Мученица

☽☭☾

Время близилось к полуночи. Уставший Рома шёл по проселочной дороге домой от Бяши. Парень решил расслабиться в компании друга, отвлечься от работы. Все в посёлке знали, что Ромка — мастер на все руки, любой транспорт и технику может починить. Не за спасибо, конечно. Но всё лучше, чем тащить проблемную колымагу или технику в город и отдавать в ремонт на неопределённый срок. Так и калымил, чтобы не сидеть на шее матери, которая и так как лошадь пашет. Мама Ромы, хрупкая и низенькая женщина, с поседевшими от нервов и жизненных переживаний прядями короткостриженых волос, работала на хлебобулочном заводе бухгалтером. Каждое утро она вставала в пять, выдвигалась на остановку, чтобы сесть на рабочий автобус, и возвращалась под ночь. Жизненные обстоятельства вынудили Оксану Леонидовну уволиться с магазина хозяйственных товаров и устроиться на завод, где платили немного, но больше. Этой зарплаты было достаточно, чтобы жить вдвоём с сыном. Рома, теперь как единственный мужчина в доме, поддерживал мать, стараясь искупить перед ней все свои грехи, что творил раньше. Да и жалко ему было её. Она приезжала домой совсем без сил, отсыпалась на выходных, так что весь быт был на Роме. Готовил, как мог. Старался держать дом в более-менее чистоте. Поломки чинил самостоятельно. Благо, скота никакого не было, кроме кур. Они неприхотливые — ароматных харчей из картофельной кожуры наварил, зерном заправил, и всё, этого достаточно. Зато яйца не нужно было скупать, а они нынче подорожали.

Да и вообще все продукты животного происхождения поднялись в цене в связи с последними событиями. У многих пропала важная домашняя скотина, которая обеспечивала жителей пропитанием. А жадные поставщики продуктовых решили на этом подзаработать, ведь теперь поднялся спрос в магазинах на многие продукты.

Мама Ромки была так благодарна сыну, старалась компенсировать своё отсутствие в его жизни минутами ласки, пыталась почаще готовить и проводить время с сыном. Рома ворчал и иногда огрызался, не нравилось ему, когда мать вместо отдыха продолжает ещё и по дому трудиться. Он и сам справлялся, а когда она под руку лезла, это только раздражало. Был бы здесь отец, тогда и жить стало бы легче. Но что есть, то есть.

Отсидевшись до самой ночи в комнате Бяши за просмотром старых боевиков на кассетах, и попивая пиво, Рома отправился домой. Ну как, отправился... Парни бы и ещё просидели хотя бы час, вот только бешенная мамка Бяши разоралась. Рома не понимал её. Иногда она самая гостеприимная женщина на свете — и накормит, и соленья передаст, и самогоном угостит. А иной раз как с цепи сорвавшаяся базлает на Бяшу, лупит его как щенка за проступки или же вообще наказывает тем, что не выпускает его из дома даже в школу. Здорового семнадцатилетнего лба не пускает и лупит за любой косой взгляд, ну немыслимо! Так считал Рома каждый раз, когда видел понурого Бяшу с шишкой на лбу или синяками на теле. В эти моменты парнишка ещё старательнее натягивает улыбку и шутит как клоун последний. В эти моменты Рома знает, его друг сдерживает такую тоску и злобу на мать, что страшно представить. И любит, и ненавидит.

Бяшкина мамка в очередной раз разоралась, чуть ли не выпинывая Рому из дома, причитая, что они всех младших детей поперебудили. Хотя она своим ором как раз-таки их и разбудила, напугав троих мальчишек-погодок и годовалую малышку. В доме поднялся крик и плач. Амёбный отец Бяши даже не шелохнулся, читая газетку на ночь в кресле. Рома мечтал, чтобы "глава" семейства хоть раз гаркнул на свою жену, чтобы заткнулась и не зазнавалась. Потускневший Бяша проводил друга до порога, кивнул на прощание и выпроводил. Рома уже привык, но его всё равно это бесило неимоверно. Однажды он высказал своё недовольство Бяше по поводу его матери. Вот что-что, а тему семьи лучше не затрагивать при нём. Бяша никогда таким серьёзным не был, никогда так угрожающе не выглядел, когда говорил, что за семью он не постесняется набить морду лучшему другу. Рома понял и больше никогда ни слова ему не сказал по поводу матери.

Поэтому и теперь он не стал ничего говорить, а Бяша мысленно благодарил его.

Рома как знал, что вернуться домой поздно не было плохой идеей всё-таки. Он снова видел, как трое Баюновых вышли из дома под покровом ночи, когда он проходил мимо их дома. Очень уж хотелось отправиться следом и проследить за ними, вот только у него была голова на плечах. Было откровенно не по себе. Один он бы ни за что не пошёл. Ладно бы хоть с пацанами. Рома прищуренным взглядом проводил их спины, а затем они скрылись в лесу среди деревьев за их домом. Вот только он не видел, как минутой ранее в лес увели бурую корову.

Когда Рома пришёл в школу на следующее утро, на удивление не опоздав, он задумался над тем, почему в классе не было Баюновой. Узнал от Бяши, который всегда суёт любопытный нос где ни попадя, что Баюнова болеет. Рома шёпотом поделился с другом тем, что вчера видел. Бяша в очередной раз выслушивая конспирологические теории, не стал даже вдумываться, безучастно поддакивая.

В школу Кира вышла только в среду. Мать "заботливо" отзвонилась директору, сообщив о том, что старшая дочь приболела. Якобы на соревнованиях полураздетая ходила, разгорячённая, вот и продуло. Кира прибывала в тихом шоке, когда услышала, что сказала Марина по телефону. Отёк на скуле практически спал, но лопнувшая от удара кожа вряд ли разгладится. Шрам останется точно. Синяк со щеки не сошёл, но выглядел не так ярко теперь. Однако Кира не поленилась скрыть это безобразие тональником, а треснувшие губы замазала вишнёвым блеском. Засос на шее практически спал, остались только бледно-жёлтые и незаметные пятна.

Когда Кира зашла в кабинет на урок математики, она шустро заняла своё место, пока урок не начался. В классе было немного людей, Насти не было. У девушки было ощущение, будто она не ходила неделю, а то и больше. Полина стояла в конце класса у парты Антона и разговаривала с ним. Кира коротко усмехнулась, глядя на них. Все в классе знали, что Полина и так, и эдак лезет к Петрову, а тот робеет и не поддаётся на её женские чары. Кремень.

— Ну поглядите-ка, — протянула противно Катя, которая зашла в класс в компании нескольких одноклассниц. — Кто решил явиться!

Кира проигнорировала её, доставая тетрадь. Девушка огляделась, скорбно понимая, что Настя возможно не придёт, а учебника у девушки нет с собой. Понадеялась на подругу и не стала пихать в сумку.

— Ало, гараж! — повысила голос Катя.

Бяша, который зашёл следом за девочками, резко остановился и побледнел. Плотно сжав губы, он нервно оглядывал спину Кати. Рома, что стоял за другом, хмуро оглядел старосту, хлопнул друга по плечу и увёл его в конец класса. Проходя мимо парты Киры, которая неотрывно следила за Будаевым задумчивым взглядом, Рома обратил внимание на её лицо. Сильно замазано, хотя обычно она не красилась. На левой скуле будто шишка, под глазом небольшой мешок, а тональник не скрыл царапину длиной в фалангу. Ну как царапину. По коже будто ножом полоснули и треснули хорошенько. Он-то уж точно узнал почерк побоев. Ему достаточно взглянуть один раз, чтобы понять, откуда какие увечья. Рома нахмурился, но не задержался.

— Я с тобой говорю! — Катя хлопнула ладонью по парте Киры. Кира опомнилась и презрительно оглядела чужую ладонь.

— Что надо?

Катя хотела ответить, но прозвенел звонок в тот момент, когда дверь открылась и в кабинет впопыхах вошла учительница математики. Смирнова собрала пальцы в кулак, скрежетнув ногтями по поверхности стола и отошла. Последний раз мазанув по Кире надменным взглядом, староста села на своё место. Кира подняла брови и качнула головой.

— Чё доебалась... — тихо задала она себе под нос.

В начале урока учительница выяснила, что у Киры нет учебника и разгневанная отправила ученицу на предпоследнюю парту третьего ряда — к Петрову. Кира мысленно прокляла училку, которая будто назло отправила Киру в пасть тигру — к её недругам, которые сидели прямо за Антоном. Рома пристальным и пробирающим взглядом проследил за ней. Бяша не сдерживал коварной беззубой улыбки. Кира иногда глядела на его рот и ассоциировала его с новорожденным щенком или котёнком с голой десной. Антон приветственно кивнул однокласснице и подвинул учебник на середину парты.

— Спасибо, — тихо сказала она Антону.

— "Спасибо" в карман не положишь, на, — хмыкнул Бяша и скрестил руки, когда Кира обернулась к нему с таким выражением лица, что захотелось посмотреться в зеркало, не измазано ли оно чем-то противным и дурно пахнущим.

— Натурой расплатишься, — поддержал Рома, навалившись на стол, чтобы приблизиться к Кире. В нос ударил восточный запах. — Тебе же не будет трудно, да? Привычное дело.

Кира посмотрела на Рому, как на самое жалкое существо на планете, прикидывая, что бы такого сказать, чтобы он отвалил.

— В таком случае только с Антоном и рассчитаюсь, — она язвительно улыбнулась одними блестящими губами и отвернулась.

Антон покраснел и смущённо глянул на друзей. Бяша прыснул, Рома сжал челюсти.

— Оно и видно, шалава, — кинул Рома ей в спину. — Что на работе тебя отпиздили за хуёвый отсос?

Спина Киры напряглась, но на лице не отразилось ни одной эмоции. Лишь вишнёвые губы поджались. Бяша ошарашенно вылупился на одноклассницу, пытаясь разглядеть хоть что-то на её лице. Но Кира сидела на левой стороне, а Бяша по диагонали, так что не видел её разбитую скулу. Антон умоляюще посмотрел на Рому, чтобы он хотя бы на уроке помолчал. Рому это лишь раззадорило. Парень дотянулся до коротких светлых прядей и слегка дёрнул. Кира раздражённо повернулась и прошипела:

— Угомони свои влажные мечты, извращенец. Либо утащи Смирнову в толчок и засунь хуй ей в рот — глядишь, бешенство и своё, и её угомонишь. День ещё не начался, вы меня уже заебать успели.

