Мученица

☽☭☾

Когда наступило воскресенье, Кира не стала дожидаться, когда родители соизволят отвезти её в травмпункт в городе, чтобы снять злосчастный гипс с руки. Прошло больше чем две недели с момента перелома, так что она знала, что всё зажило. Поэтому в этот день она взяла садовые ножницы матери, закрылась в ванной и стала ковырять гипс. Он не поддавался, разрезать было его почти невозможно. Девушка потратила почти час на то, чтобы освободить руку. Боялась, что заденет кожу остриём ножниц. Спустя долгое мучение что-то всё же начало получаться. Сначала она смогла-таки надрезать раскрошившийся гипс у края. После потихоньку прорезала путь на свободу.

Гипс скатился с руки и ударился о пол. Кира издала громкий вздох облегчения. Она попыталась осторожно пошевелить кистью. За почти три недели без движения правая рука слегка атрофировалась. Шевелилась кисть трудно, онемела. Однако боли не было. Кира довольная собой смыла остатки гипса с руки, собрала весь мусор и выбросила его.

Какое же это было наслаждение. Кожа дышит, не преет и не чешется. В некоторых местах до сих пор остались бледные синие чернила от ручки, которую она пихала под гипс, чтобы почесать руку.

Девушка нацепила на плечи осеннюю куртку, выскочила во двор и отправилась к мусорному баку мимо отца, который подметал крыльцо. Иван увидев, что дочь выбросила весь мусор, а рука её была свободна и висела плетью, удивился.

— Ты что, сама сняла гипс?

— Да.

— А вдруг не зажила...

— Рука зажила, всё нормально. Я уже не могла его носить.

— Но всё-таки стоит сделать рентген, вдруг не срослось... — тут же засуетился Иван.

— Да не надо ничего! — взмахнула руками Кира. Затем демонстративно сделала круговое движение правой кистью. — Видишь? Не надо мне ничё. Нет времени.

Кира бросила напоследок раздражённый взгляд и вернулась в дом. Иван поднял брови и качнул головой. Девушка решила заскочить на кухню, чтобы утащить какой-нибудь фрукт с собой в комнату. Но увидев мать у плиты, моментально развернулась на пятках и поспешила выйти.

— Кира, стой, — послышался ледяной голос.

Кира слегка поджала плечи от досады. Всё-таки заметила. Она повернулась и подошла на пару шагов ближе.

— Чего?

— Вопрос есть. Сегодня ночью хорошо спала?

Кира прищурилась с недоверием. Отступила на шаг назад невольно.

— Почему ты интересуешься?..

— Отвечай, — грубо приказала Марина, отвлекаясь от плиты. Обожгла холодным взглядом.

— Ну... не знаю, не особо как-то. А что?

Марина сжала зубы, непонятным взглядом оглядев дочь. Сделала огонь на газовой плите потише, вытерла руки о кухонное полотенце и кивнула на выход. Кира вскинула брови, но последовала за матерью.

— Маргарита тоже плохо спала, — тихо обронила Марина, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Кира молча следовала, ожидая объяснений. — Знаешь, почему?

— Нет. Почему?

Они прошли в комнату к Кире. Девушка заозиралась, пытаясь найти то, что имеет в виду мать. Марина подошла к окну и кивнула на подоконник.

— Смотри.

Кира встала рядом и ужаснулась. На лакированном деревянном подоконнике виднелись борозды от когтей. Явно больше кошачьих, так что грешить на Снежка нет смысла.

— Какого... — Кира наклонилась, пригляделась. Действительно выцарапаны полосы.

Она в ужасе отпрянула от подоконника и стала озираться в поисках дополнительных улик.

— Кто-то был в доме. Кто-то из них, — Марина пристально следила за паникующей дочерью. — Ты спишь с открытыми окнами?

— Иногда, когда душно... Батареи жарят сильно.

Кира подошла к своей кровати и села на колени. Уже и позабыла о том, что её рука так сильно ослабла, что двигалась медленно. На полу увидела ошмётки высохшей грязи. Проснувшись, не заметила их. Слишком мало грязи было. Но если приглядеться, то становилось ясно — кто-то пробрался в её комнату. И возможно пялился на неё, пока та спала. Кира осознала, что сон, где она проснулась в своей кровати и окаменела от ужаса, потому что увидела перед собой нависшую тень — был вовсе не сном. Это было наяву. Девушку будто парализовало. Она не могла издать ни звука, просто лежала на спине и пялилась на тень со светящимися глазами. Не заметила, как уснула. Проснулась и даже не вспомнила об этом до этого момента.

— Не понимаю... — она потерянно посмотрела на свою мать. Марина как и всегда выглядела равнодушно спокойно. Женщина скрестила руки на груди и перенесла вес на правую ногу. — Почему ты вдруг решила проверить это? Как узнала?..

— Рита сказала утром, будто ей приснилось, как за ней наблюдали. Это меня насторожило. Идём, — Марина кивнула на выход и вышла из комнаты.

Опешившая Кира ещё несколько секунд не могла собраться с мыслями. Она тряхнула головой и поднялась на ноги. Перед выходом осмотрела комнату, последовала за матерью в комнату Риты. Сестры не было, кажется, она смотрела что-то по телевизору. Кира осмотрелась, подошла к окну, на которое Марина указала ладонью.

— Вот, взгляни.

Злой взгляд был направлен на стекло, что было заляпано грязными разводами.

— Как оно открылось?

— Не знаю, — Марина пожала плечами. — Рита обычно не открывает окна ночью. Предполагаю, что их открыли силой.

— Но я не слышала шума. Мы же через стенку, — Кира в задумчивости наклонилась к стеклу, пытаясь осмотреть отлив окна. — Посмотри!

Марина пригляделась, открыла окно, впуская холодный воздух внутрь комнаты. На железном отливе прилипло чёрное птичье перо. Будто бы воронье. Марина взяла перо и поднесла к лицу, чтобы разглядеть ближе. Вдохнула запах. Гнилостный.

— Это они, — убедилась Марина. Спрятала перо в кармане халата. Кира нахмурилась, не поняла её действий. — Рановато... Обнаглели. Либо же наша защита ослабла, раз они смогли пробраться в дом во второй раз. Нужно что-то более действенное, чем просто окуривание дома.

— И... что теперь делать?.. — Кира часто задышала. К ней пробрались в комнату. И в комнату сестры забралась эта тварь.

— Они не пробрались через её окно. Его пришлось бы выбивать, — Марина жёстко посмотрела на дочь. — Они прошли через твою комнату.

Кира удивлённо моргнула. Выдохнула судорожно через рот, растеряно глянув на заляпанное окно. Это... из-за неё?.. Она подвергла сестру опасности?..

— И что же... что же...

— Что делать? Хм, — Марина наиграно задумалась, приложив костлявый палец к подбородку. Кира сдвинула брови. — Раз уж это произошло по твоей вине, то тебе и разгребать.

— Что?.. как это... Как это по моей вине могло произойти? Я же не намеренно впустила их! — от возмущения девушка не нашлась, что ещё сказать. Лишь вытаращилась обречённо на Марину. Мать без единой эмоции на лице смотрела пристально в чёрные глаза дочери.

— Нужен чертополох, — продолжила Марина, проигнорировав возмущение Киры.

— И где я его возьму?! — взмахнула девушка руками. — Что у нас бабки-ведуньи поблизости живут, а?!

— Поблизости — нет. Но... — Марина сверкнула глазами. Кире стало не по себе. — На кладбище есть.

— Чё?

☽☭☾

— Просто пиздец... Замечательно! — возмущалась Кира. Она со всей злостью пнула камень, что попался под ноги. — Я даже не знаю, как он выглядит!

Никто не слышал её причитаний. Девушка шла по узкой тропинке через лес, ведущей на местное кладбище. Идти до него пешком где-то полчаса, и то, если сократить, а не идти по нормальной дороге. Да ещё и если выйти за пределы посёлка. Натянула шапку до светлых бровей, сунула руки в карманы осенней дутой куртки. Нахмуренная и злая, шлёпала резиновыми сапогами по слякоти. Вязаные носки, натянутые по середину голени, торчали из-под бирюзовых сапог.

Позади раздался короткий и противный "мявк". Кира обернулась и схватилась за грудь.

— Ёпамать, кот... напугал... — она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Ты что тут забыл?

Кира протянула к питомцу ладонь, чтобы почесать пальцем пушистый лоб. Снежок только выгнулся неестественно, чтобы избежать прикосновений.

— Ну и пожалуйста, — буркнула Кира. Поднялась на ноги. — И что ты, со мной пойдёшь?

Кот согласно мявкнул и побежал рысью по траве, чтобы не запачкаться. Хоть и кот, но смышлёный.

— А у меня сапоги, — хмыкнула Кира. Настроение чуточку улучшилось. — Ну иди, раз хочешь. Кот, который гуляет сам по себе.

