Глава 2. Присутствие.
Каждый час проведённый возле палаты Эмили становится невыносимым. Я не отрываясь гляжу на дверь, и в надежде представляю её ровное дыхание и биение сердца. Доктор разрешил зайти к ней в палату, но я уже который час не решаюсь зайти к ней и вновь ощутить это странное присутствие смерти.
К утру меня начинают доставать заботливые медсестры. Увидев что я сижу возле палаты, не сплю и не ем, то и дело, проходя мимо, настойчиво советуют поехать домой отдохнуть. Они говорят, что обязательно свяжутся со мной, если будут какие-нибудь новости, вечно крутятся рядом, тихонечко наблюдая за мной. Со стороны я выгляжу как брошенный кошак, что сидит под дверью и ждёт когда его пустят, но я не хочу не дай Бог узнать о её смерти с бургером во рту. Дверь её палаты напоминает мне огромную стену - барьер между фантазией и реальностью. Здесь мне приходиться лишь гадать что будет дальше, но по ту сторону все уже решено.
— Он очнулся, — бодрый голос Алекса не выдаёт ни капли усталости от бессонной ночи.
Он легонько пинает меня по ботинку, призывая к действию, и переминаясь с ноги на ногу терпеливо ждёт пока я собираюсь с силами встать с мягкого дивана, к которому уже прирос за эту ночь. Кости ломит от усталости, голова немного кружится я как зомби плетусь по этим бесконечным больничным коридорам, мыслями находясь только с Эмили.
В палате нас встречает Стив, он пытается поднять левую руку, чтобы помахать нам в знак приветствия, но тут же корчится от боли, хватаясь за перебинтованное плече.
— Полегче, Рэмбо, — взгляд Алекса меняется, когда он видит своего брата в таком состоянии, но не подаёт виду.
Одно из самых любимых качеств в этих двоих - это простота. Даже в самых трудных ситуациях братья никогда не теряют оптимизма, всегда относятся скептически ко всем трудностям, понимая что все временно, и счастья и горе, все проходит. Честно говоря, в глубине души, я пытаюсь перенять от них эту черту, и жалею что у меня нет брата, который всегда был бы со мной рядом. Но у меня есть они и наша дружба проверенная временем и множеством трудностей.
Мне немного стыдно смотреть в глаза подбитому Стиву, ведь, по сути, если бы я не попросил их о помощи, он бы не попал в больницу.
— Адам, все в порядке, — будто читая мои мысли тихо говорит Стив, — лучше скажи, как там Эмили.
Я опускаю взгляд, пытаясь собраться с мыслями, то и дело вспоминая тот ужасный писк в реанимационной, сигнализирующий об остановки сердца. По телу мгновенно пробегает холод.
— Флинн двинулся с катушек и выстрелил в Эмили, — отвечает за меня Алекс и садится на кровать к Стиву, а я остаюсь стоять возле двери, парализованный воспоминаниями сегодняшней ночи. — Машину выбросило с моста на выезде, мы успели вытащить их. Том в порядке, а вот Эмили ещё пока не очнулась.
— У неё была клиническая смерть.
Вечный оптимизм ребят даёт брешь, дружелюбная атмосфера превращается в гнетущую тишину парализованную тонной недосказанных слов. Они не осмеливается сказать вслух страшную правду: Эмили находится в коме, по статистике большинство клинических случаев комы по истечению девяти дней заканчиваются смертью. Если вы слышите от доктора фразу "теперь все зависит только от пациента" - это значит что нет никаких гарантий на выздоровление. Человек, находящийся в таком состоянии становится похож на кота Шрёдингера, он и жив и мертв одновременно.
— Судьбоносный мост, — тихо произносит Стив.
— Проклятый, — добавляет Алекс.
За дверью слышатся взволнованные голоса, шаги врачей и медсестёр. Странное предчувствие выманивает меня из палаты, ничего не сказав друзьям. Среди потока белых халатов, в конце коридора я замечаю странную фигуру, быстро выходящую из палаты Эмили. Как назло, толпа медсестёр перегораживает мне обзор, и я теряю незнакомца из виду.
— Скажите кто вышел из палаты Грин? — я вылавливаю одну из девиц в медицинском халате, на что та быстро пожимает плечами и уходит.
Какого черта?
Я решаю лишний раз не церемониться и в наглую захожу в палату Эми, поспешно закрывая за собой дверь. Моя малышка Грин лежит неподвижно на больничной койке, кислородная маска выдаёт её ровное дыхание в унисон с ровным ритмом её сердцебиения, что транслируется писком приборов. С виду кажется, что она безмятежно спит, только я понимаю, что на самом деле внутри неё происходит борьба за жизнь. На столике возле Эмили лежит большой букет с лилиями, между ярко алыми бутонами виднеется открытка, и я не задумываясь беру её в руки.
Мою совесть не заглушает триумф победы в нашей сделке. Я не думал, что всё зайдёт так далеко.
Пальцы судорожно сжимают бумагу в плотный комок. Не думал, что он рискнёт появиться в самой больнице, сколько же людей находятся под его манипуляцией, чтобы так легко и просто ускользать у меня перед носом.
Я вспоминаю условия нашей сделки и молча сажусь на кушетку рядом с Эмили. Дилан знал, что я никогда не захочу встретиться с ним лицом к лицу, и поэтому устроил весь этот цирк, чтобы привлечь к себе моё внимания. Весьма глупый ход, но, к сожалению, в этих действиях я вижу себя. Мы с ним похожи, и это меня бесит больше всего.
Ярко красные лилии создают ощущение призрачного присутствия третьего. Дилан будто наблюдает за мной через призму этих цветов, давая понять, что я не владею ситуацией и всей своей жизнью. Этим жестом он лишний раз пытается доказать мне своё превосходство. Вот только он забывает, что я его сын.
В этих мыслях моё сознание поддаётся сну и я начинаю дремать подперев голову рукой, то и дело соскальзывая подбородком с ладони. Неприятные микро сны погружают меня в ураган моих переживаний, я вижу её смерть, вижу мелькающую фигуру Дилана в коридоре и прочитываю вновь и вновь его открытку. Этот не разрывный круг ада, прерывает резкий звук открывающейся двери и я мгновенно просыпаюсь.
— Эми, — не замечая меня дрожащим голосом произносит Джулия и подходит ближе к нам.
Девушка прижимает к груди букетик цветов и на её глаза появляются слезы.
— Тише, не будите спящих, — я пытаюсь держать перед ней тот самый барьер, что был выстроен между нами, после нашей ночи, но как только девушка заглядывает мне в глаза, он рушится как карточный домик. Джули аккуратно кладет кладет цветы на столик, подходит ко мне и обнимает.
В этот момент моё отношение к этой девушке меняется раз и навсегда, потому что в этом жесте я не чувствую ни капли подвоха, в её объятьях заключается самая настоящая дружеская поддержка. Не смотря на все обиды, Джулия все равно поддерживает меня и искренне переживает за Эмили. Как же я был не прав на её счёт, она достойный друг.
— Адам, мне так жаль, — всхлипывает Джули, утыкаясь мне в плече.
— Она выкарабкается, — я успокаиваю больше себя чем её, хлопая девушку по плечу, сжимая в руке смятую открытку Дилана Ортиса.