Ошарашенно раскрыв рот на такой поток нелестной речи, Антон снова глянул на Рому, а затем на Бяшу.

— Завидуешь, что на её месте не была ты? — осклабился Рома, обнажая крепкие и заострённые клыки.

— Боже, еблан...

— Слышь, за базаром следи, шлюшка, — прорычал Рома ей в ответ. Такое обзывательство сильно разозлило парня.

— Пошёл ты, — Кира уже не сдержалась, обернувшись половиной корпуса и испепеляя Рому взглядом.

— Пятифанов, Баюнова! — прикрикнула учительница, повернувшись спиной к доске, где мелом написала тему урока. — Сколько можно уже бубнить? На перемене наболтаетесь! Ну-ка тихо!

— Извините, — буркнула Кира за двоих. Им повезло, что математичка не слышала их разговор.

Она ещё раз обернулась и убийственно глянула на Рому. Его же взгляд не выдавал ничего хорошего, кроме скрытой угрозы.

— Ребят, ну хватит уже, — взмолился Антон, опасливо бросая взгляды на спину учительницы.

Кира не выдержала пристального взгляда Ромы и отвернулась. Её с Настей парта пустовала, а подруга всё ещё не пришла. Странно, что она опять прогуливает. Неужели разболелась совсем? Кира тоскливо вздохнула, подперев левую щёку кулаком, а затем зажмурилась от боли, забыв о шишке и воспалённой коже.

В спину Антону ткнулся палец Бяши, который незаметно тянул к нему кулак с зажатым в нём клочком бумаги. Антон повернул голову и молча принял послания, тихо раскрывая бумагу. На смятом листе проступал письменный диалог друзей. Размашистым почерком Ромы и корявым Бяши было написано следующее:

"А причом тут отпиздили

На ебле у неё синяк хуёво замазан штукатуркой

Ааааа чота не видно

Ты глаза пошире разуй китаёза"

Антон тихо усмехнулся безграмотности Бяши и сквернословию Ромки, которое он даже на бумаге не мог сдержать. Кира искоса глянула на записку в руках Петрова.

— Любопытной Варваре ща в носяру заедут, — предупредил Рома тихим и низким голосом.

Кира проигнорировала его. Она разглядела одно лишь слово и вновь напряглась.

Синяк.

Рома заметил.

Кира почему-то была уверена, что одноклассник за это ещё не раз зацепится.

До конца урока их недружная компания просидела молча. Кира только пару раз перекинулась фразами с Антоном по заданиям в учебнике. Рома каждый раз поднимал голову и пронизывающе сверлил их серым взглядом. Антон будто чувствовал и, каждый раз оборачиваясь, натыкался на многозначительный взгляд Ромы и понимал всё без слов. Бяша не понимал их переглядок и хмурился недовольно.

Едва прозвенела трель звонка, Кира вскочила с места, сгребла в сумку свои школьные принадлежности и выбежала из класса, чтобы не напороться на своих нерадивых соседей. Кира предчувствовала целый день без поддержки подруги.

Когда Баюнова сбежала, парни отправились в излюбленный туалет, где школьники втихушку курили.

— Слышь, Ромк, расскажи, чё ты там увидел, на? — Бяша пихнул Рому в бок, когда они вышли из кабинета.

— Да у неё скула распухшая, — Рома ткнул себе в левую щёку пальцем, показывая наглядно, где у девчонки синяк.

— Ну может, флюс? — предположил Антон.

— Да какой, Тох... — Рома махнул рукой. — Я чё, не знаю, что ли, как разбитые хлебала выглядят?

— Откуда бы у неё синяку взяться... — задумался Петров.

— Хер её знает, на, — пожал плечами Бяша. — Ромка говорил, что батя её жуткий мужик, бля. Да я и сам видел, как дровосек-маньячелло, на. Может, он это... ну... лупит девок своих, короче.

— Что-то слабо верится, — засомневался Антон. — Её отец дружелюбный такой. Они все вроде приятные люди, улыбчивые всегда.

— Ну, бля, смотря, с какой стороны посмотреть! А Ромыч всё: "странные, да подозрительные"! Врагов напридумывал себе.

Парни спустились на первый этаж и завернули налево от лестничного пролёта.

— Да пошли вы, — Рома беззлобно пихнул друзей в плечи, но очень ощутимо. Антон так вообще пошатнулся.

Затем Рома резко остановился. Впереди из раздевалки спортзала вышла Баюнова-младшая в окружении одноклассниц. Рома оскалился, в голове созрел план.

— Нет-нет-нет, даже не думай! — запричитал Антон и хотел было остановить его за рукав олимпийки, но было уже поздно.

— Ромыч, стой! — крикнул вслед Бяша.

Рома направился к Рите широким шагом, делая вид, будто не видит её. В это было не трудно поверить, ведь девчонки едва до плеч доставали ему. Девчонки обратили внимание на его внушительную фигуру слишком поздно. Лишь одна успела отскочить в сторону, а Рита и её подружка Соня, заговорившись, врезались в крепкую фигуру старшеклассника.

— Мелкие, куда несётесь, с ног собьёте! — притворно возмутился он, а затем ухмыльнулся лишь уголком губ. — А-а-а... Ритка, здаров, не заметил.

— Р-рома... прости, мы случайно, — Рита заправила волосы за уши, цепляясь за руку подруги и исподлобья глядя на парня.

Рома подметил, что старшая Баюнова тоже исподлобья вечно взгляд косит. Вот только не такой игривый и смущённый, а совсем наоборот — обозлённый и уничижающий. Вот вроде сёстры. Вроде похожи. А всё равно кардинально разные. Парень хмыкнул.

— Симпотные косички, — обратился он напоследок к Рите, пальцем поддев светлый кончик длинных волос, перевязанный белой резинкой с бантом.

Рома растянул губы в самой дружелюбной, по его нескромному мнению, улыбке, но вот только со стороны выглядело так, будто зверь скалится. Девчонки переглянулись между собой только им понятным взглядом, провожая взглядом спину Ромки Пятифанова, одного из самых красивых старшеклассников по мнению многих девочек. Рита зарделась так сильно, что щёки зажгло. Она приложила ледяные и влажные пальцы к лицу, ошарашенно взглянув на подруг.

— Рита... — тихо произнесла не отошедшая от шока Вика. — Откуда он тебя знает?..

— Ну, он... — Рита, всё ещё отчаянно красная, хотела было сказать, что её сестра учится с Пятифановым в одном классе. Но передумала. — Да так... виделись пару раз. Он живёт недалеко от моего дома.

Подруги не услышали хвастливой нотки в голосе Риты.

— Он ещё и по имени тебя знает... — завистливо протянула Соня.

А Рите так это понравилось.

Рома отошёл на приличное расстояние, когда друзья его догнали.

— Рома, ты чего! — возмутился Антон. — Зачем ты пристал к ним?

— В каком месте пристал? — хитро усмехнулся он. — Они всего лишь вписались в меня. Ничего не произошло.

— Ага, бля, чеши, — Бяша помахал возле уха ладонью, будто лапшу стряхивает. — Мы тя не знаем, что ли? Давай, выкладывай, чё задумал.

— Да ничё такого, чё завелись-то? Просто поприкаловаться над Баюновой хочу.

— Чем тебе Ритка не угодила? — Бяша выгнул бровь.

Парни, не сговариваясь, зашли в тот самый туалет.

— Тупица, причём тут она? Я про Киру.

Пристроившись на подоконнике и открыв форточку, Бяша с Ромой закурили, Антон стоял напротив них.

— А-а-а... — понимающе протянул Бяша.

— А я вот не понимаю, зачем тебе это? — Антон раздражённо нахмурился и скрестил руки на груди. Одобрения от Антона Рома всё равно не ждал.

— Потому что затрахала меня эта пигалица белобрысая, — бросил он, затянувшись. И без того худые щёки впали. — Чтоб не выёбывалась больше, поиздеваюсь. Может, хоть за языком следить начнет и поймёт, с кем базарит.

— Но сестра её тебе ничего не сделала! — вспыхнул Антон. — С какой стати ты с ней будешь это все проворачивать?

— Тох, тебе какое дело, а? — устало спросил Рома, наклонив голову.

— Мне?.. — Антон задохнулся от негодования. Он то открывал, то закрывал рот, пытаясь хоть какую-то претензию выдавить. Но то ли от наглости Ромы, то ли от его тупости, Антон просто обомлел. — Неужели я объяснять ещё должен?!

Антон впервые разозлился на Рому. Он так хотел стукнуть ему по его тупой башке, чтобы осознал, что так с девчонками не поступают! А уж тем более не вовлекают младших сестёр в разборки между старшими...

— Ты имбецил, вот ты кто! — смог наконец выдавить из себя Антон. Рома поперхнулся дымом. — Говоришь налево и направо о своём кодексе чести, а на деле пустозвонишь!

— Это я-то? — глаза Ромы опасно прищурились. Густые брови сдвинулись к переносице. Раньше Антона это пугало, когда они ещё не дружили. А сейчас парень был настолько разозлён на друга, что его бы и излюбленный Ромкой нож не испугал. — А ты не прихуел, а? Ты на чьей стороне вообще?

Бяша молча наблюдал, предпочитая не встревать в перепалку. Ещё крайним сделают.

— Я на стороне здравого смысла! Будь у тебя сестра, ты бы в жизни так себя не вёл! Тебе не понять, каково это — переживать за неё, лишь бы с ней ничего плохого не случилось!

— Тох, то, что с Олькой произошло — другое... — Рома сжал пальцами прикрытые веки, а затем резко замолчал, осознав, что ляпнул.

— Ромыч, блять! — рявкнул Бяша.

Пятифанов раскрыл глаза и глянул на остолбеневшего Антона. Рома впервые в жизни почувствовал такой едкий и гадкий стыд, что уши загорелись. Сердце так больно забилось в груди, в горле застрял ком, хотелось блевануть.

— Тошик, прости, ты же знаешь... я с дуру ляпнул. Не подумал...

— Тох, не слушай этого долбаёба, на! — Бяша выкинул недокуренную сигарету в форточку и спрыгнул с подоконника. Он схватил друга за плечи, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но Антон буравил Рому таким взглядом... Парни даже эмоции не могли его распознать, настолько всё было хреново. — Э, приём! Ты уснул там?

Попытка Бяши отшутиться не увенчалась успехом. Антон, даже не прикладывая усилий, отошёл от Бяши и молча вышел из туалета. От стыда друзья даже не стали его останавливать.