Снежок то прыгал в кусты, услышав шуршание, то убегал вперёд и оборачивался, словно подгоняя Киру. Она и сама хотела побыстрее уже вернуться домой с охапкой чертополоха, но не могла идти быстрее, чем бегущий кот.

Мать сказала, что Кира сразу увидит это растение, не спутав его ни с чем другим. Оно растёт только летом, сказала она. Кира удивилась, что тогда ей срывать? Засохшую траву? Как странно всё. И почему именно она должна идти...

Спустя долгий и скучный пеший поход впереди замаячили кресты и могильные плиты сквозь деревья. Кира облегчённо выдохнула. Кот радостно подпрыгнул и побежал быстрее.

— Эй! Куда? — крикнула ему вдогонку девушка. Цокнула языком. — Ну, пушистая жопа...

Зашла, наконец, на территорию кладбища. Многие могилки были заброшены, не ухожены. Покосившиеся и взбухшие от бесконечных дождей кресты, истёртые каменные надгробия, заросшие полянки. Тоскливо. Кира чувствовала себя виноватой. Будто это она забыла обо всех своих родственниках, забросив их могилы. Вот только ни один родственник их семьи здесь не лежал и не разлагался.

— Так, ладно... — отбросила она лишние мысли. Стала осматриваться, выискивая хоть что-то, что до сих пор цветёт. Единственное, что мать ей сказала про эти растения — они яркие. Но где их искать? Кладбище это не маленькое в конце концов. А также мать сказала, что ей надо искать ведьму. И что это должно значить? — М-да.

Она двинулась вперёд. Проходила мимо могил, неосознанно вчитывалась в имена и вглядывалась в поплывшие портреты. Много было безымянных. Но больше всего её смутили могилки, где лежали дети... некоторым и десяти не было. Передёрнула плечами от жуткого и холодного ощущения.

Двинувшись дальше, вдруг услышала голоса недалеко. Обернулась вправо и резко присела, боясь быть замеченной. Сама от себя удивилась. От кого ей прятаться? Ну пришла и пришла, что странного. Однако, приглядевшись, поняла, что видит знакомых людей. Белобрысый Антон выделялся на фоне своих родителей. Кира удивилась, она никогда не видела его отца. Думала, что кто-то из родителей явно должен быть блондином, вот только он один был со светлыми волосами. Как заяц.

Они стояли около железной оградки, не решаясь открыть калитку и подойти ближе к могилке. Чего это они здесь забыли? Она прищурилась, но видно было плохо. Хотела уже вприсядку подобраться ближе и зачем-то проследить, но тут её схватили за плечо.

Кира упала на задницу прямо в холодную и мокрую траву, вскрикнув. Вскрикнула бы, если бы ей не зажали рот горячей ладонью. Не могла разглядеть нападавших из-за съехавшей шапки.

— Тихо! — шикнули на неё два голоса.

Кира со злостью поправила шапку. Перед глазами предстали два хулигана.

— Ты чё забыла тут? — тихо и хмуро спросил Рома. Глянул на Антона и его родителей, поняв, что одноклассница следила за ними.

— А вы? — тупо сказала она, хлопая ресницами.

— Мы с ним, на, — кивнул на Петровых Бяша.

— А... зачем? — Кира всё ещё сидела на траве, обернулась на Антона.

— Надо, — ответил уклончиво Бяша, потупив взгляд и ковыряя носком грязного кроссовка траву.

— Да поднимись ты, — раздражённо бросил Рома, хватая её за локоть и дёргая на себя. Кира тихо охнула и упала ему на грудь. Зашуршали куртки. Девушка взволнованно отскочила от него. Покраснела.

— Так, а... зачем всё-таки? — не унималась она, снова глянув на Антона. Тот первый отмер и присел около могилы. Уложил аккуратно цветы на землю. Могила не была свежей, земля уже утрамбовалась.

— У Тохи тут сестра, — угрюмо обронил Рома, сжав челюсти.

Кира выдохнула. Посмотрела на Рому. Его суровый вид не напугал, но заставил-таки почувствовать настоящий укол вины. Какая она бестактная... Хорошо хоть не самого Антона спросила.

— Бля... — Кира скрестила руки на груди и поджала плечи. Неуютно стало.

— Да уж, — согласился Рома. Он сочувственно выгнул брови, глядя на ссутулившихся родителей Антона.

Его мать содрогнулась и уткнулась в плечо мужа. Он прижал её одной рукой к себе. Антон выглядел ещё более щуплым, чем обычно. Он поднялся на ноги и отошёл, пропуская к надгробию родителей. Его мама завыла, обнимая каменную плиту. Его отец сжал пальцами веки. Кира отвернулась. Сердце больно сжалось. Горло сдавило.

— В то время, когда дети пропадали, — начал объяснять Рома, хотя Кира не просила. Догадывалась. — На его сестру напали... Антона будто самого убили. И ходит до сих пор тело.

Бяша тяжко выдохнул, поджав губы.

— Месиво там было, пиздец, на, — прошепелявил Бяша со злостью. — Просто по-зверски растерзали.

Кира побледнела. Замутило.

Рома пихнул друга, чтобы не чесал языком.

— А чё ты толкаешься-то? Чё я, неправду говорю чтоль? Я бы этим тварям руки-ноги поотрывал!

— Я бы тоже убил их нахуй, Бяш, — прорычал Рома, хватанув друга за шиворот. Притянул к себе. — Пизди только об этом поменьше. Нечего всем и каждому об этом говорить. Не дай бог они услышат.

Рома кивнул на скорбящую и безутешную семью вдалеке. Затем отпустил друга.

— Да, в натуре не подумал, на, — почесал затылок Бяша.

Они втроём с сочувствием смотрели на Петровых, пряча замёрзшие ладони в карманах. Они отошли от надгробия, глава семейства что-то заговорил.

— У неё день рождения сегодня, — гулко пояснил Рома. — Было бы...

Кире стало совсем плохо. Ну не могло быть такого совпадения. Именно сегодня ночью в их дом пробрались. Именно в этот день она обязана сорвать чертополох, хотя она не знает, как он выглядит. Именно в этот день она встретила своих одноклассников. На кладбище, чёрт возьми. И именно сегодня День рождения покойной сестры Петрова... Кира хотела убиться.

— Да не грузи ты её, Ромка. Она вон, перепугалась.

— Да нет-нет, я нормально, — отмахнулась Кира. Вздохнула.

— А ты ваще чё тут делаешь, на?

— Да вот... искала тут, эм, кое-что, — скомкано ответила она. Посмотрела на ребят. Бяша и Рома снисходительно подняли брови. — Чего?

— На кладбище, — уточнил Рома.

— Что-то ищешь, — подхватил его Бяша. Хмыкнул.

— И что именно?

— Ну... я вообще-то не знаю, что.

— Ох, опять ты за своё... — проворчал Рома, закатил глаза.

— Да нет! Я реально не знаю! Вот... что такое чертополох, а?

Парни удивлённо заморгали и переглянулись.

— Это когда всё наперекосяк? — предположил Рома.

— Блять, это растение, на, — подсказал Бяша другу. Рома протянул понятливое "а-а-а...".

— Я удивлена, что ты знаешь хоть что-то, — хмыкнула Кира.

— Э!

Рома шутливо пихнул её, защищая друга, но Кира всё равно пошатнулась, тихо хохотнув. Ухватилась за его куртку на плече, чтобы не завалиться опять на землю.

— О, гипс сняли? — заметил Бяшка.

— Сама сняла, достало.

Парни понимающе улыбнулись. Другого оба почему-то не ожидали.

— Наконец-то смогу на тренировки ходить. Я от скуки уже на стены лезу.

— Ты разжирела опять сто пудов, — нахально усмехнулся Рома. Кира хмуро стрельнула чёрным взглядом.

— Ничё подобного. Я дома приседаю и упражнения всякие делаю, что мы выполняем на тренировках.

— Ой, ну верю-верю, — закатил Рома глаза, усмехаясь. — Кстати, насчёт ваших тренировок... Я там подслушал, что Михалыч опять вас на соревы отправит. Правда... хер знает, как с тобой поступит. У тебя всё-таки травма была, две недели с лишним не ходила... Да и Настюху, наверное, со счётов списал.

— В смысле?! Он не будет меня брать?! — тут же возмутилась Кира, стараясь не повышать голос. — И Настю?!

— Он сказал, что раз тебя нет, то лидирующие позиции занимают Алёнка и Дашка. Пока они претенденты на соревнования.

— Зуб даю, Алёна от счастья обоссаться готова, — проворчала Кира. Ну ничего. Она вернётся и за неделю всё наверстает. Даже будет лучше, чем прежде.

Кира стала осматриваться, искать всё-таки те самые цветки. Ещё и кот из виду пропал.

