24
ЯН ЧАНМИ
— Какого чёрта?! — с языка готовы были сорваться более неприличные слова, но внутри меня во всю кричала паника.
Резко отбросив руку Минхо, будто та была ядовитой змеёй, я соскочила с кровати. Ещё более мощная волна паники накатила на меня, когда я увидела своё нагое тело в синяках, что складывались в отпечатки мужских пальцев. Они были везде: на груди, на талии, на бёдрах, даже мои запястья были отмечены бледно-фиолетовыми пятнами.
Жадно глотая воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, я быстро сорвала с помятой кровати простынь, кое-как обматывая ею своё потёрзанное грубыми руками тело.
Минхо в это время сонно оглядывался, видимо, пытаясь понять, где он и как вообще тут оказался. Подумав о том, что всё, что он делал, он делал в нетрезвом состоянии, я мысленно застонала. Будет ещё веселее, если он даже не вспомнит, как пришёл сюда и провёл ночь.
— Чанми? — своим хриплым баритоном спросил он. — Почему не спишь, фея? Я думал, ты проспишь до обеда.
«Фея»?
Да как он... Как он смеет!
— Выметайся из моей квартиры. Сейчас же! — тихо прорычала я, словно раненная львица.
Руки сильнее сжимали бедную ткань, надеясь спрятать в ней не только наготу, но и душу, которую я по нелепой случайности открыла вчера.
— Чанми, ты серьёзно? — устало проводя руками по лицу, простонал Минхо. Сев на кровати, он сверлил меня своим взглядом. Благо хоть детородный аппарат прикрыл.
— А похоже, что я шучу? — приподняв бровь, уточнила я. — Я сказала, выметайся, если ты не расслышал.
— Я всё прекрасно расслышал. — огрызнулся Минхо. А затем, обмотав вторую простынь вокруг бёдер, поднялся с кровати и пошёл в мою сторону. — Но вот тебя всё никак понять не могу, как бы не старался. Что тебе опять не нравится? Мне казалось, ночью ты была довольна.
— Тебе просто показалось. — неуверенно отмахнулась я, теряя свою уверенность под его проницательным взглядом, да ещё и стоя вот так, сжимая ни в чём неповинную простыню в руках. — А когда кажется, креститься надо.
— Я не верующий. — парировал он, остановившись напротив меня. — А у тебя какая религия?
Я опешила от такой резкой смены темы разговора. А затем место паники заняло раздражение. Именно оно заставило меня наклониться, подобрать джинсы и рубашку Минхо и швырнуть их в него.
— Заткнись и выметайся из моего дома! — повышая тон, ответила я, проигнорировав его реплику. — И если тебе так будет понятнее, то всё, что произошло в этой комнате, ошибка!
С этими словами я буквально вылетела из спальни, забегая на кухню и едва не порезавшись об осколки от вчерашней бутылки, разбитой Минхо.
Он, кажется, не торопился, ведь я уже минут пятнадцать просто стояла на кухне, сжимая виски двумя пальцами.
Лихорадочно пыталась придумать, что делать дальше?
Как так получилось, что я сама, по сути, затолкала его в спальню, просто набросилась на него, как бешеная женщина-нимфоманка. Я ведь помню, что я сама притянула его к себе, самолично указала направление своей спальни. При этом воспоминании щёки окрасились ярким румянцем, заставив приложить холодные и немного дрожащие ладошки к ним.
Наконец до моего слуха донеслось щёлканье двери, а спустя несколько секунд на кухню расслабленно зашёл Минхо, уже одетый в джинсы и помятую рубашку.
— Где у тебя веник? — спросил он спустя некоторое время, за которое успел пристально рассмотреть меня.
— Что? — я в недоумении уставилась на него. — Какой веник?
— Самый обычный веник, которым подметают пол. — словно неразумному ребёнку разъяснил он. — Там осколки, надо убрать. Ты, кстати, не поранилась? — его глаза в напряжении спустились к моим ногам, но не заметив намёка на порезы, снова вернулись к моему пылающему лицу.
