Глава 14. Нить.
По дороге домой я окончательно закрываю тему волнений на счет Рика. Теперь его жизнь меня абсолютно не интересует, но на всякий случай я оставлю в закромах папку с информацией о нём. И всё-таки, как хорошо когда у тебя есть такой знакомый – компьютерный гений, который так меня выручает. Я в неоплатном долгу перед ним. Стоит задуматься над тем, как отблагодарить его. Есть у меня пару мыслей, но придется покопаться в «собственном грязном белье».
Я моментально прибавляю скорость, забыв обо всём, когда вижу фургон возле дома Флиннов, и взволнованную Элизабет, двигающуюся в сторону моего дома.
Чёрт! Том!
Недолго думая, бросаю байк неподалёку и погружаюсь в безумие, слыша голоса Тома и Эми. Краем глаза замечаю испуганный взгляд его мамаши. Она пытается подбежать ко мне, но не успевает. Пелена гнева затуманивает мой разум, когда я вижу рядом со смущенной Эмили Тома. Набрасываюсь на него, отталкивая как можно дальше от девушки.
— Какого черта ты здесь делаешь, Флинн?! Я кажется предупреждал тебя, Том, больше не приближаться к ней!
А ведь я только успокоился и нашел баланс. И тут нате! Мистер шиза собственной персоной рядом с моей девушкой.
— Адам, выслушай меня! — испуганно вскрикивает парень, поднимая руки в знак капитуляции
Гнев от самых пяток резко поднимается вверх, разогнав мотор, застелив беленой взгляд и усиливая звон в ушах. Моя последняя нервная клетка совершает обратный отсчет и катапультируется, разум покидает меня, отключив тормоза. В голове происходит щелчок, и гнев берёт контроль над телом, на себя оставляя меня наблюдать за действиями со стороны, как зрителя. Не осознаю что делаю и зачем, постепенно трезвея когда откуда ни возьмись, появляется Джон. Он оттаскивает меня от вновь изувеченного мной Тома, но окончательно я прихожу в себя, когда замечаю на траве Эмили. Девушка лежит на траве и испуганно смотрит перед собой, держась за лицо. По тонким пальцам стекает кровь, и до меня не доходит, что я натворил.
— Эмили, прости меня! — я подхватываю её на руки, но она не реагирует, обмякая в моих объятьях.
— Выслушайте меня! — кричит Том, но тут же замолкает, когда замечает, в каком состоянии находится Эми.
— Надо вызвать скорую, — говорит Джон, но я останавливаю его, объяснив, что будет быстрее отвезти ее в больницу самостоятельно.
Недолго думая, я аккуратно поднимаю ее на руки и несу к машине Джона, оставленной на дороге возле дома. Отец помогает положить ее на заднее сидение и садится за руль. Том подлавливает меня как раз у пассажирской двери:
— Адам, пожалуйста, выслушай меня!
Никогда еще не видел его настолько напуганным. Он хватает меня за локоть, когда я уже собираюсь сесть в машину, и только губами говорит немое «пожалуйста». Пару секунд я смеряю его взглядом, потом закрываю и дверь и, хлопая по ней, даю знак Джону ехать без меня. Машина со свистом уезжает, оставляя меня с тяжким предчувствием.
— У тебя есть пять минут, — сухо бросаю Тому и тот в ответ кивает.
Заплаканную мать он отправляет домой, собирать остаток вещей, а сам идёт за мной. При виде нас Стефани бежит к холодильнику, и начинает греметь в морозилке. Я устало сажусь за стол, опираясь разбитыми локтями холодной столешницы, и опускаю лицо на ладони. Отличный день рождения я устроил для Эмили, так держать, Адам!
— Не так давно я нашел вот это, — голос Флинна звучит спокойнее, но я не поднимаю на него взгляда, всё смотрю на гладкую поверхность столешницы, пока ко мне не подъезжает желтая баночка с таблетками.
— Что это?
Я беру сомнительный препарат в руки и открываю крышку. С виду ничего необычного, даже запах ничего не говорит, однако Тома эта баночки сильно волнует, он не отрывает от нее испуганного взгляда и тихо говорит:
— Я болен Адам, и отец намекал мне об этом. Только я не хотел этого понимать и часто ссорился с ним, мучаясь от панических атак и бессонниц. После успокоительных становилось легче. Однако недавно, всё только усугубилось. Отец стал сам не свой после того как мама решила развестись с ним. А когда я стрелял в Эми, меня положили к отцу. Мать призналась, почему решила развестись, — его глаза застилает пелена слёз. — Он начал поднимать не нее руку и часто пропадать на работе. Ей просто стало страшно жить с ним под одной крышей. А в больнице я слышал как он с санитарами мучали пациентку, и обсуждали нападение на Джулию!
— Ладно, я понял, но при чем тут успокоительные? — я вопросительно трясу желтой баночкой.