— Слышь, а где этот твой чертополох расти должен? — уточнил Рома.

— Да я, если честно, не уверена, что он растёт вообще сейчас. Скоро же снег вообще, какие цветы...

— А для чего, на? Чаи заваривать?

— Возможно... — уклончиво ответила Кира. — Мне сказали принести, остальное не знаю.

— Почему именно здесь? — Рома только сейчас понял, как абсурдно это звучит. Искать растения для чая. На кладбище. Жуть.

— Да, кстати! Это стрёмно так-то. Ну... тут же аура такая не очень... и всё такое, — Бяша поддержал друга, но не мог словами выразить всю гамму чувств, что испытывал. — И вы это пить хотите?

— Мать сказала, что только здесь растёт, — пожала плечами Кира. — Ладно, пойду я. Поищу.

— Давай поможем? Ты ж даже не знаешь, где искать, — предложил Рома. Кира удивлённо подняла брови. С каких пор он такой вежливый?

— Ну... если хотите... Мне сказали, что найти это растение можно на могиле ведьмы. Я без понятия, где это. И кто "ведьма".

— А-а... так бы сразу и сказала, — понятливо закивал Бяша. — Мы знаем. Пойдём.

— Знаете? Откуда? — подпрыгивающим голосом спросила Кира, следуя за парнями.

— Да по детству шастали тут, — пояснил Рома, высматривая нужную могилу. — Много слухов вокруг неё. Что бабка эта деревню при жизни прокляла. А когда померла, так её проклятие и понесло по деревне. Потому и стали пропадать дети, многие считают так.

— М-дэ, — Бяша сплюнул на землю. — Если это правда, не зря тогда её могилу осквернили.

— Осквернили? — Кира скептично глянула на ребят, перешагнув через грязную кашу.

— Ну захаркали, обоссали и всё остальное, — Бяша непонятным жестом руки показал "всё остальное".

Дальше они шли молча. Ушли на самый край этого кладбища. Вскоре послышалось, как мяукнул кот.

— Это чё, твой кот? — удивился Рома. Кот ворчливо вякнул, сидя на деревянном заборе чьей-то могилы.

— О, Снежок. Ты где был?

— Снежок? Чёрного как гудрон кота зовут Снежком? Пхах! — хохотнул искренне Бяша. — Ну и фантазия, на.

— Это Ритка придумала, — опять приходилось оправдываться за "оригинальность" сестры.

Ребята стали оглядываться. Одна могила выделялась из всех вокруг. Рядом с ней никого не хоронили. К этой заросшей могиле было не пройти, настолько густой кустарник оплёл хлипкую ограду.

— Бля, серьёзно... — выдохнула устало Кира.

Прямо на могиле, за оградой цвели шипастые стебли с фиолетовыми шапками. Втроём они переглянулись.

— Не к добру, на, — Бяша закачал головой, обеспокоенно оглядывая растение. — Зуб даю, на.

— Ты про чё? — нахмурился вопросительно Рома. Оглянулся на друга, который стал отступать назад.

— Чертополох не должен цвести... у него же сезон летом... — у Бяшки затряслись губы. Он мотнул головой. — Давайте уйдём, а?

— Да ты чё зассал-то? Травки испугался? — Рома начинал злиться. Всегда злился, когда чего-то не понимал. — Нормально скажи, блять.

— Это к н-несчастью, Ромка, — Бяша окончательно побледнел, начал мямлить. Глянул потерянно на друга. Выглядел так, будто прямо сейчас готов грохнуться в обморок. — Плохой знак...

— Да всё, не еби мозг, — отмахнулся Рома, а затем обратился к однокласснице. — Ну чё, достать надо?

— А ты что, сам собрался?

— Ну а кто? Ты что ли? — фыркнул парень, расстегнув куртку и принимаясь снимать её. — Должна будешь.

— Эй! Я на такое не подписывалась! — возмутилась она, потянув Рому за кофту на себя. Он даже с места не двинулся. — Какого хрена?!

— Да всё-всё, успокойся, — он бросил куртку на иссохший куст, чтобы перелезть через оградку, не оцарапавшись. — Сколько надо? Весь стебель?

— Ага.

— Чё? — Рома обернулся, не расслышав.

— Что "чё"? — удивились Бяша с Кирой одновременно.

— Блять, вы чёто сказали? — вспылил он.

— Нет... — протянул Бяша.

— Мы молчали, — поддакнула Кира.

Рома подозрительно оглядел их, но друг и одноклассница выглядели абсолютно честными. Затем отвернулся со словами.

— Так что, со стеблем нарвать?

— Ну-у... не знаю. Давай со стеблем. Побольше, если получится, — Кира пожала плечами. Рома уже перелез на ту сторону и стал пробираться через заросли сухих колосков и травы. — Только осторожнее, он какой-то с шипами.

— Да уж, вижу, — проворчал Рома. Стянул рукав кофты на ладонь, чтобы закрыть её. Ухватился за шипастые стебли, зашипел от неприятной боли. Вытащил нож и стал резать стебли. Те поддавались плохо, всё сильнее вонзаясь в ладонь мародёра, защищаясь. — С-сука! Блять, болючие.

Смог срезать целый букет, скосив весь чертополох с могилы.

— Звиняй, бабка, — обратился он к безымянной и заплёванной могиле. — Живым нужнее. На.

Он протянул охапку Кире. Она коснулась стеблей пальцами и тут же отдёрнула руку.

— Больно, чёрт, — прошипела она.

— Ай, ладно, сам понесу, — Проворчал Рома, набрасывая куртку на плечи. На удивление, ему не было холодно. Даже вспрел немного как-то.

— Рыцарь, ёпт, — посмеялся Бяша, за что получил тычок локтем под бок.

Они втроём пошли прочь от заброшенной могилы обратно, чтобы вернуться к Петровым. Снежок побежал впереди всех. Бяша боязливо оглянулся на осквернённую могилу, передёрнул плечами и поспешил нагнать остальных. Боялся отстать.

Родители Антона всё стояли и стояли рядом с надгробием. Антон уже отошёл подальше, чтобы подышать. Тяжело ему было, плохо. Задыхался. Не заметил, как друзья куда-то запропастились. А когда вернулись, так с ними ещё и одноклассница откуда-то пришла вместе с котом.

— Где были? — поинтересовался Антон. Бледные губы и красные глаза выдавали в нём неумолимую скорбь и страдание по так рано ушедшей сестре.

Столько лет прошло, но боль на сердце ни на минуту не утихала. В компании друзей он забывал о трагедии, отключался. В такие моменты он морально восстанавливался. Но когда оставался один, в своём уже давно тихом доме, в пустой и серой комнате, его накрывало снова и снова. Ему до сих пор мерещилось по ночам испуганное "То-ош...", когда Оленька просыпалась от кошмара. Или иногда слышался её смех из комнаты. Антон подрывался как ужаленный, бежал в её комнату и напарывался на собственное разочарование, что рвало его сердце. С её смерти родители больше не ссорились. Но и не разговаривали практически. Они существовали как пустые оболочки, возможно мечтали уже сами умереть, но второй их ребёнок удерживал в этом мире как якорь.

— Да Баянова из кустов вылезла и попросила помочь найти вот, — Бяша кивнул на колючий букет чертополоха в истерзанной руке Ромы.

— Чё врёшь? Не просила я, сами захотели, — Кира скрестила руки на груди. Мельком глянула на ухоженную могилу сестры Антона. Ссутулившиеся тени, а не родители, молча смотрели на выгравированную фотографию улыбающейся девчушки. Киру затошнило.

— Но... — Антон оторопел. Медленно моргнул, пытаясь понять, не кажется ли ему это всё мороком. — Цветы же не растут... в такие холода...

— А я о чём, на! — поддержал Бяша.

— Ой, да какая нахер разница, — отмахнулся Рома. Затем повернулся к Кире. — Чё, давай поможем донести до дома?

— Эм... — Кира опешила, глянув на Антона с Бяшей.

— Вы идите, ребят, — махнул обессиленно Петров, обернулся на родителей. — Мы ещё задержимся тут...

— Э-э... не, я не пойду через лес. Я лучше с Тошиными родителями на тачке, — запротестовал Бяша, отшагнув назад.

— Ну ты ссыкло, пиздец, — проворчал Рома, прищурившись. Бяша пожал плечами, скорчив извиняющееся лицо. — Ладно, ясно всё с тобой. Пойдём, короче.

Рома кивнул Кире в сторону тропинки, что вела обратно в посёлок, по которой Баюнова и пришла. Девушка кивнула и двинулась вслед за одноклассником. Чувствовала себя отвратно, хотелось убежать уже поскорее с этого места. Не видеть безутешное горе целой семьи.

— Спасибо, — буркнула она в спину Пятифанову. Рядом с ним важно вышагивал Снежок иногда поглядывая по сторонам.