— Кто тебя за язык твой плешивый тянул, а, бля? — недовольно буркнул Бяша, через плечо глянув на посеревшего Рому.

Рома поджал губы и нахмурился пуще прежнего, пряча стыд за маской раздражения. Мысленно надеялся на то, что Антон сам отойдёт. Он не привык извиняться и никогда этого не делал даже перед матерью.

Тем временем ничего не подозревающая Кира, когда выбежала из класса, решила спрятаться от вездесущего Ромы хоть где-то. Нашла укромное место у входа в начальную школу. Тут она уселась на скамейку у стены и достала книгу, чтобы хоть как-то отвлечься. Как же взбесил этот Пятифанов! Очень хотелось закурить, но она решила перетерпеть, а не идти в самый дальний заброшенный туалет, боясь напороться там на Рому и его свору. И как только Петров вписался в их компанию дурную? Вроде нормальный пацан, умный, а возится с этими без пяти минут уголовниками.

Кира достала свою книжку, чтобы наконец уже дочитать её до конца. Оставалось всего где-то три главы. Все эти "выходные", что Кира провалялась в своей комнате, она не делала ничего. Читать очень хотелось, но заплывший глаз мешал. Она отоспалась на несколько месяцев вперёд за эти пять дней. Лишь вчера её лицо выглядело более-менее прилично. Но синяк под глазом, опухшая скула с рассечённой кожей никуда не исчезли, как бы она ни мазалась бадягой и различными мазями от отёков. Кость перестала сильно ныть, это радовало.

Не заметив, как быстро кончилась перемена, Кира вздрогнула от звонка, бросила книгу в сумку и впопыхах побежала на ОБЖ.

"Чёрт, чёрт, чёрт", — ругалась она мысленно.

Забежав в класс, Кира схватилась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах от своего ускоренного бега. Напоролась на удивлённый взгляд Фёдора Дмитриевича и... разгневанный Татьяны Александровны... Кира натужно сглотнула.

— Извините за опоздание, — пролепетала она. — Можно...

— Баюнова, прямо сама прыгнула в капкан! — съязвила химичка. Класс рассмеялся, вот только учительница даже не улыбнулась. Её взгляд плавил на месте, заставляя хотеть сжаться в позу эмбриона. — Я как раз искала тебя!

— А что случилось?.. — робко посмела поинтересоваться она. Кира заметила в костлявой руке химички свою тетрадь для лабораторных работ.

— Не понимаешь, да? — было видно, что учительница еле держит себя в руках. У Киры сложилось впечатление, что она сейчас вцепится своими ногтями в лицо девушки. — Может, вот это безобразие тебе объяснит, что случилось?!

Кира вздрогнула от звонкого крика. Тонкая фигурка Татьяны Александровны процокала шпильками в сторону Киры. Химичка замахнулась тетрадкой, а Кира зажмурилась и приготовилась получить хлёсткий шлепок по лицу. Но тетрадь шлёпнулась на быстро вздымающуюся грудь школьницы. Кира машинально прижала ладонями тетрадь к себе, опасливо глядя на учительницу.

— Открывай, — приказала она, уперев руки в узкие бока. — Давай-давай, не робей! Когда ты безобразие всякое рисовала, ты посмелее была! Бегом! Последняя лабораторная!

Кира дрожащими руками пролистала страницы, не глядя на класс. Все наверняка с интересом и даже злобным удовлетворением следили за этим спектаклем. Найдя страницу, Кира перестала шевелиться. А затем её так тряхануло, что листочки в тетради зашуршали.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — заверещала учительница, широко взмахнув руками. Кира поморщилась от звонкого крика и страха.

Этого быть не может...

Откуда это здесь...

Кира точно не делала этого. Затем в голове щёлкнул тумблер. Она медленно повернула голову и нашла нагло ухмыляющегося Пятифанова, который беспечно закинул руки за голову и самодовольно глядел на Киру.

— Татьяна Александровна, это не я...

— А КТО?! Я РИСУЮ ДЕТОРОДНЫЕ МУЖСКИЕ ОРГАНЫ ПО-ТВОЕМУ, БАЮНОВА?! ЧТО, ПОЛОВОЕ СОЗРЕВАНИЕ ЕЩЁ НЕ ОТПУСТИЛО?!

На полях, прямо рядом со строкой "Лабораторная работа" был пририсован член. И ладно бы карандашом. Но нарисован он был жирной подтекающей ручкой. А Кира и не заметила. Девушка хотела провалиться сквозь землю. Даже страх перед химичкой не удержал класс от взрывного смеха.

— ЗА МНОЙ, К ДИРЕКТОРУ! ЖИВО! — химичка больно схватила Киру за предплечье и повела за собой как нашкодившего щенка — тыкать носом в лужу.

Кира оглохла от страха. Ноги онемели и запутывались. Она и представить не могла, что её может ждать в кабинете директора. А уж тем более какие после могут быть последствия.

"Пятифанов, блять... убью сучару", — мысленно зареклась она.

Химичка залетела как фурия в кабинет директора, затаскивая за собой зашуганную ученицу. На своём рабочем месте сидел морщинистый невысокий мужичок в пиджаке, который облегал пухлое тело впритык. Директор наскоро отложил прозрачный пакетик с хрустящими вафлями в ящик стола, утёр лицо и отряхнул рубашку от крошек. Быстро-быстро прожевав, он круглыми глазами смотрел на учительницу. Не дожидаясь разрешения говорить, химичка вновь заверещала.

— ПЁТР ЕФИМОВИЧ, ЭТО ПОЛНОЕ БЕЗОБРАЗИЕ!

— Татьяна Александровна, вы чего? Что такое? — директор выглядел довольно сконфуженным. Возможно подумал, что учительница имела в виду его небольшой перекус.

— Я ПРОВЕРЯЛА ТЕТРАДИ С ЛАБОРАТОРНЫМИ...

— В самом деле, Татьяна Александровна! Ну сбавьте тон!

Учительница глубоко вздохнула, ноздри тонкого носа затрепетали.

— В своей тетради для лабораторных работ Баюнова начертила вот какие художества! — учительница хлопнула тетрадью по столу директора, от чего тот подпрыгнул. — Вот, пожалуйста! Полюбуйтесь!

Кира во все глаза смотрела на то, как директор скептично оглядывал страницы, пока не остановился на самой последней. Он слегка покраснел от увиденного, поправив пальцем ворот рубашки, которая вдруг стала душить.

— Это... — он задохнулся от возмущения. — Это что такое... Баюнова! Что это за дела?!

— Да не я это... — устало ответила Кира.

— Молчать, бесстыдница! — директор стукнул кулаком по столу. — Где это видано, чтобы ученики нашей школы такое непотребство чертили! На уроке! В рабочей тетради! Ты же девочка, Баюнова!

Кира чуть не закатила глаза по двум причинам: из-за дурацкого напоминания о том, какой у неё пол, и из-за того, что ей не верят.

— Мало того, что рисует тут... всякое... всякие свои фантазии недетские! Так ещё и спит на моих уроках!

— Это ни в какие ворота, — поддакнул директор, качая головой. Он потянулся к записной книжке с номерами телефонов возле старенького телефонного аппарата. — Родителей в школу, Баюнова, сегодня же! Пускай проводят с тобой воспитательные беседы, сил уже нет моих! Весь десятый класс кошмарила меня! Я поседею полностью из-за вас всех скоро!

— Отец работает, — быстро произнесла она до того, как директор нашёл номер домашнего телефона их семьи.

— Значит, мать вызовем! — упрямо продолжал он искать, водя пальцем по строчкам.

— Она не в городе, — нагло соврала девушка.

— Это что такое, а?! — уже не выдержал директор, повысив голос почти до визга и отрываясь от поиска. — Мне что, домой к тебе заявиться, чтобы сообщить обо всём?!

— Нет... я завтра попрошу отца приехать, честно. Только не звоните.

Пётр Ефимович поджал тонкие морщинистые губы, запыхтел недовольно, но захлопнул блокнот и отодвинул обратно к телефону.

— Смотри мне! — он пригрозил Кире пальцем. — Если, не дай бог, после уроков с отцом в моём кабинете не окажетесь — пеняй на себя! Мигом полетишь из школы!

Кира кивнула, потупив взгляд. Хотелось и ржать, и взорваться от раздражения одновременно. Директор махнул небрежно, бросил утомлённое "свободна", и Кира вылетела из кабинета. Вернулась на урок, бесцеремонно прерывая учителя ОБЖ, прошла на своё место и шумно плюхнулась на стул. Сумка с грохотом упала на пол.

— Всё? Напсиховалась? — раздражённо произнёс учитель. Кира молча буравила его тёмным взглядом. — Могу продолжать? Так... на чём мы остановились...

Оставшиеся пятнадцать минут урока Кира не слушала, подперев здоровую щёку кулаком и глядя в окно. Погода стояла пасмурная, школу накрыло полумраком. Свет из трещащих ламп был слабым, освещение в классах и коридорах плохое. От этого жутко хотелось спать. Особенно после почти бессонной ночи Кира клевала носом, уже не слыша голоса вокруг. Все звуки слились в один монотонный бубнёж.

Рома со своей последней парты частенько обращал внимание на спину Киры. С каждой минутой спина девушки расслаблялась всё больше, голова склонялась к парте всё ниже. В голове возникло воспоминание минувшей ночи, где Рома уже во второй раз видел, как Баюновы выходят из дома под покровом темноты и уходят за дом — в лес. Следом за этим он вспомнил разъярённую химичку и зажатую Баюнову. Тогда он еле сдерживал смех от испуга на её лице.

— Чё пялишь, на? — тихо поинтересовался его друг. Антон обернулся на голос Бяши и заметил, что Рома завис.

— Я опять их видел ночью, — так же тихо ответил Рома, стараясь не привлекать внимание учителя.

— Кого? — уточнил Антон. Хоть он и всё ещё был зол на друга, но любопытство тяжело было сдерживать.

— Леших, — закатил глаза Бяша. — Опять он шарманку свою завёл...

— Да ты заебал не верить, — возмутился Рома, не повышая голос. А затем кивнул на развалившуюся на парте Киру. — Вот этих видел. Семейку её, из дома ночью куда-то в лес опять попёрлись.

— Ну пошли и пошли, какая разница, какие у кого тараканы в голове? — пожал плечами Антон, даже не смотря на друга из-за обиды. — Может, просто так ходят. Или традиция какая семейная, мы же не знаем.

