поднимается.
—Оружие, — непринужденно говорит Хосок.
—Без него.
—Да ну? Может мне стоит начать с великолепных ручек твоей омеги? Какой самый красивый? Мне нравится указательный, — Чон присаживается у Тэхёна, подцепив ножом одну сторону веревки, освобождая левую руку.
—Блять, да подавись, сука, — Чонгук кидает два пистолета, которые скрывал под футболкой на спине.
—Все?
Следом летит нож, выуженный из массивных ботинок.
—Какой хороший мальчик.
—Ебало завали и жуй сено дальше, чмошник. Отпусти мою омегу. Он не должен здесь находиться. У тебя проблемы со мной, а не с ним, — нетерпеливо шипит Чонгук, прослеживая глазами каждый шаг и взмах руками Хосока, даже не моргая, как самый настоящий хищник.
—Ох, теперь он максимально причастен к тебе, Чон Чонгук. Ты знал, что он носит под сердцем твоего наследника?
Губы Гука дрожат, он направляет взгляд на плачущего Тэхёна.
—Малыш...?
—Я т-только сегодня у-узнал... ему 5 недель...
—Боже, детка, — Чон хочет подбежать к Тэхёну, но ему и шага не дают сделать. Кто-то сзади хватает его, являясь парой приспешников Хосока.
—Да что тебе надо, сука?! Какого хуя?! Хочешь дуэль - давай, блять. Давай драться, что за ебаный цирк?! — заливается психом парень, дергаясь в руках огромных мужчин.
Тэхён неосознанно думает, что все эти главностоящие всегда выбирают себе амбалов в пешки, компенсируя свою массу этим мужикам. Это, конечно, Не касается Чонгука, ведь тот сам сильный, гора любимых мышц, а вот Хосок определенно похож на крысу, сбагривающую всю тяжелую работу на бедных подданных.
—Все потому что ты бесишь меня, Чон Чонгук. Я ненавижу тебя всеми фибрами своей души. Ты, блядский выродок. Мой отец конкретно заебал меня. Чонгук то, Чонгук се. Чонгук поднял мафию с самого дна, своими собственными лапками, а ты Хосок только и умеешь, что деньги сосать, не дерешься ни с кем, со всеми дружить хочешь. Я хочу сына, как Чонгук, он сильный, он знает чего хочет. Он ничего не боится. Но я показываю, твой самый главный страх, Чонгук. И когда я сделаю тебе больно, а потом принесу твою ебаную голову своему отцу, он наконец-то поверит в меня. И не будет больше никаких Чонгуков, которые затмевают всех на всем свете.
—Так это из-за твоего папаши? Ты такой жалкий, Хуёчек, вот честно, — не выдерживает Тэхён, отчего его альфа смотрит на него словно: «Блять, Тэ, ну почему ты как всегда...»
—Закрой свою вшивую пасть, маленькая шлюха. Ты омега. Ты, блять, никто. Ты в самом низу пищевой цепочки, все, что от тебя нужно людям - это ублажение и рождение потомства.
—Ты так говоришь, потому что ты импотент?
Чонгук невольно прыскает от смеха, ведь Хосок краснеет и пыхтит.
—От-откуда ты, блять...
—Ну, по тебе это видно, жеребенок, ничего личного. Хотя, блять, как ничего. Ты оскорбляешь меня! Меня! Я не какая-то там омега. И я не позволю всяким левым подонкам оскорблять весь омежий род. Тебе самому не стыдно?! Ты на свет появился благодаря такой же омеге! И это все не заслуга гадской спермы твоего бати. Твой папа или твоя мама носила тебя кучу месяцев, страдала, рожала упорно, чтобы твои глазки свет увидели. И чтобы ты спустя столько лет унижал всех омег, просто потому что у тебя не встает?! Не думал, что может ты не той стороны ягодка?
Хосок не успевает и слова сказать, только гуще покрываясь красными пятнами.
—Или может это потому что твой папочка все внушал тебе? Своей-то головой думать не охото? — отойдя от удивления, подает голос Чонгук. — ах, наверное, он тебя насиловал в детстве, оттого ты стал таким ебнутым овощем.
Это стало последней каплей взрывающейся задницы Чон Хосока.
—Замолчи!!! Замолчи, блять!!
—Так вот, я убил его. Точнее, прямо сейчас мои люди ворвались в его дом. Я знал, что твой папаша уже как пять лет инвалид, и с каждым годом ему становилось все хуже. Раз ты здесь, плюс примерно 20 твоих людей, потому что ты тот еще трус и парочки тебе не хватает, значит там почти никого нет, — Чон Чонгук всегда имеет козырь в рукаве. Он всегда знает лазейки, ведь не зря столько времени тратит на работу.
Он не только убивает, дерется. Он ищет чужих крыс, он переговаривается.
Он всегда все находит.
Становится тихо, пока эхом по всему зданию не визжит телефон Хосока. Он дрожащими, как у наркомана, руками, достает устройство, начиная истерично смеяться.
Тэхён видит, как тот роняет телефон, а в нем на весь экран открыто фото мужчины в инвалидной коляске с дырой во лбу.
—Если ты не отпустишь меня и мою омегу, наконец отпустив всю эту хуйню, то прямо сейчас ворвутся мои люди, и ты отправишься на тот свет к своему папочке, — серьёзно говорит Чонгук, и даже в опустившейся во мрак комнате в его глазах видно пляшущих чертей.
Хосок молча развязывает руки омеги, смеясь и плача.
Смеясь и плача, как ребенок.
Тэхён неуверенно поднимается, а потом бежит к Чонгук, утопая в его объятиях, когда того отпустили амбалы.
—Мой котенок, господи, — хрипло шепчет младший, крепко сжимая свою омегу, а потом кладывая руки на, пока еще, плоский живот, — у нас будет ребенок! Боже-боже-боже!
И Чонгук даже не убивает Хосока, высокомерно хмыкнув в его сторону, что такое нечто, даже трогать жалко.
Ну, при этом еще он наставнически советует ему наконец думать своими мозгами и сходить к психотерапевту.
Альфа берет на руки Тэхёна и выносит из заброшки.
И теперь все должно стать тихо и безумно сладко.