Рома хмыкнул то ли в ответ, то ли от забавного кота. Он молча терпел боль в ладони всю дорогу до дома Киры. Не сказать, что было нестерпимо, но кололо всю ладонь так, будто в ней застряли эти самые шипы. В голове возникла мысль, что придется отдирать от руки эти цветы поганые. Но при девчонке он бы никогда даже не показал, что у него хоть что-то болит. Тем более при Баюновой. Засмеёт ещё.

— Ты часто так с котом как с собакой гуляешь? — решил развеять неловкое молчание Рома. Кира вопросительно вздёрнула брови, а затем посмотрела вперёд на Снежка, уже позабыв о питомце. — Поводка не хватает, хах.

— Да не, — махнула она ладонью на пушистого спутника. — Он сам гуляет чёрт те где. Может на несколько дней пропасть, но всегда возвращается.

— Не боитесь, что собаки загрызут? Или под машину выскочит на дороге?

— Ну-у... — Кира призадумалась, почесав пальцем над губой. — Как-то он ни разу даже покоцанный не приходил. Так что не думаю, что он лезет в передряги. Гуляет да гуляет, чёрт с ним.

Снежок, будто бы услышав её, остановился и обернулся. По-настоящему нахмурился. Рома и Кира изумлённо переглянулись, так же резко остановившись. Несколько секунд кот осматривал их двоих, а затем пошёл дальше. Если бы кот умел, наверняка закатил глаза бы.

— Слушай, а тебе не кажется, что он... странный? — тихо спросил Рома, наклонившись к уху Киры. Девушка сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами от такой близости. Ухо защекотало, по бедру прошли мурашки.

— Не поверишь, но я с самого первого дня, как он у нас появился, никогда не переставала так думать, — также еле слышно ответила Кира, будто кот действительно мог их понять. — Ритка притащила его пару лет назад зимой, он уже тогда был не молодым, но всё равно странно вёл себя. Вечно убегал, она плакала, искала его. Потом привыкли, что он когда хочет возвращается.

— Хах.

В молчании добрались до самого посёлка, а после и до дома Баюновых. Остановившись перед калиткой на участке, подростки уставились на дом. Дом Баюновых выглядел хорошо, ухоженно. Фасад стального синего цвета, белая крыша, ухоженный газон и почти облысевшая осина, чистый курятник, пустующий, но ухоженный коровник выглядели как с какой-то открытки. Рома, каждый раз проходя мимо этого дома, с завистью засматривался. Хотел бы и он жить в таком, можно назвать, особняке. Кира же смотрела на свой дом как на проклятое место — с опаской. Заходить внутрь не хотелось. Она не чувствовала себя в безопасности там. И дело не только в том, что какие-то твари уже дважды смогли пробраться в дом. Дело в ощущении, в атмосфере среди членов семьи. Кира не чувствовала себя дома.

Девушка тяжко выдохнула. Рома повернул голову, глянул ниже и выгнул бровь. Одноклассница не выглядела так, будто торопится зайти в дом. Парень локтем задел её, чтобы вытащить из ступора. Кира моргнула и каким-то неоднозначным взглядом посмотрела на парня. Будто мысленно пыталась что-то донести ему. Что-то просила. Рома непонятливо нахмурился, хотел было спросить у неё, в чём дело, но девушка первая подала голос.

— Спасибо за помощь, — пролепетала она, протянув руки, предварительно натянув рукава кофты из-под куртки на ладони. Рома спохватился и аккуратно передал веник из колючего растения девушке. Незаметно размял пальцы и потёр саднившую ладонь.

— Да на здоровье, — кивнул он. Затем нахально осклабился, обнажив зубы. Киру всегда поражала длина его клыков. Как у пса. — Зови на чай.

— Щас же, — ехидно улыбнулась Кира, а затем направилась в дом, открывая калитку. — Пока.

— Ага, бывай, — махнул он рукой и ушёл домой.

Оказавшись внутри, Киру встретила ожидавшая её мать. Пожаловалась, что дочь даже с такой задачей быстро справиться не может, вызывав у Киры глухую агрессию, что было тяжело сдерживать. Но она справилась. Марина стала своими рабочими ножницами срезать лишнюю длину стеблей, бурча под нос о том, что лишнюю работу ей делать пришлось. Кира сидела за столом, подперев голову кулаком и лениво наблюдая за матерью. Когда все стебли были обрезаны, Марина достала катушку с белой нитью из ящика, которой обматывала курицу, когда запекала её целиком. Села за стол, разложила перед собой фиолетовые цветы. Этой нитью стала обматывать несколько цветков в один пучок. Глянула недовольно на дочь.

— Помогай давай. Сидит здесь, — проворчала Марина. — Бездельничает.

Кира недовольно вздохнула и стала повторять за матерью. Не так умело, но пучки получались крепкие. Вышло почти десять будто бы букетиков, которые предстояло развесить по дому. Марина дальше решила управиться сама. Развешала над каждым окном во всех комнатах и даже над входной дверью. Оставшиеся пучки с цветами оставила сушиться на подоконнике, для окуривания. Срезанные стебли не стала выбрасывать. Бросила в кастрюлю, залила водой и оставила вариться на газовой плите.

— Зачем варить? — поинтересовалась Кира, заглянув в кастрюлю.

— Не трогай, — шикнула Марина. — Надо. Участок окроплю.

В кухню зашёл отец, принюхиваясь.

— Чем пахнет так? — пробасил Иван. Затем незаметно улыбнулся. — Кто-то букет купил?

— Чертополох, — пояснила Марина, помешивая нагревающуюся воду.

Иван напрягся. Зыркнул на жену, что кашеварила у плиты незатейливо. Прищурился и оглядел кухню. Заметил, что над оконной рамой действительно подвешен чертополох.

— Марина? — позвал он осторожно. — Что произошло?

Кира уже уходила с кухни, когда Марина стала объяснять, что ночью к ним ворвался нежданный гость. Девушка отмыла руки от пыли, отправилась в комнату и переоделась в домашнюю одежду. За стеной было слышно завывания Риты — напевала себе какую-то попсовую песню. Кира улеглась на кровать, стащив с тумбочки книгу, что начала недавно, и принялась читать. Сосредоточиться не получилось. Мысли уносились, сюжет главы ускользал. Кира пыхтела, меняла позы, промаргивалась, но всё равно не могла сконцентрироваться. Кира перевернулась на живот, со злостью размяла книгу, чтобы страницы перестали закрываться. Перед глазами то и дело всплывала наглая улыбка Пятифанова. Девушка уронила лицо в одеяло и простонала устало.

"Ну сколько можно", — подумала она. — "Какого чёрта?".

Слишком часто она ловила себя на мыслях о Роме. Но чаще всего перед глазами представали воспоминания об их близости. Корила себя за это. За воспоминания? Или за то, что переспала с ним? И то, и другое. Не винила в этом Ромку, он не взял ведь её силой. Кира вообще его сама уговаривала. Да и на себя зла не держала, она же осознанно готовилась к этому. Но всё равно гадко на душе было. То ли слишком рано для этого, думала девушка, то ли дело в том, с кем это произошло. Рома был всё-таки не тем парнем, с кем можно терять невинность. Знал бы он, сделал бы это событие для неё каким-то более... особенным? Или же для него это не событие вовсе? Для девочек всё иначе ведь. Это для девочек важно.

Всё это не должно было произойти на чьей-то хате, под градусом, да ещё и с местным хулиганом, которого она ненавидела. Ненавидела на тот момент. А сейчас что? Не друзья они, никогда не будут. Но и не трясёт её от злости больше рядом с ним.

Но если бы не он, тогда кто? С кем бы она решилась на это? Не было никого в Кирином окружении, кто бы ей был симпатичен. Ни внешне, ни внутренне, так сказать. Пятифанов хоть внешностью не обделён. Антон тоже ничего, но не притягает. Не её это типаж, слишком мягкий. И вообще, начитавшись за свою недолгую жизнь столько книг, у Киры в голове создался образ идеального парня. Он непременно должен быть выше, чем она. Не рыжий. Смешной, заботливый и смелый. И эти черты характера явно не про Пятифанова! Он дерзкий, борзый, грубый... Кому такие парни нравятся вообще? Слава Богу, хоть не рыжий... да простят её все рыжие. И самая главная и тайная мечта для неё — это парень, что сможет заткнуть её за пояс. Но не грубиян. Чтобы от него исходила сила и уверенность. Чтобы Кире не приходилось за лидерство в отношениях бороться. И чтобы она могла положиться на этого человека.

В своей жизни она ни на кого не могла положиться. Ни на отца, что должен быть главой и опорой семьи. Ни на мать, что должна поддерживать и в ласке воспитывать. Ни на младшую сестру тем более, а она и не собиралась. В конце концов это Кира — старшая сестра.

Девушка перевернулась на спину, раскинув руки, и уставилась в потолок. Нахмурилась.