— Много ты таких традиций видел, а? — буркнул Рома.

— Ромк, может, приснилось? — с надеждой спросил Бяша. — Или привиделось в темноте.

Рома упрямо покачал головой, сверля дырку в светлом затылке.

— Ага, в посёлке у каждого второго скот пропал, эти нефоры по ночам в лесу шастают, а приснилось это всё мне.

— Ты чё, думаешь, они замешаны в этом? — скептично поинтересовался Бяша.

— Не знаю, — Рома пожал плечами. — Нечем крыть.

— Вот именно, — Антон поправил очки на переносице. — Нет никаких доказательств, и сам себе что-то додумываешь.

Рома не стал отвечать, зная, что если они продолжат эту тему, то переругаются в пух и прах. А этого ему очень не хотелось, особенно после того, как он наговорил Антону неприятных вещей.

☽☭☾

На следующий день после уроков Кира дождалась, когда приедет отец, который ради встречи с директором отпросился с работы, и отправилась вместе с ним в его кабинет. Иван был уставший и злющий как чёрт после работы. Кира лишний раз старалась не дышать рядом с ним и шагала беззвучно.

Рома, когда вышел из раздевалки, увидел, что Баюновы завернули за угол и направлялись они в сторону кабинета директора. Одного мгновения хватило, чтобы по его походке, опущенным плечам и нахмуренным густым бровям понять — на глаза Ивану Баюнову лучше не попадаться. Особенно Роме. Парень сдвинул широкие брови к переносице.

— Ты чё встал, на? — Бяша хлопнул Рому по плечу.

— Там Баюнова с отцом попёрлась к директору, — ответил он, поправляя рюкзак на плече.

— И чё?

— Да походу пизды получит щас, — Рома выгнул губы подковкой и пожал плечами.

— За твои художества? — Антон приподнял бровь. — И надо оно тебе было?

— Да похуй, — махнул рукой Бяша. — Погнали, Тох, проводим.

Когда они двинулись к выходу, Рома заметил сидящую на скамейке Риту, которая махала в воздухе ногами и ковыряла ногти. Она подняла голову, когда услышала мальчишеские переговоры и наткнулась на стальной взгляд Ромки. Щёки моментально порозовели. Рома усмехнулся и незаметно подмигнул девчонке, выходя наружу. Рита приложила ледяные пальцы к щекам и потупила взгляд от смущения.

Тем временем, Кира с отцом уже заходили в кабинет.

— Кто там? — подал голос директор, сидя на своём кресле. Увидев хмурое лицо Киры, а за ней такое же недовольное и хмурое её родителя, он протянул. — А-а... Баюнова, ты. Иван Игоревич, добрый день!

— Да какой уж добрый... — недовольно бросил он, со вздохом усаживаясь в гостевое кресло напротив стола директора, не спрашивая и не дожидаясь разрешения. Он устало потёр глаза пальцами, развалившись на кресле как у себя дома. Кира робко встала за спиной отца.

— Кхем... ну... да, не сказать, что по добрым вестям вызвал Вас сюда.

— А в чём проблема? — незаинтересованно спросил Иван, оглядывая кабинет. Школа выглядела на тройку с минусом, а вот кабинет директора явно был обставлен недёшево.

— А Кирочка Вам разве не сказала?

Кира скривилась на такое уменьшительно-ласкательное прозвище в свой адрес. От старого и противного дядьки звучало это неправильно.

— Нет. Мне, если честно, не особо-то и интересно.

— Как... как не интересно?

— Послушайте, — тон Ивана сменился с уставшего на серьёзный и даже угрожающий. — Я работаю на лесоповале. Устал, как не знаю, кто. Мне вчера дочь сообщила, что я зачем-то должен явиться сюда разбираться с какой-то холерой в школе. Потрудитесь объяснить, что она натворила, иначе я не вижу смысла тут задерживаться после тяжёлого рабочего дня.

— А! Конечно-конечно, — засуетился директор, доставая из выдвижного ящика уже изрядно потрёпанную тетрадь после вчерашних истязаний от химички. — Вот!

Директор раскрыл тетрадь на нужной странице, демонстрируя произведение рук Пятифанова.

— Полюбуйтесь! Это недопустимо, чтобы ученица нашей школы подобное рисовала и подсовывала учителям! Одиннадцатый класс в конце концов! Бедная Татьяна Александровна, её чуть Кондратий не хватил!

— И это всё? — скептично спросил Иван, исподлобья глянув на мужчину перед собой. Директор на секунду впал в ступор, не до конца осознавая, что его сейчас спросили. — Нарисовала в тетрадке, простите, письку? И ради этого меня надо было дёргать? Ради этого я должен был у начальника с работы отпрашиваться и краснеть перед ним, что меня директор вызвал в школу из-за старшей дочери?

Иван разочарованно покачал головой, поднялся на ноги и направился к выходу, даже не взглянув ни на тетрадку несчастную, ни на директора.

— Если ещё раз вызовите по такой чепухе, можете даже не ждать моего прихода, — устало бросил он через плечо. Уже в коридоре послышался его голос. — Кира, пошли.

— До свидания! — слишком воодушевлённо попрощалась она, разведя руки в стороны.

Всё это время директор сидел с приоткрытым ртом, совершенно не зная, как реагировать на то, что произошло в кабинете.

— Ты почему вчера не объяснила, по какой причине вызывают? — недовольно спросил отец. — Сказала бы, я б сразу дал знать, что не пойду.

Кира пожала плечами, потупив взгляд. Иван вздохнул, более мягко посмотрев на дочь. Она, конечно же, этого не заметила.

— Матери ничего не говори, — сказал Иван, не глядя на дочь. — И я не скажу. Хрыч старый, надо же было по такой глупости вызвать. И зачем ты это нарисовала?

— Да не я это, всем уже сказала. Никто не верит, — обиженно буркнула Кира.

— Дел поважнее будто у учителей здесь нет. Нарисовала и нарисовала, — фыркнул отец.

— Я думала, ты как обычно ругаться будешь.

— На это? Не смеши меня.

Они уже подошли к выходу. Рита, увидев семью, тут же подскочила на ноги и взяла в руки сумку, чтобы не задерживать и не злить отца. Он кивнул младшей на выход и она без слов его поняла. Подвозить девочек на тренировки не стал, утомился настолько, что веки еле держал открытыми, борясь с сонливостью. Поэтому сёстры отправились в Дворец Культуры пешком.

Настроение было до сих пор подпорченное из-за Пятифанова и его "прикола". Рита не замечала плохого настроения сестры, которая грозовой тучей шла позади неё и дымила как не в себя от нервов. Рита до сих пор была растерянна и приятно удивлена вниманием Ромы. Пусть даже так нелепо врезавшись в него на глазах у подруг, она всё равно обрадовалась встрече. Когда она поняла, что это был именно Рома, сердце подскочило и узел в животе тяжело скручивался, не позволяя глубоко и спокойно вздохнуть. Вот и сегодня Рома напомнил о своём существовании. У Риты до сих пор трусились руки.

Кира видела, что сестра витает в облаках и по-тупому лыбится.

— Ты чего довольная такая? — хмуро спросила она, бросая бычок в грязь.

— А? — опомнилась Рита, растянув губы в мечтательной улыбке. — Да так, день хороший...

Рита заправила волосы за ухо и смущённо улыбнулась, заставив старшую сестру нахмуриться ещё сильнее из-за её странного сегодня поведения. Рита повернула голову.

— Ну что?

— Подозрительная, — Кира прищурилась.

— Не правда... всё как обычно... — Рита потупила взгляд, начав судорожно оправдываться.

— Уж надеюсь, — проворчала Кира, решив замять эту тему, однако она её не забыла.

На тренировке тренер всё расхваливал Киру за её успехи и почти-победу на соревнованиях. Хоть в глубине души она чувствовала обиду за второе место, ей было лестно слышать похвалу тренера, который обычно орал и требовал от неё немыслимых результатов. Но также она испытывала дикую неловкость. Не сказать, что все в команде были рады этому. Скорее наоборот — никто не радовался за Киру. Будь здесь Настя, она бы присоединилась к тренеру. Вот только та и на тренировку не пришла. Видно, совсем плохо. Кира решила навестить подругу после тренировки.

Атмосфера в команде стала напряжённой, девочки видели в Кире теперь лишь соперницу. Девушка кожей ощущала враждебный и сопернический дух по отношению к ней. Приходилось стоически выдерживать на себе давящие взгляды. Самый тяжёлый взгляд получала она от Алёны, которую раздражало, когда тренер хвалит кого угодно, особенно Баюнову, но не её саму.

Алёна так обозлилась на Киру, что во время бега решила подставить её и поставить подножку сопернице. Когда тренер отвернулся, Алёна сделала вид, что её случайно повело в сторону, и она, подгадав момент, резко стукнула своей ногой Кире по пятке. Кира не ожидала этого, а соответственно не успела вовремя среагировать, запнувшись и плашмя упав на деревянный пол, послышалось эхо от грохота. Ладони и колени мгновенно стесались, заносы вошли глубоко в кожу на руках.

— Сука! — заорала на весь зал Кира. Ободранную кожу жгло, колени и ладони покрылись мелкой росой крови. — Какого чёрта, Алёна?!

— Упс!

— Так! Что вы тут обе устроили, а?! — подлетел разгневанный тренер, за предплечье поднимая Киру. — Это что за выражения, Баюнова?!

— Она под ноги полезла! — тут же атаковала Алёна, ткнув в Киру пальцем. Кира шлёпнула Алёну по руке, нахмурившись.

— Не тыкай в меня!

— Обе угомонились сейчас же! — рявкнул он на обоих, но дёрнул за руку Киру, которую всё ещё не отпустил. — Баюнова, тебе дорожки мало? Ты чего лезешь ко всем?!

— Я по своей полосе бежала! Она пнула меня! — Кира махнула ладонью на актрису, которая состроила уязвлённый вид.

— Баюнова! — гаркнул ещё громче тренер. — Ты у меня щас таких звездюлей получишь за враньё!

— Но я не вру!

— Молчать! Ты посмотри на неё, а! Когда тебя взрослый, а уж тем более тренер отчитывает, ты должна молчать в тряпочку, опустив глазки в пол, поняла меня?! Бесстыжая! До конца тренировки теперь будешь на скамейке сидеть! Только попробуй вякнуть, на неделю отстраню от тренировок!

— Но..!

— НА ДВЕ НЕДЕЛИ, БАЮНОВА! Если не замолчишь сейчас же, помяни моё слово, на две недели можешь забыть дорогу сюда!