— Это гребанный кофеин с глюкозой, а не транквилизаторы! Вместо того, чтобы лечить меня, отец только усугублял мое состояние!
Не могу сказать, что Том меня чем-то удивил, но я все равно ощущаю телом дрожь, а по коже пробегают мурашки, когда я складываю дважды два. Выудить след Дилана становится проще и передо мной, наконец, встает полная картина. Вот сукин сын! Как же всё оказалось просто!
— Том! — я кидаю ему в руки баночку. — Как давно тебе прописали успокоительные?
— Не помню, мне их отец давал, когда понимал что они мне необходимы, они всегда находились у него в ящике.
— Это не твои транквилизаторы, а его. Он давал их тебе, потому что понимал, что ты унаследовал его недуг. Как давно он стал агрессивным?
— Уже как год.
Глаза Тома округляются, когда он, наконец, осознает, на что я намекаю, и его ладонь подлетает к разбитым губам. От шока он перестает шевелиться, только часто дышит и хлопает глазами. Очень сильно надеюсь, что парня не накроет сейчас.
— Ты поменял таблетки? — спрашиваю у него, и тот только кивает. — Сейчас приступов нет?
Том отрицательно качает головой и шёпотом произносит:
— Адам, та пациентка, она...
— Мать Эмили.
— Ты знал!
— Послушай, это очень долгая история. Но поверь мне, я делаю всё, чтобы Эмили и её мать были в безопасности.
Стефани молча дает компрессы со льдом мне и Тому и скрывается в коридоре. Флинн прикладывает его к губам и корчится.
— Эмили знает?
Я молчу.
— Адам, она знает или нет?
— Не всё.
— Тогда какого чёрта ты бездействуешь?! Знаешь, что я слышал недавно? Отец собирал гребаный коктейль препаратов. Коктейль, мать его! Ты знаешь для кого он?!
Не может быть! Она же говорила, что он не опасен. Я думал что препараты, которые он испытывал на ней, были лишь издевкой, чтобы поглумиться над Саррой. Она всегда твердила, что он не сможет зайти далеко. Почему Сарра не рассказала, как он с ней обращался? Наверняка он распускал руки, и, возможно, совершал куда мерзкие действия в её сторону. Только от представления что Питер мог делать с Саррой, мне становится тошно, и я, недолго думая, звоню Эмили. Будь, что будет. Я устал скрывать от неё правду.
Но Эмили не берет трубку. Более того, на третьей попытке дозвониться, она сбрасывает, что не может меня не взбесить. Через пару минут приходит сообщение от Джона, о том, что Эмили в порядке и что не хочет разговаривать пока со мной.
Справедливо. Но не вовремя.
Вот и уехали из города. Я уже должен был паковать чемоданы, а вместо этого сижу на кухне и наблюдаю за тем, как Том нервно барабанит пальцами по столешнице. Как же мне это всё не нравится!
Я оставляю Тома наедине с холодным компрессом, а сам иду наверх, в кабинет Джона. От навалившихся проблем хочется сбежать, зарыться головой в песок. Кто бы знал, как сильно я устал от этого дерьма! Плюхаюсь в огромное кожаное кресло и откидываюсь в спинке, небрежно закидывая ноги на стол.
— Адам, — в коридоре слышится голос Тома.
Просто оставь меня в покое и иди домой!
Мои мольбы остаются не услышанными. В кабинет украдкой заходит Том.
— Уезжайте из города, Адам. Тут небезопасно.
— Для начала нужно дождаться Эмили с Джоном. Я и так собирался сегодня забрать Эми обратно в Лос-Анджелес. Но, как видишь, мои планы снова разрушил ты, Томми.
Впервые Флинн не взрывается от злости, когда слышит это имя. Вместо этого он лишь беззлобно ухмыляется. Правильное лечение приносит плоды, Том не представляет угрозы, пока принимает седативные препараты, интересно, сколько его пичкали кофеином с глюкозой, чтобы вывести такой шизоидный результат?
Мы замолкаем. Охваченный внезапной меланхолией, я молча достаю из кармана телефон Дилана и безрезультатно пытаюсь снять его с блокировки. Что ж, теперь у меня нет ни единой возможности проследить за ним, что теперь делать? Я отправляю со своего телефона сообщение Майку с данной новостью, на что он отвечает, что уже понял это. На мой вопрос, как теперь искать Дилана, он лишь отвечает, что что-нибудь придумает.
Тогда приглядывай за Эми, пока она не будет рядом со мной
Отправляю последнее сообщение и кладу оба телефона на стол.
Ухмылка Тома слетает с лица, а взгляд становится потерянным и грустным. Пару секунд он резко вдыхает, открывая рот в попытке что-то сказать, но тут же смыкает губы в нерешительности. И пока не кидаю на него раздраженный взгляд, он не решается спросить:
— Адам, расскажи, как это было. Как умер Джимми?
— Ты уверен, что готов это услышать?
Он кивает и садится на диван.