Какого чёрта собственные мысли контролировать не получается? Почему вдруг в последнее время она украдкой смотрела иногда на Рому, жаждала заметить, как он смотрит на неё в ответ. Показывала всем своим видом, как бесит он её. А на деле когда рядом находился, ей было приятно. Как же сама отрицала это всё, как сильно отталкивала, да и сестру отговаривала. А на деле... какая же двуличная.

Кира положила подушку на лицо и глухо зарычала. Сама себя не понимала.

Поднялась с кровати, открыла окно, брезгливо осмотрев борозды от когтей. Передёрнула плечами и закурила, высунувшись в прохладу. Посёлок уже давно не видел солнечного цвета. Которую неделю небо затянуто серостью, все дома и здания продрогли, лес обволакивало густым туманом по ночам. Девушка обернулась на дверь, чтобы убедиться, что никто не нагрянет в её комнату. Продолжила смолить. Нахмурилась непонятливо. Грязь была. Окно оцарапано. Но на земле ни одного следа. И почему Снежок не среагировал никак в этот раз? Тогда он готов был первым ринуться на тварь, что пыталась пробраться на его территорию и навредить его хозяйкам.

Кира бы услышала его рычание и шипение. Кот не стал бы молчать и уж тем более игнорировать. Значит... в эту ночь его не было дома. Опять свинтил куда-то. Глупый зверь! Когда он был действительно нужен, когда мог разбудить, его не было в доме вовсе. Лучше бы Рита притащила пса уличного, а не кота.

Девушка со злостью затушила бычок под железным карнизом и выбросила в импровизированную пепельницу — жестяную банку из-под консервированных ананасов. Плотно загнула крышку, спрятала в чёрный пакет и вернула под кровать. Оставила окно открытым, чтобы проветрить комнату, а сама теплее оделась.

Взглянула на пучок чертополоха над окном. Неужели действительно поможет? Обычная трава и поможет? Сомнительно. Но что ещё оставалось? Они не могли уехать из этого места. Кира и Рита учатся, отец работает хорошо и прилично зарабатывает. Жить здесь дёшево, Баюновы в деревне считаются чуть ли не богачами. Но самое главное, что их не отпускало, даже словами не выразить. Простой человек никогда не понял бы этого. А их семья будто якорем здесь зацепилась. Не могут они уехать. Не отпустит их лес. Не отпустит их Он.

Здесь их погибель. Равно как и место силы, тоже находится в этом месте. Чем ближе они к опасности, тем больше они в безопасности. Как бы абсурдно это ни звучало...

☽☭☾

Октябрь подходил к завершению. Сегодня утром выпал первый снег, но вскоре растаял ведь днём вдруг было небольшое потепление. Осенней атмосферы в этом году не было совсем. Прошлой осенью хоть в деревне ярмарки устраивали в ДК и в школе. Даже на местном рынке тогда было повеселее. В этом году — тишина. Никто не мог расслабиться и веселиться, все готовились к чему-то нехорошему.

Вот бы сейчас в город поехать на ярмарку, думалось Кире. Хоть немного раскрасились бы серые будни. Да ещё и без Насти все эти дни были тоской галимой. Хотя они созванивались на днях, Настя уже скоро хотела выходить в школу. Но это уж как врач участковый скажет.

Кира сидела одна, как и всегда в последнее время. Обернулась назад. Противных хулиганов в классе не было, а ведь уже шёл третий урок, математика. Где они запропастились... Девушка тряхнула головой, хмурясь от собственных мыслей. И чего это она вновь про них думает?

Повернулась обратно к доске и заметила, как Катя Смирнова впереди так же в пол оборота смотрела на пустующие места Пятифанова, Будаева и Петрова. Тоскливая Катя даже не моргала. Она будто и не в этом пространстве находилась, уйдя вглубь себя. Кира удивлённо подняла брови. Никогда не видела Смирнову такой... потерянной. Неужели тоже скучает по нему?

Так.

В смысле "тоже"?!

Кира так сильно сдавливала карандаш, что тот треснул надвое. Испуганно дёрнула рукой. Отложила карандаш в сторону и продолжила прожигать доску невидящим взглядом. Сегодня так хотелось к Насте прибежать после тренировки, но у родителей на дочь другие планы.

Наконец-то она вернулась к тренировкам! Как же болело всё тело со вторника до сих пор, но это была самая приятная боль. Боль усердия. Даже по этой дуре, Алёнке соскучилась. Вернее по соперничеству с ней. Алексей Михайлович на радостях даже обнял свою любимую Баюнову. Алёна от злости готова была лопнуть. Кире так это понравилось, что она не сдержала поистине счастливой улыбки. Хотела ухмыльнуться Насте, но вспомнила, что подруги ещё нет. Посмурнела. Да и тренер ещё долго не даст ей заниматься. Одно дело — Кира руку повредила. На ней всё как на собаке заживает. Но голова... тут уж нужно дать себе восстановиться и не бежать вперёд паровоза, как Баюнова, которая не дождалась повторного приёма у травматолога.

Кира, несмотря на ноющие мышцы ног, спины и ягодиц, чувствовала себя полной энергии. Бежала и бежала без устали на кругах. На разминке не могла устоять на одном месте, ходила кругами, разминая суставы всех конечностей. Вызывала приступы раздражения у Алёны и добродушные насмешки от сокомандниц о том, что она как заведённая носится. На основной тренировке отработки взрывной силы при беге она была неумолима. Михаил Алексеевич всё не мог нарадоваться, хвалил.

Когда под конец тренировки все уже были на износе, Кира чувствовала, будто только размялась. Тренер не стал издеваться над своими девчонками и разрешил им просто передохнуть посредством растяжки. Девчонки вытащили маты, уложили у стены, чтобы не мешаться, и разлеглись. Кира, как белая ворона, сидела одна. Никто не помогал растягиваться. Поэтому она просто раздвинула ноги в стороны, растягивая поперечный, и улеглась животом вперёд, подложив под подбородок ладони. Как лежачий пёс наблюдала за остальными спортсменами. Гимнасты и гимнастки отрабатывали свои выкрутасы на бревне по очереди в своей зоне. Баскетболисты тренировали броски от плеча в корзину. Боксёры в своей зоне нещадно лупили груши. Кира задержала взгляд лишь на одном из них.

Все пацаны были коренастыми и не особо высокими. Рома выделялся на их фоне не только благодаря росту, но и поджарой фигурой. Если бы не сутулился, то выглядел бы ещё выше и крупнее. Каждый раз, когда Кира видела его на тренировке, у неё возникало чувство, будто он ненавидит эти несчастные груши. С такой силой и остервенением он наносил удары, что у Баюновой не было сомнений — будь она на месте груши, Ромка убил бы её с одного удара. Как с ненарочного, так и с целенаправленно поставленного.

Девушка подняла в удивлении брови, когда Рома так зарядил по груше, что она накренилась к самому полу, но вернулась обратно в стоячее положение. Пятифанов стащил с рук перчатки и взъерошил мокрые насквозь волосы. Спортивная водолазка липла к спине. Кира слегка повернула голову на бок, когда он подошёл к скамье, взял бутылку и выпил оставшуюся воду до дна. Обернулся, заметил, что Баюнова, которая распласталась у противоположной стены спортивного зала, в открытую пялится на него. Кира сделала вид будто бы смотрела сквозь него, но щёки порозовели. Когда он усмехнулся, она резко положила голову на левую щёку, молясь, чтобы он не подошёл. Если он и умел читать мысли, то Кира рада, что Пятифанов послушался её мысленной просьбы.

Рома качнул головой. Конечно, он подойдёт к ней. Но не сейчас. Пусть они и не приятели даже, но Ромка знал Баюнову как облупленную. После тренировки пойдёт курить, ожидая сестру. Там он её и выцепит, чтобы узнать, чего так пялится. Да и вообще вдруг захотелось перетереть с ней, узнать, что было в школе, ведь он с друзьями прогулял по уважительной причине.

Уважительной причиной Рома считал "поднять бабло". Вместе с друзьями собрались в его гараже, чтобы починить драндулет Мишани, того самого гопника-разгильдяя, с которым корешилась Баюнова. Мишка вчера притащил свою старую гнилую "копейку", упросил оживить. Рома сначала даже браться не хотел, но Миша сказал, что любые бабки отслюнявит, лишь бы его любимая машина снова начала нормально работать. Проблема оказалась в аккумуляторе, что еле-еле живой был. При заведении мотора жигуль жалобно пыхтел, надрывно умолял избавить его от страданий. Но Ромка был упёртый живодёр, когда дело касалось техники, что ему приносили на починку. Понял, что один не справится. Договорился с Бяшей и Антоном в город сгонять и купить новый аккум. Сам бы не дотащил — больше двадцати кило один аккумулятор весил. Ромка не слабак, конечно, но один тащить такую дуру с города в посёлок западло. Так ещё и мотоцикл его верный барахлить начал — не заводится, хоть убейся. На коня собственного времени и желания не было тратиться. А вот за лавэ он хоть горы свернёт. Поэтому созвал братву.