Киру затрясло от злости и несправедливости. Почему Алёне верили, а ей — нет?!

— Марш! Попробуй только с места сдвинуться!

Кира развернулась и тяжёлым шагом прошла до скамеек, с грохотом опустив свою пятую точку на скрипнувшую древесину. Ненавидящим взглядом смотрела на всех вокруг, но чаще всего на Алёну. Кира мысленно молилась, чтобы Алёна запнулась о собственную ногу и вспахала зубами деревянный пол. Желательно так, чтобы стать похожей на Будаева. Она так была поглощена мысленными посылами своих мстительных желаний в космос, что не заметила, как сбоку от неё выросла крепкая и высокая фигура Пятифанова.

Кира зло зыркнула на него и его протянутую ладонь с зажатым в ней полотенцем.

— Что?

— Возьми, чё лупишь? Щас кровью истечёшь, — раздражённо сказал он, махнув перед её лицом синим полотенцем. — Чистое, не корчись.

Кира не стала припираться с ним — по коленям и вправду заструились красные полосы. Но она из принципа не стала брать, игнорируя протянутое полотенце.

— С чего ты вдруг такой доблестный стал?

— А ты что, на рисунок до сих пор обижаешься?

Кира поражённо усмехнулась, покачав головой.

— На рисунок хера в моей тетради? Которую смотрела химичка? Нахрена ты это сделал, объясни?

— Смешно же, ну, — усмехнулся Рома, усаживаясь на скамью рядом.

— Да, оборжаться, — буркнула она. Убивать его она передумала. Настроения не было.

— На, возьми, — Рома не выдержал и всучил ей в руки полотенце. — Смотреть уже не могу на тебя. Вытрись.

Кира не хотела пачкать одежду и кроссовки, так что стала прижимать полотенце к ранкам.

— Это не значит, что я тебя простила.

— Мне и не нужно твоё прощение, лишь бы пол не пачкала.

Кира прищурилась на Рому, а он довольно ухмыльнулся.

— Какой ты бесячий, господи, — она шлёпнула полотенцем о скамью, принимаясь пытаться вытащить занозы из ладоней.

— Пятифанов, ты чего развалился тут? Хватит прохлаждаться, давай, пошёл! — крикнул ему издалека Сурен Вартанович.

Рома сматерился себе под нос и ушёл молча. Проводила его Кира тяжёлым взглядом.

Она сидела до самого конца тренировки и пыталась вытащить хоть одну занозу, но всё тщетно. Кира так распсиховалась, что разодрала себе ладони ещё сильнее. Когда злой из-за выходки девочек Михаил Алексеевич отпустил команду, Кира не попрощалась и пулей забежала в раздевалку, по дороге прихватив Ромкино полотенце. Не стала переодеваться, только в уличные кроссовки переобулась, скидала все вещи в рюкзак и стала ждать сестру на улице.

Девушку всё ещё потряхивало от злости и обиды. Она курила уже вторую сигарету, всё никак не получалось успокоиться. Хотелось пнуть мусорное ведро, чтобы мусор подбросило высоко вверх. Сломать пару веток кустиков рядом с лавочкой.

Прошло несколько минут, она вроде стала успокаиваться. В это время из ДК вышли девочки с её команды во главе с Алёной. Баюнова, завидев одноклассницу и по совместительству соперницу по спорту, направилась прямиком к ней. Кира исподлобья следила за её приближением, держа губами сигарету.

— Чё припёрлась?

— Да поинтересоваться, не болит ли у тебя ничего, — Алёна хитро улыбнулась и обернулась на подошедших подружек.

— Иди нахуй, Алён, — не стала церемониться Кира. Алёна и другие девочки ахнули.

— В смысле? Я же поинтересовалась просто!

— Дуру из себя не строй, сучка, — прорычала Кира, поднимаясь на ноги и выплёвывая сигарету ей под ноги. Алёна отскочила. Теперь Кира не смотрела на неё снизу вверх, так как сама была немного выше. Алёна отшагнула и нахмурилась. — Я что, не знаю, что ты специально мне под ноги полезла?

— Баюнова, ты в своём уме? — Алёна удивлённо захлопала ресницами. — Я разве стала бы такое делать, девочки?

Она обратилась к своим подругам. Надя и Даша отрицательно покачали головами.

— Видишь? Никто не верит, что я могу так сделать.

— А ты этим и пользуешься? — Кира едко ухмыльнулась. — Можно подставлять кого угодно и выходить сухой из воды. Вы бы, девочки, поосторожнее с ней были. Она и вас подставит, как пить дать.

— Не выдумывай, — Алёна закатила глаза. — Ладно, девочки, идём. Чего нам тут время тратить...

Алёна уже развернулась, чтобы уйти, но Кира цепкими пальцами больно впилась в её локоть. Надя и Даша тут же загалдели, требуя отпустить подругу.

— Ай! Что ты творишь, больная?! Отпусти!

Кира нагнулась к уху Алёны и угрожающе тихо зашептала.

— Только попробуй ещё раз такую хуйню выкинуть. Я тебе все волосы выдерну и ноги переломаю. Забудешь, как ходить.

— Отпусти меня, ненормальная! — заверещала Алёна, дёргаясь. Но чем сильнее она вырывалась, тем больнее сжимались пальцы на хрупкой девичьей руке. — А-ай!

— Ты что, не видишь, что ей больно?! — взвизгнула Даша. Но девочки при этом не делали попыток освободить подругу из тисков соперницы. Попросту боялись.

— Э! Вы чё устроили тут?! — послышалось недалеко от них. Кира обернулась, не разжимая пальцы, и увидела нахмуренного Ромку. — Баюнова, угомонись!

Он опустил тяжёлую руку ей на плечи и силой оттащил от Алёны. На глазах пострадавшей выступили слёзы боли и страха. Рука покраснела из-за того, что ногти Киры больно впились и царапнули кожу Алёны, когда Рома рванул Киру на себя.

— Озверела в край уже?! — Рома тряхнул Киру за плечи, она извилась и вырвалась из его рук, раздраконенная глядела на него. Затем он обернулся на девочек. — В порядке?

— Какой в порядке, Рома?! — тут же заорала Алёна. Из голубых глаз брызнули слёзы, русые волосы растрепались от непродолжительной битвы. Она указала на три короткие взбухшие полосы на руке. — Она мне руку разодрала!

— А если она заразит Алёнку чем-то?! — подначивала Даша. Лишь Надя стояла в стороне и не встревала, переводя карий взгляд с девочек на Рому. — Хотя ты, Ромка, вроде как не заразился от неё ничем, да? Стоило бы, конечно, в поликлинику сходить, провериться...

— Чё ты несёшь, сука?! — Кира двинулась на Дашу, замахиваясь кулаком.

Рома успел вовремя перехватить непутёвого боксёра поперёк туловища, уводя её обратно себе за спину. Став живой преградой между разъярённой Кирой и сжавшимися легкоатлетками, Рома с каменным лицом выдерживал несильные удары по плечам, когда Кира пыталась обойти или хотя бы сквозь него дотянуться хоть до кого-нибудь. Она сквернословила так, что девочки застыли на месте, никогда прежде не слышав такие слова.

— Всё, заебала! Успокойся, психованная! — Рома вновь перехватил Киру, сжав в кольцо рук. — Девки, уходите. Нехер стоять тут.

Девочки опомнились и быстрым шагом ушли, получая вслед очередную порцию мата и угроз.

— Баюнова, блять, хватит! — Рома с силой усадил её на лавочку и встал вплотную, чтобы она не вскочила и не побежала вдогонку за ними. Плечи гудели из-за нескончаемых ударов. Мысленно он удивился, откуда в ней столько энергии. — Как псина бешеная!

— А ты какого чёрта лезешь?! Кто тебя просил?! — Кира дёрнулась в попытке убежать, но Рома пригвоздил её к спинке лавочки, удерживая узкие плечи горячими ладонями. — Отпусти, гандон! Не лезь не в своё дело!

Рома дёрнул её за плечи и приложил лопатками о скамейку ещё сильнее, у Киры даже дыхание на секунду спёрло.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты язык за зубами держала, — прорычал он.

— И что ты сделаешь?!

— Не доводи до греха, Баюнова, — Рома предупреждающе качнул головой. — Пока я контролирую себя.

— А что тут такое? — неожиданно раздался голос Риты за спиной Ромы. — Вы ругаетесь?

— Не, — Рома отошёл от Киры, последний раз глянув на неё убийственным взглядом. — Болтали.

— Кира! Что у тебя с коленями? — Рита тут же подбежала и наклонилась к её ногам, рассматривая содранную кожу ближе. Она даже не заметила как тяжело и судорожно вздымается грудная клетка старшей сестры от ярости. Кира неотрывно буравила Рому взглядом. — Ах! А с ладонями что?!

— Рита, отстань, — проворчала Кира, выдёргивая свои руки из маленьких ладошек сестры. Она схватила рюкзак за лямку и закинула на плечо. — Пошли домой уже. Задолбалась ждать.

— Даже "спасибо" не скажешь? — бросил им в спину Рома, разведя руки в стороны.

Кира обернулась и смерила его презрительным взглядом.

— За что? За то, что лезешь не в своё дело?

— За то, что кровопролитие остановил, — усмехнулся он, обведя её лицо и фигуру насмешливым взглядом. Серые глаза задержались на коленках. — Хотя без этого всё равно не обошлось.

Кира фыркнула и направилась на выход с территории ДК. Рита последовала за сестрой, бросая заинтересованные взгляды на Рому. Её щёки покраснели и она резко отвернулась, когда парень нагнал сестёр.

— Чё ты приклеился? — вспылила Кира, не сбавляя шаг.

— Нам всё равно в одну сторону.

— А ты не можешь по другой дороге пойти? По более длинной желательно, чтобы мы точно не пересеклись, — огрызнулась она, прищурившись.

— Завали уже, — Рома закатил глаза. — Буду я ещё ради тебя тут другой путь искать. Губу закатай.

Кира сжала челюсти, чтобы при сестре не сматериться случайно.

— Так... а что всё-таки с твоими ногами и руками? — робко подала голос Рита.

— Упала во время бега, — неохотно ответила Кира.

— Алёнка ей подножку поставила, — добавил Рома. Кира многозначительно посмотрела на него, мол "и зачем ты сказал?". — Завидует сестре твоей, наверное.

