Шрамы Души и Тела
Вечерело. Багряные лучи заходящего солнца окрашивали витражные окна Хогвартса в теплые оттенки. Селеста, шатаясь от усталости, брела по коридору, ведущему к башне Гриффиндора. Очередные часы, проведенные в библиотеке, не принесли ей ни утешения, ни ясности. Книги, раньше бывшие ее спасением, казались теперь лишь грудой бессмысленных символов.
Ее плеча коснулась чья-то рука. Селеста вздрогнула и обернулась. Это была Джинни. В ее зеленых глазах плескалась тревога.
— Селеста, — тихо позвала она. — Нам нужно поговорить.
Селеста попыталась выдавить из себя слабую улыбку, но получилось скорее жалкое подобие.
— Я устала, Джинни. Давай потом, ладно?
— Нет, Селеста, не потом. Уже слишком много этих «потом». Посмотри на себя! Ты тень! Ты почти ничего не ешь, синяки под глазами… Что с тобой стало?
В голосе Джинни слышались слезы. Селеста опустила взгляд. Ей было стыдно. Стыдно за свою слабость, за то, что причиняет боль своим друзьям.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела…
— Что случилось, Селеста? Ты можешь мне рассказать. Ты же знаешь, я всегда буду на твоей стороне.
Селеста закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Но они все равно прорвались наружу, хлынув потоком, как плотина, прорванная бурной рекой.
— Я… Я не знаю, что делать, Джинни, — захлебываясь в рыданиях, выговорила она. — Все так запутано…
Джинни обняла ее крепко-крепко, прижимая к себе.
— Тише, тише, все будет хорошо. Расскажи мне все.
Они нашли укромное место в одном из пустых классов, где никто не мог их потревожить. Джинни усадила Селесту на подоконник, вытирая ее слезы своим платком.
— Ну же, рассказывай. Не держи все в себе.
Селеста глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. И начала говорить. О письме Нотта, которое она так и не прочитала, о разорванных отношениях и мучительных сомнениях. О странных чувствах к Фреду, которые она старалась подавить, боясь разрушить дружбу. О бесконечной вине и ощущении полной безысходности.
Джинни слушала ее молча, лишь изредка нежно поглаживая по руке. Когда Селеста закончила, в классе повисла тишина. Слышно было лишь ее прерывистое дыхание.
— Селеста, — наконец сказала Джинни, — ты не виновата в своих чувствах. Они просто есть. И ты имеешь право на них.
— Но что мне делать, Джинни? — отчаянно спросила Селеста. — Я не хочу никому причинять боль. Ни Тео, ни Фреду…
— Ты никому не причинишь боль, если будешь честна с собой и с ними. С Тео, думаю, ты уже все решила. Он поймет. А вот с Фредом… это сложнее.
— Я боюсь, Джинни. Боюсь разрушить нашу дружбу.
Джинни взяла ее лицо в ладони и посмотрела ей прямо в глаза.
— Фред тебя никогда не отвергнет, Селеста. Просто поговори с ним. Выясните все.Он каждый день волнуется на счет тебя
Селеста неуверенно кивнула.
— А еще, Селеста, — добавила Джинни, — ты должна перестать себя истязать. Ты такая красивая, умная, талантливая… Ты не заслуживаешь того, чтобы так себя мучить. Пожалуйста, позаботься о себе. Начни хотя бы есть нормально.
Селеста слабо улыбнулась.
— Хорошо, — пообещала она. — Я постараюсь.
В этот момент дверь класса распахнулась, и на пороге появились близнецы Уизли. Их лица были серьезными и обеспокоенными.
— Мы все слышали, — сказал Джордж.
— Колючка, мы рядом, — добавил Фред, подходя к ней и обнимая ее за плечи. — Что бы ни случилось, мы всегда тебя поддержим.
Селеста почувствовала, как по щекам снова потекли слезы. Но это были уже другие слезы. Слезы облегчения и благодарности.
— Спасибо вам, — прошептала она. — Спасибо, что вы у меня есть.
Фред мягко вытер ее слезы.
— А теперь, — сказал он, — пойдем ужинать. Ты должна что-нибудь съесть. И никаких отговорок!
Джордж подхватил ее под руку, и они все вместе вышли из класса. Впервые за долгое время Селеста почувствовала себя немного лучше. Она знала, что впереди ее ждет еще много трудностей и испытаний. Но она больше не была одна. У нее были друзья, которые любили ее и поддерживали. И это давало ей силы двигаться дальше.
По дороге в Большой зал Фред чуть отстал, подошел ближе к Селесте и тихо спросил:
— Ты правда не знаешь, что было в письме Нотта?
Селеста покачала головой.
— Правда. Я его потеряла.
— Тогда я тебе расскажу, — сказал Фред, немного покраснев. — Он писал, что до сих пор любит тебя. И что хочет попробовать начать все сначала.
Селеста удивленно посмотрела на него.
— А ты… Ты как к этому относишься?
Фред остановился и взял ее руки в свои.
— Селеста, я уже говорил тебе, что уважаю твой выбор. Если ты хочешь быть с Нотом, я приму это.Друзья всегда тебя поддержат
Селеста молча смотрела на него, не зная, что сказать. В ее голове царил хаос. Чувства, мысли, воспоминания – все смешалось в один неразборчивый ком.
Фред мягко улыбнулся.