Вернулись домой к Пятифанову только к обеду. Втроём тащили аппарат, молясь, чтобы по дороге с ним ничего не случилось. Благо, мать на дневной смене была. Не стала бы ругаться, а потом плакать из-за непутёвого сына-прогульщика. Рома терпеть не мог женские слёзы. А уж материны подавно. Не бесило, нет. Сердце рвало от такой картины, если мать рыдала.

По окончании тренировки, спортсмены стали покидать ДК спешно. Одна только Кира не торопилась. Всё равно Ритка закончит только через полчаса. А ведь уже темнело. Девушка угрюмо оглядела синеющее небо. Отец забирать, к сожалению, их не мог, ведь сам возвращался под ночь домой. Кира села на влажную скамейку и тут же пожалела. Задницу охладило и она вскочила, понимая, что на её спортивных штанах теперь три вертикальные мокрые полосы. Закатила глаза и раздражённо выдохнула. Баюнова остервенело зачиркала зажигалкой, пытаясь подкурить. Но огонёк всё никак не хотел вспыхивать, чтобы подсобить Кире испортить лёгкие. Колёсико заело.

— Да твою же мать! — вскрикнула она швыряя пластиковую зажигалку на асфальт. Она разлетелась в разные стороны на три части. Кира зарычала утробно от негодования. Стала шариться в спортивной сумке и в школьной в поисках хоть одной захудалой спички. — Сука...

— У тебя жопа полосатая, — хохотнул весело за спиной прокуренный голос.

Кира вздрогнула, развернувшись.

— Чёрт, чё пугаешь?! Я думала, тренер... — она схватилась ладонью за грудь.

— Подкурить? — предложил Рома, показав однокласснице коробок спичек. Кира согласно кивнула, протягивая ладонь.

Рома хитро зыркнул, закурил сначала сам, а после протянул непогашенную спичку Кире, но слишком низко. Девушка подумала, что он хочет её так попытаться унизить, чтобы она наклонилась и лицом приблизилась к его руке. Кира нахмурилась. Схватила шутника за кисть и рывком поднесла к своему лицу. Спичка от такого порыва не потушилась, как ни странно.

Пятифанов усмехнулся. Вдвоём они сложили свои сумки на влажную скамейку, молча курили.

— Чего пялилась на меня всю тренировку? — наглый тон его голоса заставил Киру неприятно содрогнуться.

— Один раз взглянула, — закатила глаза Кира. — Навыдумывал себе...

— Да как же! Рогатку раздвинула и стала пялиться. Завлекаешь? — хохотнул он, бессовестно оглядывая её. Кира скривилась.

— Это у тебя рогатка, придурок, — возмутилась она.

— Да ладно, чё ты, — Рома панибратски хлопнул её по хрупкому плечу. Киру чуть подкосило от веса его руки. — Не обижайся! К тому же... если уж так хочется... могла бы просто попросить.

— Что попросить? — Кира устало взглянула на парня. Его намёки в горле сидят уже.

— То, что ты озвучить боишься, — Рома подошёл близко. Наклонился. Кира презрительно выгнула губы. — Вы-е-бать.

— Руку себе выеби, — рыкнула она, пихая его в грудь. — Чё, осеннее обострение? Штаны жмут?

— Скучная, — закатил глаза Рома, затягиваясь.

Кира фыркнула. Замолчали.

— Собираешься Настю навестить? — невзначай спросил он, будто и не нёс всю ту ересь ранее.

Кира отрицательно качнула головой, поджав губы. Винила себя. Даже не удивилась такой резкой смене темы.

— Не получится, — девушка отвела взгляд, будто не хотела встретить осуждающий взгляд Пятифанова. Тот внимательно следил за эмоциями на её лице. Такая счастливая и полная жизни на тренировке, сейчас Баюнова выглядела иссохшей.

— А что так? — Рома попытался придать голосу незаинтересованный тон, чтобы не вспугнуть недоверчивую одноклассницу. Очень уж подозрительно она себя ведёт.

— Да там... — Кира сморщилась, будто бы даже думать не хотела о том, что ждёт её сегодня. Затем зыркнула на Рому, осознав, что он хочет выудить у неё очередную "компрометирующую" информацию. Обиженно отвернулась. — А впрочем... не важно. Навещала её вот на днях. Чувствует себя лучше. Но говорит, ей будто память отшибло... не помнит тот день практически.

Рома прищурился подозрительно. Опять недоговаривает. Оглянулся на здание. Антон этой осенью начал ходить в ДК на занятия по рисованию. Ромка обрадовался, ведь теперь он не будет в скучном одиночестве возвращаться домой. Хотя, провожая Антона до дома, Рома всё равно возвращался один. Да ещё и через лес. Пятифан не трус. Но... домой... по ночи... когда по деревне такие слухи... Он сдержался, чтобы не передёрнуть плечами.

— Пойдём вместе до дома? — предложил он.

— Боишься один идти? — Кира открыто насмехалась.

— Слышь, не пизди, — хмуро бросил Рома. — Ничё не боюсь. Темно уже щас будет, нечего вам с сестрой шастать одним.

— Это тебе одному не стоит, — загадочно хмыкнула Кира. Рома нахмурил густые брови.

— В смысле...

Ответа ему не последовало, так как из ДК выбежал Антон и окликнул друга. Улыбка с лица Петрова сползла, когда он заметил в чьей компании находился друг.

— Кира? Привет... — озадаченно поздоровался он.

— Ага, — она повернулась к парням боком, докуривая. Рома закатил глаза. Он, может, и сам был грубияном, но Баюнова такая невежливая иногда.

— А мы... вместе все пойдём? — уточнил Антон, глядя на Ромку. Тот кивнул. — О... Ну ладно. Значит, ждём твою сестру?

Кира не ответила. Отошла к мусорке, выбросила окурок и вернулась к одноклассникам. Спустя мгновение Рома повторил за ней. Антон от неловкости не знал, куда себя деть. То руки в карманы засунет, то с носков на пятки покачивался, то по сторонам головой вертел. Кира тупо буравила взглядом входную дверь.

Спустя время вышла и Рита поникшая. Завидев Кириных одноклассников Рита бросила ненавистный взгляд на сестру. Как же она бесила её! Постоянно запрещает общаться с Ромой, угрожает родителями, а сама-то... Как она может так?

— Можем идти, — глухо обронила Кира, подхватывая сумку.

Рита нервным шагом прошла мимо сразу к выходу с территории. Кира закатила глаза и поспешила за младшей сестрой. Оглянулась на вставших как в ступоре парней. Поманила за собой рукой. Мальчишки переглянулись, спохватились и поспешили нагнать сестёр.

— Чё ты выпендриваешься опять? — тихо шикнула Кира, чтобы ребята сзади не услышали.

— А ты не знаешь?! — так же прошипела она. — Вот опять ты за своё! Мне вечно что-то запрещаешь... а сама с ним везде! И это ты наверняка что-то Роме наплела про меня, что он теперь со мной говорить не хочет!

Кира округлила глаза и отстала от сестры на пару шагов. Это она про тот день, когда Пятифанов послал её, а она разрыдалась? Кира подняла брови и качнула головой. Повернула голову на ходу и спросила парней.

— Куда идти нужно?

— Вон после того синего дома направо, — кивнул на дорогу Рома.

— Через лес что ли? — уточнила Кира, скептически скривившись.

— В смысле через лес? А нам-то зачем? — воспротивилась Рита, зло глядя на Киру.

— Проводим друг друга, — терпеливо объяснила Кира. — Тихонов прав. Нельзя по темноте ходить одним.

— Но мы же вдвоём! А не одни! — продолжала возмущаться Рита.

— Рита, завали, — прорычала Кира. Младшая порядком уже задолбала своим паршивым характером. — Тебя не спрашивали вообще. Шагай молча или вали одна домой. Посмотрим, дойдёшь ли...

Губы Риты задрожали. Она обиженно отвернулась, но никуда не убежала. Продолжила идти вместе со всеми.

— Ты чё злая такая? — спросил Рома позади. Решил вступиться. — Перегибаешь уже.

— А ты не лезь, — Кира зыркнула на Рому через плечо. Парень едко прищурился. Антон молчал, не желая, чтобы и ему досталось.

Четвёрка шла шеренгой по узкой тропинке через лес, не обмениваясь ни словом. Антон вёл за собой ребят, сёстры шли за ним, а Рома замыкал. Оборачивался часто на темнеющий позади и по бокам лес. Было неприятно. Странные тревожные ощущения заполнили нутро. Внутренний голос умолял уйти как можно скорее, но Рома старательно игнорировал его.