— А почему? — тут же оживилась Рита, предвкушая впервые нормальный разговор с Ромой. Кира подняла брови и вопросительно глянула на сестру.

— Потому что она её выиграла на соревнованиях, — Рома вполне даже мило улыбнулся воодушевлённой Рите, а затем посмотрел Кире в чернющие глаза. — Вот и обиделась.

— Ну и дела-а... — протянула девочка.

Кира закатила глаза. Она шла широким шагом, чтобы поскорее добраться до дома и избавиться от неприятной компании Пятифанова. Чтобы не страдать от неловкости и занять чем-то руки, Кира достала сигарету и закурила. Она краем глаза заметила, что Рома на неё пялится, и повернула голову. Поняла его взгляд, который был устремлён на полупустую пачку в её руках, тяжело выдохнула и протянула ему "Космос". Рома молча вытащил себе сигарету, а затем с помощью её зажигалки подкурил.

Денег у него сейчас было впритык, сигареты себе пока что не покупал. Поэтому стрелял у всех подряд как мог. Дома разворошил все свои и старые отцовские заначки, теперь и там ничего не было.

Рита шла молча, хотя обычно она плевалась и демонстративно кашляла, когда сестра курила рядом с ней. Однако, Кира заметила, при Роме она так не делала и подозрительно поглядывала на него. Кира решила, что не станет при нём ничего выяснять и обсудит это с Ритой наедине. Пусть хоть упирается, закатывает истерики, плевать. Кира выбьет из неё правду.

Рома погрузился в свои мысли, вышагивая на расстоянии вытянутой руки от Киры. Смеркалось. Становилось прохладнее. Кира пожалела, что не сменила спортивные велосипедки на школьные брюки, потому что от холода и разодранной кожи ноги покрылись мурашками. Она плотнее застегнула олимпийку по горло и укуталась в неё сильнее, но это мало согревало.

— Что-то ты совсем не по погоде оделась, — заметила Рита. — Скоро октябрь, а ты в шортах до сих пор ходишь.

— Мне было лень, — буркнула Кира.

Из-за того, что темнело очень быстро, Кира переживала, что они каким-то магическим образом снова забредут в лес и выйдут там, где им вообще было не по пути. Однако присутствие Ромки почему-то придавало уверенности, что так не будет. Но это не отменяло стойкого ощущения, что за ними следят из леса. Каждый день по дороге в школу, в ДК или домой сопровождался ощущением подглядывания. К сожалению, Кира знала, что это не просто ощущение. Ей так не просто кажется. Рита ощущала настроение сестры кожей и сама насторожилась, держась к Кире поближе.

— Что... опять? — тихо спросила она. Кира медленно перевела многозначительный взгляд на младшую сестру, заставляя прикусить язык.

— О чём вы? — вышел из раздумий Рома.

— Ни о чём, — тут же ответила ему Кира, а затем резко остановилась и замерла как зверь перед светом фар.

— Ты чё? Больная? — Рома иронично поднял брови, обернувшись на одноклассницу. А затем покрутил пальцем у виска. — Шарики за ролики?

— Тише, — шикнула она на него.

Рома насмешливо хмыкнул и покачал головой, не веря, что добровольно решил пойти с этой ненормальной. Он посмотрел на её младшую сестру, которая вторила Кире. Теперь он нахмурился, потому что обе Баюновы не шевелились и не дышали. Глаза бегали по округе, что-то выискивая. Прислушивались к вдруг притихшим звукам вокруг. Рома и сам удивился такой резкой тишине. Он стал топтаться на месте, оглядываясь и пытаясь разглядеть то, что искали его спутницы.

— Чё это за фонарики?

— Не шуми ты! — прошипела Кира, хватая Рому за руку и заставляя его замереть на месте. Рома удивился, но послушался. От напряжения не стал вырывать руку. Ему было жутко интересно, так сильно хотелось узнать, что они пытались увидеть или услышать. Но он продолжал молчать. Чувствовал почему-то, что сейчас надо делать именно так.

— Кира... — вдруг жалобно зашептала Рита, голос в конце сорвался.

Кира повернула голову в сторону, куда указывала пальцем сестра. Вдалеке из чащи, где-то между кустов сверкали два фонаря размером с монеты. Сверкающий свет не двигался. Когда все трое повернулись и стали пытаться вглядеться в темень леса, эти два фонаря закрылись и открылись. Глаза Ромы полезли на лоб. Он засомневался, не показалось ли ему.

— Оно моргнуло... — заскулила Рита, хватаясь мёртвой хваткой в руку сестры.

— Оно?.. — опешил Рома. Пальцы Киры на его кисти сжались до боли.

— Что делать?.. — Рита дёрнула остолбеневшую Киру.

Рома не решался сказать, что над ними возможно прикалывается кто-то. Слишком уж напуганная была Рита, и слишком напряжённая стала Кира. И взгляд её... точно такой же, как в августе, когда они услышали чей-то пробирающий до костей рёв. Взгляд, который прекрасно осознает, что происходит.

— Надо скорее домой, — тихо произнесла она младшей сестре, совершенно не обращая внимания на одноклассника. Будто она и вовсе забыла о его существовании и том, что у него скоро рука отсохнет из-за её хватки.

— Но оно следит...

— Рита... — прорычала Кира предупреждающе.

Она потянула обоих за собой, стараясь держаться рядом с заборами домов.

— Что, твою мать, происходит? — Рома уже начинал злиться из-за непонимания.

— Не сейчас. Молчи, — ответила ему Кира.

— Если ты разыграть меня решила, пеняй на себя, — голос стал угрожающе тихим.

— Какой розыгрыш, Пятифанов? — рыкнула она на него. — Закрой рот и шагай молча.

Рома хотел огрызнуться в ответ, но жалобный и напуганный взгляд Риты заставил его промолчать. Он ругнулся себе под нос. Послушно шёл рядом с девочками, постоянно вертя головой. Когда Рита сказала, что кто-то моргнул, у Ромы появилось зудящее где-то в затылке ощущение, что кто-то идёт за ними по пятам. Он постоянно оглядывался, чтобы опровергнуть это. Никого не видел, но нутром чувствовал.

Это происходило практически каждый день, так что Кира не выглядела напуганной. Ей это, по правде сказать, осточертело уже. Она даже не оглядывалась, прекрасно понимая, что их преследуют. Наблюдают из леса. Поджидают, когда дети сойдут с тропы и приблизятся к деревьям. Вот Кира только знала все эти уловки, потому намеренно не приближалась. Пока ещё недостаточно темно. И нужно поэтому успеть отвести сестру домой. Ну и Пятифанова тоже. Как бы она ни ненавидела его, она ему зла не желает.

Наконец, показалась их улица. Кира ускорила шаг, заставляя остальных следовать за ней быстрее. Когда они подошли к участку Баюновых, Рита первая забежала за калитку и направилась к крыльцу. На заборе сидел их чёрный кот. Он приветственно мяукнул, и только после этого его заметил Рома.

— Вот ты где, малыш! — тут же воспряла духом Рита, увидев питомца. Она подбежала к коту и взяла его на руки. Снежок не рыпался, урча в руках Риты. Она стала причитать, уходя в дом. — Где ты был все эти дни? Ты так долго не гулял обычно...

Кира заходить не стала, она ждала, когда сестра скроется в доме и будет в безопасности.

— А ты чего стоишь? — спросила Рита, когда не услышала позади себя шагов. Она снова подошла к забору, усадила кота обратно и ухватилась за дверцу калитки пальцами.

— Провожу его и к Насте зайду, — Кира кивнула на Рому.

— Ты? Меня? — Он скептично приподнял бровь.

— В смысле? Но мы же только что... — Рита неопределённо махнула рукой в сторону леса. — Кира, небезопасно же!

— Не говори родителям ничего, — она не стала отвечать на беспокойство сестры и уже развернулась, чтобы уйти.

— Как это не рассказывать? — возмутилась девочка. — Они должны знать...

— Я сама им расскажу, — раздражённо бросила она через плечо, сурово глянув на сестру. Конечно же, она врала. — Не думай об этом. Иди в дом.

Рита насупилась, но послушалась. Кира дождалась, когда сестра скроется в доме и пошла вдоль дороги по направлению к дому Ромы.

— Чего встал? — спросила она, не оборачиваясь.

Рома поражённо покачал головой, но нагнал Киру. Кот с забора спрыгнул и поспешил за подростками.

— Это ваш? — уточнил Рома, кивнув на кота, который вышагивал впереди и иногда поглядывал на ребят.

— Да. Снежок.

— Чего, бля? — рассмеялся Рома, кот повернул голову на парня и будто бы иронично оглядел его. — В каком месте он "Снежок"?

— Не спрашивай, — она отмахнулась. — Ритка придумала. У неё странная фантазия.

Рома хмыкнул.

— И почему это вы вдвоём вызвались меня провожать?

— Ну... бродят тут всякие, — Кира иронично глянула на него. Губы сдерживали усмешку.

— Ясно, — покивал он. — А теперь скажи серьёзно. Что это была за херня?

Кира поджала губы.

— Я... не смогу объяснить. Просто поверь, ты не хотел бы этого знать и видеть.

— Ну спасибо, что заинтриговала, — он возмущённо взмахнул руками. — Можешь хоть раз нормально ответить?

Кира устало закатила глаза. Она задумалась над словами, подбирая нужные, чтобы ответить удовлетворительно для него, но и не сказать ничего лишнего.

— Долго молчать будешь?

Кира остановилась и посмотрела в серые глаза Ромы. Он шагнул к ней на шаг ближе. Заметил, что других девчонок такое смущало, но не её. Кот тоже встал рядом.

— Это свечение, — она закусила щёку, пытаясь сформулировать более понятное объяснение. Она понизила голос до почти шёпота. — Нам это не показалось. Это никакие не фонари. Кто-то следил за нами.

— Я это и так понял, дальше что?

— Прямо сейчас наверняка тоже следят, — так же тихо продолжила. Рома не сдержался и огляделся. — Это... не совсем люди...

— Что? — Рома сморщился. — Чё за бред, а? А кто, бля, лесные духи? Призраки?

— Ты ведь прекрасно помнишь, что происходило пять лет назад, так ведь? — продолжила она вкрадчиво, всё также глядя на него исподлобья. Рома кивнул, слушал он внимательно, чтобы не упустить ни одну деталь. Он мысленно радовался, что она разговорилась наконец-таки. — Так вот, то, что происходило тогда... мне кажется, оно скоро повторится. И во всём этом не замешаны люди.

