Не очень доброе утро
Тихий шёпот разорвал сладкий утренний сон:
— Па-а-апочка...
Дима заворчал, не открывая глаз. Сквозь сонное забытьё он ощутил, как маленькие пальчики осторожно трогают его плечо.
— Настенька, — голос его был хриплым от сна, но уже строгим, — я же просил не будить меня сегодня.
Она сразу притихла, но не ушла. Он открыл один глаз и увидел её — растрёпанную, в одной его футболке, которая съехала, обнажая плечо.
— Но я...
— Нет, — он перевернулся на спину, закрывая глаза. — Угол.
— Папочка, ну пожа-а-алуйста... — она потянулась к нему снова, но он резко сел.
— Я сказал, угол. Сейчас же.
Настя надула губы, но поползла к краю кровати. Однако вместо того, чтобы идти наказанной, она легла на живот рядом с ним и... её рука медленно потянулась между ног.
ШЛЁП!
Звонкий удар ладони по голой попе заставил её взвизгнуть.
— Когда я воспитываю тебя, нельзя трогать себя, — его голос звучал как сталь. — Угол. Немедленно.
Она наконец послушно встала и зашагала в угол, потирая горящую кожу.
---
Дима не спеша поднялся с кровати, потянулся и подошёл к шкафу. Медленно, нарочито неспешно, он снял с вешалки свой широкий кожаный ремень.
— Подойди сюда.
Настя обернулась — её глаза округлились при виде ремня.
— Папочка, я...
— Я не повторяю.
Она медленно подошла, и он усадил её на край кровати.
— Десять за то, что разбудила меня, и ещё пять за непослушание.
— Но...
Шлёп
Первый удар заставил её вскрикнуть. Она сразу попыталась закрыть попу руками, но он строго предупредил:
— Руки на кровать. Иначе добавлю.
Слёзы уже текли по её щекам к третьему удару. К седьмому она громко всхлипывала, а после десятого совсем расплакалась.
— Всё, — он отложил ремень и тут же притянул её к себе. — Всё, малыш, всё.
Она прижалась к его груди, дрожа.
— Ты... ты злой...
— Нет, я справедливый, — он гладил её по волосам. — Ты знала правила.
— Но мне было скучно...
— И теперь тебе больно, — он поцеловал её в макушку. — Зато запомнишь.
Он уложил её рядом, крепко обнял и накрыл одеялом.
— Спи ещё. Через пару часов я разбужу тебя как следует.
---
Когда они проснулись во второй раз, солнце уже высоко светило в окно.
— Ой! — Настя вскрикнула, когда Дима дотронулся до её попы.
— Тише, — он нанёс крем на покрасневшую кожу. — Сегодня будешь ходить без трусиков, чтобы крем впитался.
— Но...
— Никаких "но".
Она надула губы, но послушалась.
---
За завтраком она ерзала на стуле.
— Сиди спокойно, — Дима подал ей тарелку с фруктами.
— Но неудобно...
— Значит, в следующий раз будешь думать, прежде чем будить меня.
В течение дня он несколько раз подходил к ней, проверял, как заживает кожа, и наносил ещё крема. Каждый раз Настя хныкала, но терпела.
К вечеру краснота почти сошла.
— Выучила урок? — он обнял её сзади, пока она мыла посуду.
— Угу...
— Хорошая девочка, — он поцеловал её в шею. — Тогда сегодня вечером я тебя как следует порадую.
Она обернулась, улыбаясь:
— Правда?
— Правда. Но только если дотерпишь до сна без трусиков.
Она кивнула, и он подхватил её на руки, неся в спальню, где их ждал долгий тёплый вечер.