— И ты так каждый день ходишь? — поинтересовалась Кира у Антона, нервно осматривая деревья вокруг.

— Ага, — хмуро ответил Петров. — Предлагал родителям купить дом поближе к школе, но не хотят.

— М-да, не завидую, — Кира выгнула губы и поправила рюкзак за спиной. Он сильно тянул вниз, давил на плечи, от чего они уже давно забились и между лопатками ныло. В дни, когда у неё были тренировки после уроков, она старалась не брать много учебников, чтобы вес рюкзака не равнялся весу слона. Но Насти нет, делить учебники не с кем...

Рома шёл налегке с полупустым рюкзаком, где лежала смятая спортивная одежда, одинокая тетрадка и кроссовки сменные. Он дёрнул Киру за лямку рюкзака, привлекая внимание. Она обернулась, вопросительно выгнув бровь.

— Давай понесу, щас надломишься, — предложил он.

Кира недоверчиво оглядела парня, останавливаясь. Рома нетерпеливо протянул ладонь. Кира пожала плечами и всучила свой чемодан. Рома не подал вида, что даже ему было тяжеловато. Закинул её розовый ранец за спину, а свой потащил в руке. Ребята нагнали ушедших вперёд. Рита устало и намеренно громко вздохнула.

— Скоро придём, — успокоил Антон. — Недолго осталось.

Девочка обернулась. Увидела, что Ромка тащит рюкзак сестры, а та давила довольную улыбку. Рита ревниво сжала зубы, чувствуя, как в горле будто яд закипает.

Впереди замаячил конец перелеска, где начиналось открытое поле. Выйдя, наконец, на нормальную дорогу, дети увидели дом. Света в доме не было нигде, кроме одной комнаты на первом этаже. Вокруг ни души, ни соседских домов.

— Пустырь натуральный, — озвучила своё мнение Кира. Рита зыркнула на сестру. — Чего?

— Грубиянка, — фыркнула Рита и задрала нос, отвернувшись.

— Без обид, Петров, — бросила ему в спину Кира. — Но тут реально пусто.

— Да знаю, — усмехнулся Антон. — Вы уж до дверей прямо не провожайте. Лучше поскорее домой идите. Хорошо, хоть рядом живёте друг с другом.

— Не могу не согласиться, — кивнула Кира.

— Ну смотри, дело хозяйское, — Рома развёл руками. Затем с хлопком соединил свою ладонь с ладонью друга и заграбастал в грубоватые объятия. — Всё, бывай.

— До завтра, — попрощался Антон, махнув им вслед. — Аккуратней!

Рома хмыкнул на прощанье и кивком указал девчонкам другую тропинку, что вела в сторону их улицы. Кира положила ладонь на плечо сестры и повела её следом за Ромой. По мере наступления темноты, взгляд Риты становился более боязливым. От каждого треска или шуршания листвы в лесу вокруг, она поджимала плечи. Старалась держаться ближе к старшей сестре.

— Я не хочу сегодня идти, — шёпотом сказала Рита сестре. — Что-то неспокойный лес...

Кира шикнула и взглядом приказала прикусить язык. Рита испуганно глянула на спину впереди идущего Пятифанова.

— Чё шепчетесь? — поинтересовался он, сбавляя шаг, чтобы поравняться с девчонками. Намеренно встал рядом с Кирой.

— План разрабатываем, — уклончиво ответила Кира, загадочно улыбнувшись одними уголками губ.

— Да? И чё за план?

— План капкан, — добавила вдруг повеселевшая Рита.

Зазвучала флейта.

Ребята как вкопанные остановились, Рита испуганно вздохнула и прильнула к сестре. Затаились. Этот звук был абсолютно неуместен сейчас. В лесу, во тьме, где ничего не должно было звучать подобного. У Киры прошла дрожь по спине. Сёстры медленно переглянулись. Рома заметил это. Ощущение, что они знали, что это за звук, засело в голове. Слишком уж понимающий взгляд был у обеих. Кира повернула голову в сторону Ромы. Он чуть было не хохотнул от изумления. Её лицо было невпопад ситуации спокойно. Только плотно сжатые губы выдавали в ней напряжение. Кира медленно покрутилась на месте, будто сканируя своими глазами-дырками деревья вокруг. Остановилась, прищурилась.

Краткая мелодия переливчато повторилась.

Кира схватила сестру за ладонь, больно сжимая. Дёрнула Пятифанова за рукав, вынуждая следовать за ней. Рома не стал ничего спрашивать и бузить на неё, как обычно это делал. Сейчас было не до шуток или переругиваний.

— Будьте готовы бросить сумки и бежать в случае чего, — тихо предупредила она, ни на миг не отпуская сестру. Рома сосредоточенно кивнул, озираясь по сторонам. Не стал даже спрашивать ничего лишнего — всё равно не ответит. — Маргарита, держись ближе ко мне.

Шли долго, уже поджилки тряслись у всех троих от напряжения и тревоги, что грызли затылок. Спины наверняка сверлили взгляды. Голодные. Неживые. И, честно признать, Кира боялась посмотреть назад.

— Я не могу так быстро идти, — проскулила Рита устало.

— Потерпи, пожалуйста, — что Рита, что Рома впервые слышат такой умоляющий тон Киры. Непривычно.

Наконец, деревья заредели, стало видно уличные фонари. А вскоре они и сами вышли на главную улицу, что вела к жилым домам. Троица с облегчением выдохнула, но не расслабились. Рита смущённо опустила руку сестры и просто стала идти рядом, а не жаться к ней. Мельком глянула на Рому. Парень сжал челюсти так, что под фонарным светом его лицо стало заострённым. Злым и цепким взглядом высматривал потенциальную опасность. Рита успела отвести взгляд до того, как он вопросительно на неё посмотрел.

— Ну вот и твой... дом, — кивнула на Ромкин участок Кира. Все трое замерли. На хлипком заборе сидел кот Баюновых.

— Опять ваш котяра? — усмехнулся Рома. Они все вместе подошли к забору. Кот приветственно мякнул своим скрипучим голосом. — Как будто специально поджидает каждый раз.

— Снежочек! — радостно воскликнула Рита, забирая кота на руки. — Ты нас встречаешь?

— Давайте уже до вашего дома дойдём скорее, — прервал Рома, проходя мимо них.

— Мы сами, — сказала Кира, повернув голову ему вслед. Рома удивлённо обернулся.

Когда Ритка натискалась с котом, заметно успокаиваясь, они отправились в сторону своего дома.

— Баюнова, да харош уже, — Рома уже устал от её выпендрёжа или "независимости", или что она там хотела доказать. — Мне внатуре не трудно.

— Нет, иди в дом и не высовывайся, — серьёзно произнесла она тоном, не требующего возражений. — Мы дойдём, тут ведь близко.

— Блять, ты почему такая? — прошипел он, приблизившись. Навис над девушкой, раздражённо пыхтя. Рита, оробев, отступила на шаг назад. — Неужели ты вдруг осмелела, м? А то, что было в лесу? Чем объяснишь эту симфонию потустороннюю, от которой ты побелела от страха?

Кира поджала губы и отвела взгляд.

— Что? Нечего сказать?

Кира подняла чёрный взгляд на парня. Даже никакие блики не переливались в её глазах. Она подошла вплотную. Грудные клетки соприкоснулись. Рома сдержал судорожный вздох.

— Мы. Дойдём. Сами, — отчеканила она спокойно. А затем криво ухмыльнулась, как обычно это делал сам Ромка. — Мы же с котом.

Рома удивлённо моргнул. А затем выдохнул через рот пар, усмехнувшись и закатив глаза.

— Серьёзно, вали уже, — махнула она в сторону дома Пятифанова. Затем развернулась и догнала отошедшую и хмурую Риту. — И мы пойдём.

Кира положила ладонь сестре между лопаток, подгоняя. Младшая сестра дёрнулась, сбрасывая с себя чужую ладонь. Кира сжала челюсти, но промолчала.

Рома смотрел им вслед. Почесал подбородок.

Ждал, пока девочки не скрылись за поворотом. Тяжело выдохнул. Чувствовал себя неспокойно. Хотелось последовать за ними. Проследить, чтобы в сохранности добрались до дома. Но потом в голове возникла картина Баюновой, что насмехалась над ним. Парень фыркнул и отправился домой.

Дома его встретил запах свежесваренного борща и поджаренных гренок. Желудок заурчал. Рома наскоро сбросил верхнюю одежду и сумку, зашёл на кухню. Мама Ромы дожаривала гренки на чёрной от нагара сковороде. Услышав тяжёлые шаги сына, она обернулась и улыбнулась ласково. Оксана Леонидовна поправила косынку, что прятала под собой короткие тёмные волосы.

— Сына, проходи. Садись. Сейчас налью супчика, потом гренок наложу...