— Ты шутишь сейчас? — он скептично поднял бровь. — Если да, то нихера это не смешно.

— Ты просил правду, пожалуйста, наслаждайся, — раздражённо сказала она. — Не хочешь — не слушай.

— Ладно, всё, слушаю.

— Это всё совершенно не точно, — она скосила взгляд в сторону, призадумавшись. — Лишь думаю так. Поэтому надо быть настороже.

— В нашем посёлке всегда надо быть настороже, если ты до сих пор не поняла. — Рома закатил глаза и скрестил руки на широкой груди. — Ты лучше скажи, с чего ты это взяла? Что за потусторонние замашки у тебя?

— Предчувствие.

— Меня это не устраивает, нормально объясни.

Кира раздражённо выдохнула.

— Ты можешь просто поверить?

— Не могу. Когда ты так говоришь странно, избегаешь прямого разговора, а потом утверждаешь, что ничё не знаешь — это подозрительно. Откуда мне знать, может, ты специально меня запутываешь, чтобы отвести от себя подозрения.

— Что ты несёшь, боже, — Кира сжала переносицу пальцами. — Если бы я действительно что-то замышляла, стала бы я тебя предупреждать быть осторожным?

— Кто знает, — он пожал плечом и медленно шагнул на неё. Кира насторожилась. Рома наклонился к её лицу и дёрнул уголком губ. Слишком близко. — Может, ты во всём замешана?

Кира уловила его насмешливый и игривый тон, а сама ухмыльнулась.

— Не боишься тогда так близко подходить, если считаешь меня причастной ко всей этой чертовщине? — она проговорила это тише, чем раньше, склонив голову на бок.

Рома усмехнулся. Стальной взгляд прошёлся по её лицу, по сухим губам с незажившей трещинкой в углу. Заглянул в бездонные глаза-дырки. Поднял ладонь. Кира напряглась, что он схватит её за шею или того хуже — прикоснется навязчиво и бесцеремонно к её лицу. Но он пальцем сдвинул с левой щеки её волосы, и взгляд замер на незамазанной тональником скуле. Синяк бледный, но его было видно. Треснутая кожа, похожая на царапину затянулась коркой. Кира поджала губы, как делала всегда от нервов.

— Кто ж тебя отпиздил, Баюнова, — вопрос был риторическим, ответа он не ждал. Догадывался. — Неужели кто-то наказал тебя за твой грязный язык?

— Скорее за твой, — глухо обронила она. Её взгляд ожесточился, брови нависли.

Никто из них не говорил прямо, лишь тонко намекали. И оба прекрасно поняли эти намёки.

— Я извиняться не буду.

— Знаю, — сказала она одними губами.

Рома отшагнул. Кира облегчённо выдохнула. Сморгнула воспоминания с той самой субботы у Насти дома.

Он кивнул ей в сторону дороги, и они молча пошли дальше.

На подходе к дому Насти Рома остановился.

— Ну всё, дальше сам.

— Нет, — слишком резко ответила Кира. Рома выгнул брови. Кира смутилась своему порыву, а затем кивнула на кота. — Мы проводим.

— Ради бога, — фыркнул Рома.

Ещё минут пять они шли в полном молчании. Кира задумалась над тем, что через час дальше будет настолько темно, что она дальше своего носа не увидит. По земле начал стелиться влажный туман. Девушка за раздумьями не заметила, как они дошли до дома Пятифанова. Кира осмотрелась, в окнах не горел свет.

— У тебя никого нет дома? — удивилась она, вытянув шею и с любопытством осматривая его участок. Никогда она не обращала внимания на его дом и не смотрела как он вообще выглядит. По сравнению с её хорошо обставленным домом, чистым фасадом и ухоженным участком, дом Ромы выглядел так, будто здесь никто не живёт. Она не стала ничего об этом спрашивать, потому что это не прилично. Да и не её дело.

— А что, зайти хочешь? — он хитро усмехнулся, глянув на неё через плечо, когда ключом открывал замок на двери гаража. — Я тебя чаем напою, соглашайся.

— Ещё чего, — она сложила руки крестом.

Рома рассмеялся низким грудным голосом и с громким и жутким скрипом открыл железную дверь. Кира на секунду зависла, слушая его смех.

— Пятифанов, — подала она голос, поправляя лямки рюкзака на плечах.

Рома обернулся, глянул на кота, который сидел рядом с её ногами и смотрел таким пристальным и понимающим взглядом, что парню стало не по себе.

— М?

— То, что я сказала... не пропускай это мимо ушей. Сейчас и вправду нужно быть осторожными, — она неловко обняла себя за плечи, чувствуя, что скоро совсем замёрзнет в этой олимпийке и шортах. — Я не запугиваю и ничего такого. Просто предупреждаю, чтобы... был осмотрительнее.

— Баюнова, ты чё заботливая такая? — Рома насмешливо выгнул брови и опёрся плечом о железный проём. — С какой стати так переживаешь?

— Я просто сказала, чтобы ты был осторожнее, — она прищурилась, начала злиться.

— Ладно, хер с тобой, — он примирительно поднял ладони. — Ты, конечно, девка не тупая, но нахрена ты потащилась по темноте меня провожать? А сама-то как доберёшься?

— Я же с котом, — Кира сказала это таким серьёзным тоном, что Рома засомневался, стоит ли тут смеяться. Кира отшагнула назад. — Ладно, всё, мы пошли. Пока.

Кира неловко махнула ему рукой и поспешила удалиться. Рома кивнул, растянув губы в своей фирменной наглой ухмылочке. Вспомнив кое-что, Кира бросила ему через плечо:

— И не ходи один по ночам. Лучше вообще не выходи из дома.

— Но ты же буквально это и делаешь! — Рома возмущённо взмахнул руками.

— Мне можно, я с котом!

Рома покачал головой, а затем зашёл в гараж. Решил прислушаться к её словам и плотно закрыл за собой дверь. Кира же ретировалась, направляясь в гости к Насте. На подходе к её дому Кира обратилась к коту.

— Ты не бросай меня только, дождись, — она присела перед котом на корточки. Кот умными жёлтыми глазами глядел на неё, не моргая. — Иначе я опять потеряюсь.

Она протянула руку, чтобы мягко погладить Снежка по лбу, но тот втянул шею, чтобы его не касались.

— Ну и ладно, — она фыркнула и встала на ноги. — Не убегай, главное.

Кира убедилась, что Снежок запрыгнул на забор на участке Воронцовых, и сама зашла за калитку. Колени и ладони всё ещё саднило, по коже прошлись мурашки от ветра. Поднялась по знакомым деревянным ступенькам на веранде, постучалась в дверь. Почему-то она переживала о том, что сейчас она незваный гость, и её отправят домой, так как на дворе почти ночь. Она и сама понимала, что сейчас неприлично поздно для визита. Но не поинтересоваться, как там Настя, не могла. Внутри дома послышались грузные шаги, скорее всего, отца Насти. Дверь и вправду открыл он.

— Кируся? — удивился мужчина, который был едва выше самой Киры. Так называл её только он. Не сказать, что мужчина был полным, но в теле. Крупные пухлые руки будто сами по себе раскинулись в стороны. — А! Сколько лет, сколько зим! Иди сюда!

Дядя Толик заключил Киру в тёплые и крепкие объятия, она врезалась в большой живот так сильно, что дышать стало тяжело. А папа Насти даже и не обратил внимание на то, что сейчас раздавит девчонку.

— Мама родная! — услышала Кира голос тёти Светы. Кира увидела её не худую фигуру в проёме. — Толя, отпусти бедную, она аж посинела! Не дышит уже!

Тётя Света хлопнула влажным вафельным полотенцем мужа по спине. Отец Насти с неловким "ой!" отпустил Киру и отошёл в сторону, чтобы позволить жене нежно обнять гостью.

— Ты какими судьбами здесь, родная? — обеспокоенно спросила тётя Света, ласково взяв лицо Киры в свои мягкие ладони, пахнущие корицей. Кира незаметно вдохнула запах, наверняка мама Насти стряпала слойки с яблоком.

— В гости решила зайти, — ответила Кира, устало улыбаясь. Она с трепетом принимала поглаживания женских пальцев на своих исхудавших щеках. Даже своей матери такого не позволяла. — Настю проведать хотела. Она приболела, да?

Кира вполне могла позвонить не только с домашнего, но и со своей серенькой раскладушки, и всё же ей было важнее вживую увидеться.

— Простыла, малышка, ага, — покивал её отец. Мама Насти отступила на шаг и оглядела Киру с ног до головы. — Но сегодня ей вроде лучше, щас позову её.

— Не стоит, что Вы! — тут же заволновалась Кира. — Я только узнать...

— Да брось! — махнул он. — Всё равно не спит.

— Кирочка, а что стряслось? — ахнула тётя Света, когда дядя Толик уже учесал в комнату Насти. — Все руки разодраны... Ах! А ноги-то!..

— Я на тренировке упала, — Кира спрятала ладони за спину, будто в чём-то провинилась.

— Ну-ка бегом на кухню! Сейчас обработаем.

Кира послушно кивнула, прошла направо и села на стул на кухне.

— Ки-ира... — слабо, но радостно протянула вошедшая Настя.

Кира обернулась и улыбнулась ей. Покрасневший нос подруги шелушился, глаза были заспанные, губы бледные. Настя куталась в тёплый махровый халат. Уселась напротив Киры за стол.

— Что, соскучилась? — Настя хитро усмехнулась и наклонила голову в бок. Кира хмыкнула и кивнула. — Что с тобой?

Настя вопросительно смотрела на ладони и колени подруги. Кира вздохнула, уже надоело объяснять.

— Алёна подножку поставила и я наебнулась, — тихо сказала Кира. Настя ошарашенно округлила глаза.

— Ты серьёзно? Вот... — Настя проследила за тем, как на кухню вошла мама с аптечкой и обеспокоенный папа. — Коза... За что?

— Видимо, её бесило, что тренер меня хвалил сегодня, — Кира пожала плечами.

— Это тебя кто-то толкнул так? — спросила мама Насти, доставая из аптечки вату и перекись.

— Да там, — Кира отмахнулась. — Это Алёна. Я запнулась из-за неё, наорала на неё ещё. А тренер по итогу меня наказал и заставил сидеть на скамейке до конца.

— Но это нечестно! — возмутилась Настя, хлопнув ладошкой по столу. Мама посмотрела осуждающе. — Прости...

