Глава 5. Не
София проснулась от тишины.
Не той глухой, давящей тишины, что стояла в её доме после смерти отца, а тёплой, живой — с ровным дыханием Кристофера за спиной, с шумом дождя за окном, с тиканьем его старых часов на стене.
Она осторожно развернулась, боясь разбудить его. Кристофер спал лицом к ней, его ресницы отбрасывали тени на слишком бледные щёки, губы слегка приоткрыты. Он выглядел беззащитным, совсем не таким, каким пытался казаться.
И вдруг она осознала:
Она больше не ищет ответов.
Не проверяет почту отца, не звонит его коллегам, не ездит в больницу за документами.
Почему?
---
София встала на цыпочках, достала с верхней полки шкафа коробку — ту самую, куда сложила все отцовские вещи. За эти проведенные вместе дни она уже успела перевезти все свои вещи в его квартиру.
Там лежало неотправленное письмо, написанное через месяц после его смерти:
"Доктору Гуд. Я знаю, что вы что-то скрываете. Мой отец не мог просто так..."
Она не дописала.
Раньше ей казалось, что если она узнает правду, боль станет меньше.
Но сейчас...
Она скомкала письмо, сожгла его в раковине, смотрела, как пепел утекает в слив.
Кристофер научил её жить с болью, а не бежать от неё.
---
— Ты никогда не спрашиваешь про моего отца, — сказала она, когда они мыли посуду. Он — полоскал, она — вытирала.
— Ты расскажешь, когда захочешь, — он поставил тарелку на полку, не глядя на неё.
— А если я не захочу?
— Значит, так надо.
Она швырнула полотенце, сжала кулаки:
— Как ты можешь так спокойно?! Я год искала виноватых, а ты... ты просто живёшь!
Кристофер повернулся, взял её лицо в ладони. Его пальцы пахли лимонным средством для мытья посуды.
— Соф. Ты действительно хочешь знать, почему твой отец умер?
— Да!
— Потому что так бывает. Потому что медицина — не всемогущая. Потому что иногда...просто не везёт.
— И как... как ты с этим живёшь?
— А как иначе? — он улыбнулся, провёл большим пальцем по её щеке.— Мертвые не нуждаются в правде. Живые — да. Но не той, которую ты ищешь.
---
Этой ночью ей приснился отец.
Он сидел на их старой кухне, помешивал ложкой в чашке
— Пап... — она хотела спросить, хочет ли он, чтобы она нашла виноватых, но он перебил:
"Отпусти меня, рыбка."
Она проснулась со слезами на глазах, но с лёгкостью в груди, которой не было давно.
Кристофер спал, прижавшись лбом к её плечу.
Она больше не искала ответов.
Потому что нашла нечто важнее.