— Я сама уберу, просто уходи. — тяжело вздохнув, я облокотилась локтями о столешницу и спрятала лицо в ладонях.
— Чанми... — через пару минут прошептал Минхо, подойдя ко мне со спины и неуверенно положив свою ладонь мне на спину. Его прикосновение словно ошпарило меня, заставив дёрнуться и отскочить в сторону. — Послушай...
— Нет! Я ничего не хочу слушать, я просто хочу, чтобы ты наконец ушёл! — не выдержала я. Этот мужчина странно на меня действует, я не могу и собраться, и не могу понять, что же со мной происходит.
— А я хочу поговорить! — в тон мне ответил он, но всё-таки остался стоять на месте, не делая попыток вновь подойти ближе. — И хочу осведомить, что отказываться от тебя и от наших отношений я не собираюсь.
— О каких отношениях ты говоришь? О чём ты, Минхо? У нас не было никаких отношений и не будет! — не унималась я, мне просто жизненно необходимо пререкаться с ним, показать свою гордость.
Для чего? Без понятия.
Похоже, мои слова изрядно бесили Минхо, ибо в два огромных шага он сократил расстояние между нами, едва не соприкоснувшись своим носом с моим.
— Нет, моя глупенькая фея, они были и будут. Но для начала мне нужно кое-что тебе объяснить, чтобы все тараканы в твоей милой головушке подохли. — тихо, но чётко проговорил он каждое слово.
— Нет! Нет, и слушать тебя не хочу! Уходи! — снова ударилась я в истерику, не сумев сдержать этот порыв.
Я колотила и колотила кулаками по его груди, пыталась достать до лица, хоть куда-нибудь. Кричала какие-то обидные слова и фразы, что в итоге Минхо просто развернулся и молча ушёл, напоследок громко хлопнув входной дверью.
И вместе с этим хлопком во мне схлынули все эмоции, начавшие только-только зарождаться, оставляя после себя опустошение.
В растерянности оглядев пустую кухню, я медленно, словно на автомате, не отдавая отчёта своим действиям, пошагала в коридор. Меня отрезвила резкая боль в пятке. Подняв ногу, я с беспомощностью смотрела на стекающие алые струйки, что капелька за капелькой ударялись об пол. Не чувствуя особой боли, я перевела взгляд на дверь. Не знаю, чего мне хотелось больше: распахнуть её и побежать вслед за Минхо или, наоборот, закрыть на все замки, чтобы никто не смог добраться до меня.
***
Смотря какой-то глупый сериал, я совершенно не следила за сюжетом, все мои мысли крутились вокруг последних дней. С момента моей роковой ошибки впустить в квартиру Минхо прошло уже больше полутора недели, совсем скоро мы снова отправимся в командировку. Всё это время, абсолютно каждый день мой телефон разрывался от телефонных звонков, а входная дверь вынуждена была терпеть бесчисленные удары кулаков Минхо. Он приходил каждый вечер, просил впустить или хотя бы ответить на звонок. Но я не открыла и не ответила. Мне было страшно. Необъяснимый страх неизвестности ограничивал мои действия. Возможно, во мне говорит маленькая обиженная девочка, которая всё ещё глупа, чтобы разобраться со всеми сложностями этой жизни. Она не готова к ней так же, как и не готова снова встретиться лицом к лицу с Минхо.
И это глупо. Но даже осознавая это, я не спешила менять свою стратегию.
***
Наконец настал последний день отпуска. Мой взгляд пробежался по собранным в рюкзаке вещам, чтобы удостовериться, что я взяла всё, что будет необходимо. Мне не нужно было собирать много вещей, в основном это средства гигиены, личные вещи и укомплектованная аптечка. Но я люблю контроль, поэтому удостовериться надо.
А ещё надо было собраться самой.
Собраться с духом и с мыслей о том, что я впервые буду одна. Не в прямом смысле, конечно, но без... без Чонина.