— Ох, бедолага, у тебя заноз здесь... — тётя Света покачала головой, вглядываясь в ладони Киры. — Придётся потерпеть. Щипать будет до слёз.

— Так, я пошёл, — тут же ретировался отец Насти, стараясь не смотреть на запёкшуюся кровь.

— Я выдержу, — заверила её Кира, улыбнувшись так вымученно, будто в этой улыбке и даже во взгляде таились всё страдание и мудрость мира. Мама Насти на секунду опешила, а затем моргнула, отгоняя наваждение.

— Я аккуратно, — заверила она Киру и принялась за работу.

Кира старалась отвлечься разговором с Настей и её мамой от жжения в ладонях. Когда все занозы были вытащены и кожа обработана, мама приступила к коленкам Киры. Кира сначала отнекивалась, но её и слушать не стали. Тётя Света без спроса закинула ноги Киры себе на колени и принялась обрабатывать. Настя тихо посмеивалась, а Кира отчаянно краснела. Заноз, к счастью, не оказалось, так что тётя Света управилась быстро.

За чашкой травяного чая с ромашкой и вприкуску с яблочными слойками Настя, её мама и Кира беседовали ещё почти час, обсуждая всё на свете: от поездки родителей Насти в отпуск до второго места на соревнованиях, которое заняла Кира. Гостья была накормлена, отогрета и ухожена, так что пора и честь знать. Кира сердечно отблагодарила родителей Насти, которые так часто и радушно принимали её. Обнялась крепко с Настей, пожелав выздоровления. А затем ушла.

Когда Кира вышла на улицу, туман был густым как молоко, а на небе ни одного лазурного просвета, как было часом ранее. Темнота, просто вырви глаз. Она огляделась в поисках кота.

— Убежал что ли? — тихо спросила она, когда вышла за калитку. Нигде поблизости она не видела никаких движений. Хоть кот и чёрный, сливался с местностью, но она наверняка увидела бы его. — Снежок! Кс-кс-кс!

Тишина.

"И как мне домой идти?", — подумала она и скорбно вздохнула, сунув руки в карманы олимпийки.

Ничего не поделаешь, возвращаться всё равно нужно было, вот она и поплелась, вглядываясь в темноту. Шла она скорее по мышечной памяти. Даже жёлтый свет фонарей не спасал, видно было ужасно плохо.

Спустя несколько минут она услышала тихое и долгое мяуканье вдалеке. Настолько далеко, что идти до источника звука пришлось бы несколько минут, по её скромным расчётам. Кира затормозила и повернула голову вправо, вглядываясь. Мяуканье повторилось, но уже настойчивей. Хоть это и просто кот, но Кира различала Снежка от других кошек по голосу. Его голос не был таким тоненьким и милым, как прозвучал сейчас. Его голос скорее походил на скрипучие петли старой двери. Да и обычно он так протяжно звуки не издавал. Кира насторожилась. Звук шёл вообще не стой стороны, куда она должна идти по своей памяти. Снова повторилось мяуканье. Теперь уже совершенно не похожее на кошачье. Звук был утробный, дикий, звонкий.

"Это не Снежок", — была уверена Кира. Тяжело задышала. Глаза заболели от попыток хоть что-то высмотреть.

Напряжённая тишина оборвалась. Позади Киры раздалось кошачье рычание. Она резко подпрыгнула от испуга и обернулась. Позади неё стоял Снежок, выгнув спину дугой и распушившись. Он яростно глядел во тьму откуда ранее издавались звуки.

— Вот ты где! — обрадовалась она. — Пойдём скорее отсюда. Не нравится мне это.

Кот глянул на неё своим осознанным взглядом и засеменил вперёд, ведя за собой Киру. Девушка не отставала, постоянно оглядываясь. Никто за ними не шёл, и больше посторонних звуков она не слышала до самого дома. Когда они оказались в безопасности, Снежок сразу вбежал наверх и протиснулся в щель приоткрытой двери в комнату Риты. Кира разулась и остановилась в проходе. Родители смотрели телевизор и даже чухнули, что старшая дочь пришла, да ещё и так поздно. Она разочарованно покачала головой и ушла в ванную ополоснуться и застирать Ромкино полотенце.

Время было почти десять вечера, Баюновы уже готовились ложиться в постели. Ритка так вообще давно десятый сон видела. Когда Иван зашёл к ней в комнату, чтобы проверить, застал младшую дочь с котом в обнимку на мягком ковре. Ладонь лежала на раскрытом детском журнале об окружающем мире. Кот жалобно посмотрел, наверняка мысленно моля о помощи. Сам же при этом не шевелился, чтобы не разбудить девочку.

— Смешной ты, — хмыкнул Иван. — Только её и терпишь.

Мужчина поднял дочку на руки как маленькую и уложил на кровать, укрывая одеялом. Вся пижама перекрутилась, Рита во сне почувствовала, что ей неудобно. Она стала ворочаться, чавкнула и, наконец, улеглась, как ей надо. Иван умилённо улыбнулся и вышел из комнаты, приглушая свет. Затем решил зайти в комнату к старшей дочери. Приоткрыв дверь, застал неизменную картину: Кира лежала на животе на своей кровати и читала толстенную книгу, качая ногами в воздухе.

— Почему не спишь?

Она подняла голову и снисходительно подняла брови.

— Какая разница?

— Ложись уже, — пропустил уставший отец дерзость мимо ушей. — Вставать рано.

— Я и так из-за вас не высыпаюсь, какая тебе разница вообще, — проворчала она, отвернувшись к стене, и продолжила читать.

Иван тяжело, даже горестно вздохнул и прикрыл дверь. В этот момент раздалась трель дверного звонка. Иван нахмурился и спустился, запахивая халат плотнее. На первом этаже пересёкся с женой. Они посмотрели друг на друга суровыми взглядами, которые могли понять только они одни. Несколько секунд вели немой диалог, а затем Марина согласно кивнула. Иван твёрдой походкой подошёл к двери и, не посмотрев в глазок, открыл дверь. В этот момент Кира приоткрыла дверь своей комнаты и в щёлку одним глазом стала подглядывать. На пороге стоял старший лейтенант Тихонов.

— Доброй ночи, Иван Игоревич, — Тихонов снял свою милицейскую шапку и водрузил обратно. Баюновы кивнули приветственно. — Марина Анатольевна. Прошу прощение за беспокойство и что так поздно. Хожу вот, опрашиваю всех подряд.

— О чём же? — спокойно спросила Марина, прислонившись боком к перилам лестницы.

— Да о пропаже скота всё, — устало выдохнул Тихонов, доставая из нагрудного кармана блокнотик с карандашом.

Марина и Иван переглянулись, пока он не видит. Взгляд Марины стал стальным. Иван выглядел грозно. Вот только, когда Тихонов поднял голову, они приняли растерянный вид как по щелчку.

— У вас случаем, никакая животинка не пропала?

— Да, Константин Владимирович, пропала! — тут же оживилась Марина, приложив ладонь к вырезу своего халата на худой груди. — Корова наша! Кто-то ночью со вторника на среду проник в наш коровник и увёл её! Не пойму, кому она сдалась... она не такая уж и молодая была, худосочная...

— Хотя молока с неё было — будь здоров, — тоскливо поддержал её Иван, сведя брови к переносице. Тихонов понимающе покивал и записал пару строк в свой блокнот.

— Да уж, в последнее время зачастили, — он поражённо покачал головой. — Вот уж не припомню, чтобы в нашем посёлке кто-то воровал чужой скот! Все ж друг друга знаем столько лет, сразу кто-то да попадётся на горячем. Ума не приложу, зачем...

— Вот именно! — поддакнул Иван. — Все друг с другом всегда делились, зачем воровать-то?

— Мне Ромашку нашу так жалко до сих пор, — надломившимся голосом сказала Марина, сжав горло.

— Ромашку? — переспросил лейтенант.

— Да, коровку нашу, — кивнула Марина. — Она ж столько лет с нами... как настоящий член семьи...

— Ну-ну... — Иван притянул жену к себе, утешающе погладив по голове. Она спрятала лицо в широкой груди мужа.

"Спектакль, не иначе", — мысленно проворчала Кира.

— Да... сочувствую, — искренне сказал Тихонов, убирая в карман блокнот. — Никого в округе незнакомого или подозрительного не видели?

— Да что-то не припомню, — пожал печами Иван. — А ты, Марь?

— И я как-то не видела даже...

— Ясно, — Тихонов плохо скрыл разочарование в голосе.

— Как думаете, кто бы это мог быть? — обеспокоенно спросил Иван.

— Да что тут думать... Многие, кого я опросил, думают, что это бомжи так... "пропитание" добывают себе. Вот только странно, что недавно один бомж как раз-таки и пропал. Стали бы они своего же куда-то, ну... девать?

— Да... и вправду странно, — озабоченно нахмурилась Марина, внимая каждому слову милиционера.

— Вот и я так считаю. Тем более, что бомж этот — Сергеич. Ну все же знают его, он никогда не пропадал из виду. Вечно у ларька продуктового ошивался, его баба Люба подкармливала часто, и не отсвечивал. Да и помирать ему ещё слишком рано... Есть личные подозрения, что опять какие-то бандиты завелись... Как тогда... пять лет назад.

Марина и Иван понимающе кивнули.

— Ладно, — кивнул Тихонов на прощание. — Не буду отвлекать. Ну, до свиданья. Будьте начеку. Детей одних по темноте шастать не пускайте.

— Конечно! — согласилась Марина.

— Благодарим, Константин Владимирович, доброй ночи, — попрощался Иван и запер за ним дверь.

— Какого чёрта его принесло сюда, — проворчала Марина, когда они убедились, что участковый ушёл к машине. Лицо её ранее тоскливое и встревоженное вновь стало восковым и беспристрастным. Дружелюбный взгляд Ивана вновь сменился на привычно суровый и тяжёлый.

— Без понятия, — сухо бросил он, выключил свет и отправился в спальню. — Вроде не подозревает ничего...

Дальше Кира не услышала, ведь родители скрылись в спальне. Она тихо закрыла дверь и улеглась в кровать.

Она вдруг вспомнила, как на той неделе они с Ритой заблудились (до сих пор не понимала, как) и увидели людей, которые тащили чьё-то грузное тело. Это явно был кто-то взрослый.

"Неужели... тащили Сергеича?", — Кира остекленевшим взглядом уставилась в потолок, прокручивая воспоминания того дня, пытаясь хоть за какую-то деталь зацепиться. Но ничего не могла нужного вспомнить.

☽☭☾