— Не думай об этом сейчас, — сказал он. — Просто отдохни. А завтра… завтра будет новый день.
И они продолжили свой путь в Большой зал, рука об руку, друзья, готовые поддержать друг друга в любой ситуации.
Несколько дней прошли, словно сквозь пелену рассеивающегося тумана. Селеста действительно преобразилась. Тёмные волосы, казалось, впитали солнечный свет, заискрились, кожа приобрела здоровый румянец, а глаза перестали прятаться за тенью усталости. Даже аппетит вернулся, и она, к облегчению друзей, перестала напоминать призрачную тень. Однако тяга к знаниям, словно компенсация за душевные терзания, не отпускала ее. Библиотека оставалась ее вторым домом, а конкуренция с Гермионой за звание лучшей ученицы – единственным, что поддерживало ее в тонусе.
В один из дней, погруженная в сложнейшие заклинания, Селеста напрочь забыла о дополнительных заданиях по зельеварению от Снейпа. Вернее, она помнила, но Джордж, с невинным видом, попросил ее о срочной помощи в тестировании новой разработки для «Всевозможных Волшебных Вредилок». Снейп, не терпящий опозданий и разгильдяйства, щедро одарил ее отработкой.Ирония судьбы заключалась в том, что из-за отработки у Снейпа она пропустила тот самый урок Амбридж, который теперь должна была компенсировать.
После очередного приторно-сладкого урока с Амбридж, в конце занятия та позвала Селесту в свой кабинет. Войдя внутрь, Блэк едва сдержала рвотный позыв – комната утопала в розовом цвете, словно взрыв на фабрике зефира. Амбридж, с той же приторной улыбкой, которую Селеста научилась распознавать как предвестницу неприятностей, вручила ей заколдованное перо и пергамент. В качестве наказания ей было приказано написать фразу «Я предательница».
С каждым словом, выведенным этим проклятым пером, тонкая полоска боли пронзала тыльную сторону ладони. Боль нарастала, становилась невыносимой, но Селеста стиснула зубы, не проронив ни звука. Слова, вырезанные, словно скальпелем, на коже, кровоточили и жгли. Тонкий белый шрам от этих «строчек» остался у Селесты на всю жизнь, напоминанием о той боли и унижении.
Выходя из кабинета Амбридж, Селеста не смогла сдержать слез. Боль была адской, но сильнее болела душа. Снова, как и в детстве, ее заклеймили предательницей. Идя по коридорам, она как могла старалась скрыть слезы, вытирая их тыльной стороной ладони. Завернув за угол, ведущий к башне Гриффиндора, она столкнулась с Фредом.
Их взгляды встретились. В глазах Фреда плескалось удивление, смешанное с тревогой.
— Колючка? — позвал он ее, ласково, но с какой-то настороженностью. — Чего по коридорам ходим в такое позднее время?
Селеста попыталась отшутиться, скрыть боль за напускным равнодушием.
— Я уже иду в башню, — проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Она крепко держалась за руку, на которой теперь красовалась вырезанная фраза, словно пытаясь удержать саму себя от падения в бездну отчаяния.
Фред, слишком хорошо знавший ее, почувствовал, что что-то не так.
— Покажи, — попросил он, уже без шуток.
— Там нечего такого, — попыталась отмахнуться Селеста.
Фред нахмурился. Он не собирался отступать.
— По.ка.жи.
Селеста, понимая, что спорить бесполезно, неохотно протянула ему руку. Фред аккуратно оттянул рукав ее кофты, и в тусклом свете коридора вспыхнули вырезанные на коже слова: «Я предательница».
Лицо Фреда исказилось от гнева.
— Вот же… сука… — прорычал он сквозь зубы.
Фред не позволил ей сказать ни слова, схватил её за руку и повел за собой.
— Пошли, у меня мазь есть, — сказал он, не оборачиваясь.
Они быстро поднялись в гостиную Гриффиндора. Селеста опустилась на диван, а Фред, не теряя ни секунды, кинулся наверх, в спальню, за целебной мазью. В этот момент в гостиную вошел Джордж. Увидев Селесту, подавленную и печальную, а потом надпись на ее руке, он не сдержал гнева.
— Она что, решила всем близким жизнь испортить? — выпалил он, даже не пытаясь смягчить тон.– Джинни и Гарри вчера тоже попала под её руку.
Селеста вздрогнула от его слов, но ничего не ответила. Она знала, что он не хотел ее обидеть. Просто Джордж был зол и напуган. Он боялся за нее, за Гарри, за всех тех, кто был ему дорог.
В этот момент вернулся Фред с баночкой мази и мягкой тряпкой. Он опустился рядом с Селестой и аккуратно начал обрабатывать ее руку.
— Не двигайся, — прошептал он. — Будет немного щипать.
Селеста послушно замерла, стараясь не обращать внимания на жгучую боль. Фред был так нежен и заботлив, что ей стало немного легче. Он не спрашивал ни о чем, просто делал то, что нужно было сделать. И это было именно то, что ей сейчас было необходимо.
Когда Фред закончил, Джордж молча протянул ей кружку горячего шоколада. Селеста благодарно улыбнулась и взяла ее. Тепло разлилось по ее телу, согревая не только руки, но и душу.
Они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Но в этой тишине чувствовалась поддержка и забота. Селеста знала, что они не оставят ее в беде. Они всегда будут рядом. И это давало ей силы двигаться дальше, несмотря ни на что.