Обычно наши сборы проходили по-другому, в основном благодаря нескончаемому юмору Чонина.
Я улыбнулась, вспомнив те весёлые моменты, когда он шутил надо мной, вызывая притворное раздражение.
— Как же мне тебя не хватает... — шепнула в тишину квартиры.
Но больше я не позволила себе хандрить, потрясла головой и застегнула молнию на рюкзаке. В этот же момент ставшую уже родной тишину разрезала трель мобильного телефона. Тяжело вздохнув и подумав, что это снова Минхо разрывает мой телефон своими звонками, я уже была готова ответить и послать его куда подальше. Но остановилась, когда прочла имя Чана на экране. Подхватив телефон, я смахнула в сторону, прижимая телефон к уху.
— Да? — спросила я, гадая, что же нужно другу. Всю информацию насчёт завтра мы уже получили, все были проинформированы, и что понадобилось Чану, я не догадывалась.
— Добрый вечер, Чанми. — непривычно бодро начал Чан. Со следующими словами его голос звучал волнительно, будто он сомневался в том, что собирался сказать дальше. — У меня к тебе есть небольшая просьба.
— Просьба? Какая? — уже окончательно запутавшись, я нахмурилась. Обычно Чан не использовал такие фразы, а сразу переходил к делу. — Что-то по поводу завтра?
— Нет... почти. — быстро исправился он. — Мне нужно, чтобы ты подъехала к одному месту.
— Это так важно? — обречённо пробормотала я, у меня не было никакого желания выходить куда-либо из квартиры в последний день своего отпуска. — Это нельзя обсудить по телефону?
— Нет, мне нужно, чтобы ты приехала. — твёрдо сказал Чан. — Чанми, это правда очень важно. — как-то тяжко вздохнув, уже спокойнее проговорил он.
— Хорошо, куда нужно подъехать? — почему-то решив не узнавать подробностей, что мне не свойственно, спросила я.
После того как Чан назвал мне адрес, я вызвала такси, так как не имела своего транспорта. Уже спустя двадцать минут я была на месте. Заплатив таксисту за поездку, я вышла из машины и любопытно огляделась вокруг.
Это был какой-то парк. В связи с поздним временем он почти пустовал, лишь парочка прохожих, которые, впрочем, быстро покинули парк. Поправив сумку на плече, я пошла дальше, глубже в парк в поисках Чана.
Уже собираясь ему позвонить после нескольких минут скитаний туда-обратно, я схватилась за ремешок сумки, когда заметила темный силуэт в мрачных тенях слегка шатающихся деревьев. Обрадовавшись, что наконец-то нашла Чана, я поспешила к нему, параллельно помахав ему рукой.
Но по мере приближения я осознавала, что силуэт всё меньше и меньше похож на моего друга. Постепенно замедляя свои шаги, я всё же подходила ближе, узнавая в каждом изгибе, позе и действии Минхо.
Какого чёрта он здесь делает и где Чан, мать твою?!
Остановившись в пяти шагах от молчаливой и необыкновенно серьёзной фигуры Минхо, я на мгновение растерялась, не зная, что сказать и с чего вообще молчать. Но Минхо эту дилемму решил без меня.
— Ничего себе, даже не думал, что Чан и вправду поможет. — как-то задумчиво и слегка удивлённо разрушил умиротворённую тишину вечернего парка.
— Что ты тут делаешь? И как тут оказался замешан Чан? — не желая слушать его, грубо спросила я.
Но Минхо будто не слышал или ему было всё равно. Он продолжал говорить, но будто просто рассуждая сам с собой.
— Знаешь, я готов был отпустить тебя, оставить тебя наедине с твоей гордостью. Но... но не буду. — его глаза резко встретились с моими растерянными и даже напуганными. — Я знаю, что чувствую, осознаю и принимаю эти чувства. И я готов бороться. Готов помочь и тебе разобраться со своими чувствами.