Пробочка
Тот вечер начался с невинного разговора за ужином. Настя, перелистывая журнал о дизайне, наткнулась на статью об интимной жизни и застенчиво задала вопрос, глядя на Диму поверх чашки с чаем.
— Пап… Дим, а вот… это правда, что некоторые пары пробуют… ну, анальные игрушки? — она покраснела, как маков цвет, сразу же опустив глаза в тарелку.
Дима отложил вилку, его строгое выражение лица сменилось на внимательное и заботливое. Он никогда не высмеивал ее curiosity. —Правда, зайка. А у тебя есть интерес к этому?
— Немного… — она прошептала. — Мне просто любопытно, каково это…
Он кивнул, ничего не сказав, но задумался.
На следующее утро он ушел на работу, а Настя отправилась в университет. Она уже почти забыла о том разговоре, когда днем получила от него сообщение: «Вечером свободен. Если твое желание все еще актуально, мы можем обсудить и попробовать. Только если ты хочешь, малыш».
Она ответила, что хочет, и сердце ее забилось чаще от волнения и легкой тревоги.
Дима вернулся домой раньше обычного. Когда Настя, приняв душ и облачившись в коротенький шелковый халатик, зашла в спальню, он уже ждал ее. На прикроватной тумбочке лежала маленькая аккуратная коробочка и флакон с лубрикантом.
— Иди ко мне, зайка, — мягко сказал он, сидя на краю кровати.
Она подошла, и он обнял ее, прижав к себе. —Ты абсолютно уверена? Мы можем остановиться в любой момент, ты должна это помнить.
— Я уверена, папочка, — кивнула она, пряча лицо в его шее.
— Хорошо. Тогда ложись на животик, вот так, — он нежно уложил ее на кровать среди мягких подушек. — И просто расслабься. Доверься мне.
Она послушно легла, чувствуя, как ее сердце колотится где-то в горле. Дима сел рядом, открыл флакон. Она услышала тихий щелчок и почувствовала, как прохладная капля лубриканта упала ей на поясницу. Его большие, теплые ладони начали мягко массировать ее ягодицы, готовя мышцы.
— Все хорошо, малыш, дыши глубже, — его голос был тихим, успокаивающим, как мед. Он наклонился и принялся покрывать нежными поцелуями ее спину, плечи, шею, пока его пальцы продолжали свою работу.
Когда ее тело начало расслабляться под его прикосновениями, он заговорил снова: —Сейчас я буду использовать только палец, хорошо? Я буду очень медленным и аккуратным. Если будет больно — сразу же скажешь мне.
— Хорошо, папочка, — выдохнула она.
Он нанес еще немного прохладной смазки и поднес палец к ее анальному отверстию. Настя инстинктивно сжалась. —Тссс, расслабься, моя хорошая, — он продолжал гладить ее свободной рукой по спине. — Я не причиню тебе боли. Дыши. Глубоко вдохни и выдохни.
Она послушалась, и в момент выдоха она почувствовала, как кончик его пальца мягко и медленно начал входить в нее. Было непривычно, немного странно, но совсем не больно.
— Вот видишь, ты такая умница, вся расслабилась, — хвалил он ее, не двигая пальцем, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. — Все хорошо, моя девочка. Ты вся дрожишь, а зря. Я же с тобой.
Через несколько минут, когда она полностью адаптировалась, он осторожно начал двигать пальцем, все так же нежно и медленно. Потом аккуратно извлек его.
— А теперь встань на коленки, а грудью ложись на подушки, — мягко скомандовал он, помогая ей принять новую позу.
Она послушалась, чувствуя себя еще более уязвимой. Он снова нанес смазку. —Сейчас будет два пальца. Ты готова, зайка?
— Я… я готова, папочка.
Он так же медленно, на выдохе, ввел два пальца. Настя крякнула от нового, более интенсивного ощущения растяжения. —Дыши, малыш, дыши, — он непрестанно говорил с ней, гладил ее по боку, по спине, целовал плечо. — Ты прекрасно справляешься. Такая моя смелая девочка.
Он начал очень аккуратно разводить пальцы в стороны, мягко растягивая мышцы. —Нам нужно, чтобы тебе было комфортно, когда войдет пробка. Она совсем маленькая, даже меньше, чем мои два пальца.
Когда он решил, что она готова, он извлек пальцы и взял самую маленькую силиконовую пробку из коробочки, обильно смазал ее. —Сейчас я буду вводить ее. Постарайся расслабиться еще сильнее.
Одной рукой он продолжил ласкать ее клитор, отвлекая и помогая расслабиться, а другой поднес пробку к ее растянутому отверстию. Настя зажмурилась, чувствуя, как прохладный закругленный кончик упирается в нее. И снова на ее выдохе он начал вводить игрушку, медленно, миллиметр за миллиметром. Она чувствовала, как она заполняет ее, возникает новое, непривычное чувство fullness.
— Все, все, готово, — наконец, прошептал он, когда основание пробки плотно прилегло к ее коже. — Как ты себя чувствуешь, малыш?
— Странно… — честно призналась она. — Не больно, но… непривычно.
— Так и должно быть. Теперь полежи полчасика на животе, хорошо? Так ты лучше привыкнешь. — Он помог ей лечь, накрыл легким пледом и прилег рядом, не переставая гладить ее по волосам и спинке. — Ты такая храбрая. Я тобой горжусь.
Каждые пять минут он проверял ее: —Зайка, все в порядке? Ощущения не изменились? —Немко давит, но нормально. —Хорошо. Еще немного потерпи.
Ровно через тридцать минут он помог ей осторожно встать. —Давай ко мне на коленки, — он сел на край кровати и посадил ее к себе спиной. — Сейчас я все сделаю очень медленно.
Он одной рукой обнял ее за живот, прижимая к себе, а другой взялся за основание пробки. —Глубоко дыши, моя хорошая. На выдохе.
На выдохе он медленно, нежно потянул пробку на себя. Настя вскликнула от странного ощущения, но оно не было болезненным. Через секунду все было кончено. Он аккуратно вытер ее влажной салфеткой, с нежностью прикасаясь к ее покрасневшей коже.
— Все, все закончилось, — прошептал он, целуя ее в макушку. — Вся напряглась, моя маленькая. — Он помог ей надеть трусики и мягкие шортики, а потом уложил обратно в кровать, накрыв одеялом, и крепко обнял.
— Ты вела себя сегодня лучше некуда, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я очень тобой горжусь. Моя смелая, послушная девочка.
Она улыбнулась ему, чувствуя облегчение и странную гордость за себя. Он был доволен, а это для нее было главной наградой. Она прижалась к его груди, чувствуя себя в полной безопасности, как всегда в его объятиях.