Глава 13.
Ветер трепал обкорнанные волосы Ски Юрико. Девушка стояла над пропастью. Внизу шумела река, но Юрико не смотрела вниз. Она смотрела на луну.
Луна была красивой – полнолуние. Было прохладно, а она стояла в нежном белоснежном платье. Но ей было плевать на холод и на ветер. Она видела только луну и звёзды.
Несколько месяцев назад он показал ей это место. Привёл её сюда глубокой ночью, сел на то же место, где сейчас стояла Юрико, и курил, выдыхая едкий дым. Юрико не переносила запаха сигарет – он напомнил ей об отце, но ради Рана терпела. Обнимала его, даже пробывала курить сама.
Прозрачно-чистая слеза скатилась с её подбородка, падая в реку.
Юрико терпела многое. Она не знала, было это любовью или просто жертвенностью, но Ран... она была с ним и не могла отпустить. Не могла пережить. Не могла смотреть в другие глаза.
Он бросил её в её день рождения. А после того, как по её щекам покатились слёзы, он стукнул себя по лбу, словно только что об этом вспомнил. Юрико простила его. Она провалялась в кровати около суток, пытаясь осознать, что не так. Почему? Она была идеальной.
Он любит другую? Или не способен на любовь в принципе? Этот вопрос обжигал сердце. Юрико брала в руки зажигалку, подпаливая кожу на плечах.
Юрико наконец перевела взгляд с луны на реку. Её мать сбросилась точно так же, как только родила ребёнка. Юрико улыбнулась. Как там говорил отец? Похожа на мать? Действительно.
Юрико ничего более не чувствовала.
В её день рождения умер отец. В её день рождения её бросил единственный любимый человек. В её день рождения много лет назад, из-за неё же умерла её мать. И теперь умрёт она.
Отец умер от передозировки. Узнала об этом Юрико только через два дня, когда наконец смогла встать с кровати.
Повеяло чем-то еловым, и Юрико улыбнулась. Она погладила свои пальцы, которые касались волос Рана. Провела рукой по горелому плечу.
Она решилась.
***
– Тогда пошли. – Риндо прошёл к выходу из переулка, и я поймала его за руку.
– Стой. Уже поздно. Тебе не кажется странным, что ты явился поговорить о ваших проблемах ночью?
Риндо отцепил мою руку от своего запястья и вскинул бровь.
– Ты права. Утром?
– Во сколько?
– В десять буду. В школу завтра всё равно не нужно.
– В смысле?
Риндо усмехнулся.
– Осеннее равноденствие. Не забыла?
Меня как молнией ударило. Я потёрла виски, чтобы унять нарастающую головную боль.
– Не забыла. Просто устала.
– Завтра в десять.
– Договорились.
– Приготовь себе удобное место под дверью. Я собираюсь разговорить бабулю.
***
Я встала рано – бабушка колотила в дверь.
– Хана! Помоги мне на кухне. Поедем в храм.
Я медленно встала, прижимая пальцы к вискам.
– Иду.
Сегодня на мне было длинное белое платье с рукавами. В храм нельзя было одеваться открыто.
Бабушка чистила бобы. Я готовила цветы на могилу родителям, постоянно поглядывая на часы.
Наконец, большая стрелка встала на десятке, и в дверь позвонили. Бабушка подняла бровь и посмотрела на меня, закидывая в рот боб.
– Кто это?
– Не знаю. Я открою. – я стянула фартук и подбежала к двери.
На пороге стоял Риндо. Впервые за долгое время светило солнце.
Риндо оглядел меня с ног до головы.
– Долго будем стоять?
– Кто там? – в коридор вышла бабуля.
– Мой одноклассник. Пришёл за домашним заданием.
– Вы не знаете, молодой человек, что сегодня принято проводить время с семьёй?
– У меня нет семьи. Я сирота. – Риндо кинул на меня взгляд, – Извините, но мне правда нужно поговорить с Ханой.
– Проходи. Заварю тебе чай, пока она возится с тетрадями.
Риндо ткнул меня в бок и показал подбородком на коридор.
– Покапайся, пока я разговорю её. Недолго, иначе самое интересное пропустишь.
Я рванула к себе в комнату и взяла первую же тетрадь.
– Как тебя зовут, парень?
– Риндо.
– Мне так тебя и называть? – хмыкнула бабушка.
– Хайтани, – я стояла возле стены, но словно видела его улыбку на губах. Такую же, как у Рана.
Молчание. Грохот. Бабушка что-то уронила.
– Выметайся.
– Бабуля, вы чего? Скучали?
– Проваливай из моего дома. И не смей доставать Хану.
– Ответьте на вопрос... – Риндо помолчал, – Где ваши дети?
– Будто ты не знаешь. – очень тихо ответила бабушка, но я услышала, – Разбились полгода назад.
Риндо хмыкнул.
– А вот моих родителей нет уже девять лет. Как вам девять лет жилось с мыслями, что ваша внучка – обожаемая Хана – дочь убийц? А вы – их мать?
– Закрой рот! – я слышала её начинающуюся истерику.
Его слова на меня не повлияли. Словно я знала, что это провокация. И ждала реакции бабушки.
– Твой сын убил моего отца. А его жена – мою мать.
Ноги, казалось, перестали держать. А из горла рвался смех. Мне действительно было смешно. Что ещё со мной произойдёт? Бабуля на самом деле мафия? Или я не человек, а плюшевая игрушка?
– Ты не знаешь обстоятельств... И.. мама Ханы никого не убивала! Ты не знаешь, о чём говоришь..
– Я всё знаю. Всё. Я девять, задумайся, девять лет жил без родителей из-за твоего сына. Из-за твоей невестки. Из-за твоей внучки.
– Хана тут не причём!
– Она жила со убийцами. Хорошо жила, а мы... – его голос дрогнул, но Риндо собрался, – А мы скитались.
Я пытаюсь найти опору. Даже не думаю, что мои родители – убийцы. Нет, я просто хочу устоять на ногах.
Просто хочу не разреветься.
– Уходи, Хайтани.
– Ты отмазала их. Из-за тебя это всё.
– Они мертвы! Уходи, Хайтани! Проваливай! – что-то глухо ударилось о стену. Её голос сорвался на крик.
Я окончательно села на пол. Тетрадь в моей руке куда-то делась.
Я глотала слёзы. Опустила взгляд на грязный воротник и подол.
Какая теперь разница?
Я обожала родителей. Считала их примером.
Что-то сейчас... щёлкнуло. Как выключить свет.
Сколько прошло времени? Без понятия. Они что-то кричали, плакали. Какая мне разница? Я поджала к себе ноги, смотря в одну точку.
Больше не плакала.
Было пусто. И меня это больше всего пугало – пустота. Я с самого детства её боялась.
И она пришла. Захватила. Я знала, что через день меня отпустит – и тогда я могу не пережить горя. Или натворить глупостей. Плевать. Сейчас хочу исчезнуть.
Нет чувств. Нет эмоций. Ничего нет. Меня нет – нет проблемы.