— Ма, не суетись, — буркнул Рома, самостоятельно наливая в глубокую тарелку борщ, забирая половником побольше мяса и картошки. — Сам сделаю.

Уселся угрюмой горой за стол, нависая над своей тарелкой.

— Что-то случилось? Грустный какой-то...

— Нормально всё, — Рома громко хлюпнул, съедая первую ложку. От наслаждения закрыл глаза и сдержал стон. — Вкусно очень.

— Ну хорошо, — улыбнулась Оксана довольно. Перевернула шкворчащую гренку. — Как день прошёл? Что-то ты сегодня поздновато.

— Да там... после трени Тоху проводили.

— С Игорем? — уточнила она, повернув голову.

— Да не... там... с одноклассницей, короче.

— А-а... с Полинкой, наверное, — кивнула она, хитро зыркнув на сына. — С которой вы дружили.

— Да мам! — возмутился Рома под умилённый смешок матери. — Причём тут она? Мы почти не общаемся с ней.

— Но ты же влюблён в неё был, — заметила мама, выгнув бровь.

— Да какой там... — скомкано ответил Рома, уткнувшись в тарелку. Продолжать не стал, бесили его такие разговоры.

— Так а что за одноклассница там?

— Да Кира Баюнова, — Рома выгнул губы будто бы презрительно.

— Баюнова?.. — растерянно повторила Оксана, снова обернувшись. Рома вопросительно поднял брови. Его мама несколько раз моргнула.

— А чё? — Рома нахмурился, снова сёрбнув супом.

— Да так... ничего, — Оксана натянула спокойную улыбку. — Просто... странная немного девочка. Видела я её как-то пару раз.

— Нормальная она, — буркнул Рома, потупив взгляд. Не увидел, как мама вздёрнула тонкие брови.

— Кхм... ну ладно, — под нос пробубнила Оксана. Дожарила последнюю гренку, уложила её в стопку на тарелке и поставила её на небольшой стол.

☽☭☾

Холод пробирал до костей. Пронизывающий ветер задувал за шиворот. От него даже короткие волосы Киры лезли в лицо, что вылезли из-под тонкого чёрного платка на голове. Девушка сгорбилась, пряча лицо и шею от ледяного и колючего ветра. Как бы горло не застудить. Сзади тяжело шагал отец, запахивая чёрный плащ. Впереди маячила белая фигура — это мать одетая в светлую рубаху до щиколоток. За ней шагала заспанная Рита, как Кира, укутанная в чёрную тонкую мантию. Тряслась от холода.

Нога Киры подкосилась — наступила в ухаб. Щиколотку прожгло от боли. Смогла устоять на ногах, но никто даже не обратил внимания. Хотелось развернуться. Хотелось убежать. Схватить сестру за руку и броситься подальше отсюда. Подальше от этой проклятой деревни. Но её бы не пустили. Как же не хотелось идти туда... но это их спасение. Единственное спасение.

Долго шли, хлюпая по промозглой земле. Далеко шли. Пришлось долго подниматься в гору. Ноги гудели от усталости, глаза слипались. Она бы завалилась спать хоть прямо здесь, в траве мокрой от тумана. И пускай окоченела бы, только не туда.

Будь у неё часы, поняла бы, сколько времени прошло с тех пор, как вышли из дома.

Пришли вскоре. Та самая поляна. Тот самый тотем, который преследовал её в кошмарах. То самое капище. Ноги отнимались от холода. Пальцы онемели. Шею и уши жгло от ветра. В воздухе стоял запах хвои и мокрой земли. А ещё еле уловимый запах... гнили. Семья приблизилась к древнему идолу, что когда-то очень давно было вырезано из древа. Кира полагала, что когда-то это было дубом. Настолько широким и высоким был идол.

Марина чуть ли не подбежала к идолу. Она благоговейно упала на колени перед столбом и стала нашёптывать приветственную молитву. Подползла ближе, с дрожью касаясь пальцами ствола и нежно, робко прижалась губами. Подойдя ближе, Кира задрала голову вверх, пытаясь во тьме разглядеть очертания вырезанного лика бога Перуна. Единственным освещением здесь была луна. Небо, на удивление, чистое. Ветер разогнал тучи. Громадная голова бородатого старца в шлеме смотрела вниз, будто бы следила за пришедшими. Вокруг Его идола были разложены булыжники по кругу. На многих из них были нарисованы древние языческие символы.

Кира не знала их значений, да и углубляться не собиралась. Она просто хотела уйти. Её затрясло. Рита встала рядом, прислонилась к ней плечом, чтобы хоть как-то согреться. Кира, превозмогая себя, обняла сестру одной рукой за плечи. Буравила взглядом идол.

"Ну здравствуй", — мысленно произнесла она. — "Перуне".

Наконец, на поляне, что находилась на возвышенности, появился Иван. Тащил за собой привязанного на верёвку брыкающегося телёнка. Он упирался, пытался рыдать и звать свою мать, но морда была плотно обвязана тряпкой, чтобы он не смог раззявить рот. Кто-то в эту ночь лишится будущего быка-осеменителя. Телёнок был крупным, мясистым. Но ещё такой молодой...

Кира с презрением следила за тем, как отец тащил за собой живое существо, заливаясь потом. Дотащив до алтаря, Иван привязал верёвку к железному штыку, что был глубоко закопан в землю. Телёнок ни за что бы не смог выдрать его из земли. Иван расправил плечи, утирая мокрое лицо рукавом своей рубахи. Он совершенно не выглядел уставшим, довольно улыбался. Рита с жалостью смотрела на бычка, но её внимание быстро переключилось на мать, что звенела инструментами. Марина вытащила из холщового мешка серп и молот.

Кира проглотила ком в горле. Замутило со страшной силой.

Инструменты были ровно разложены перед дёргающимся бычком. Марина резко повернула голову на дочерей. Как зверь. Кивком подозвала их ближе. Девочки послушались. Рита без сопротивления встала позади матери. Кира стояла чуть поодаль. Как же она устала от этого... Девушку выворачивало от одной только мысли о том, что они устраивают здесь несколько раз в месяц. Их "место силы"... это место её личного позора. Здесь она слабее, чем где-либо.

Марина снова села на колени перед идолом и стала шептать древнерусское славление Перуну. С каждым повтором её голос клокотал всё громче. Глаза закатились. Её стало качать в стороны. Руки исполняли свои собственные движения, будто бы отдельно от тела.

Киру тряхануло от того, насколько жутко это было.

Иван поднял с земли свой тяжеленный молот, встал наизготовку. Кира пристально следила за его движениями. Рита равнодушно, оглядывала всё вокруг. В такие моменты она ужасно похожа на Марину. Стеклянный взгляд, расслабленное лицо — всё это пугало Киру куда больше, чем мать в трансе.

Голос Марины крепчал. Она уже не шептала. А мощно, грудным голосом славила.

— ...Будь благословен, Перуне — Вождь наш, и ныне, и присно, и от века до века! И веди нас ко Славе Трисветлой! Тако бысть, тако еси, тако буди!...

Марина закончила свою долгую молитву. Поднялась на ноги и повернулась лицом к брыкающейся животине. Зыркнула на мужа. Лёгкий кивок головы — Иван замахнулся.

Раздался до омерзения оглушительный стук. Будто арбуз уронили на асфальт.

Кира дёрнулась, но не отвела взгляд. Судорожно задышала через нос.

Бычок пошатнулся. Неловко переставил тонкие, совсем детские ножки. Лоб был продавлен, рассечён. По бурой морде заструилась тёмная кровь. Обычно одного удара хватает, чтобы умертвить животину. Но бычок оказался крепким. Однако не спасти его уже. Большие намасленные глаза медленно посмотрели вперёд. Прямо на Киру. Она хотела броситься к телёнку, отвязать, увести подальше. С боем отобрать. Но ноги будто приросли к земле. Она замерла. Сердце так больно кольнуло, что ей показалось, будто она сейчас сама умрёт. Лучше бы так и было.

Иван грузно замахнулся и снова ударил телёнка молотом по морде. Хлюпающий и трескающийся звук. Телёнок упал, взрыхлив мордой землю. Дышал тяжело и редко. Животинка скулила, плакала от боли. Ноги в судороге дёрнулись. Попытался поднять голову, хотел встать. Но силы покидали. Жизнь покидала его.

Марина схватила серп, упала грязными коленями на землю перед бычком. За пропитанную кровью тряпку, что была обвязана вокруг морды, потянула наверх. Тяжёлая голова бычка безвольно качнулась. Серп рассёк шею. Горячая кровь облила белое платье Марины. Она как кровосос прижалась лицом к открытой ране. Напивалась кровью.

Через несколько секунд отлепилась, по-матерински нежно уложила болтающуюся голову на землю. Кровавыми пальцами погладила кровавую морду. На коренастом брюхе нарисовала кровавый и неровный узор. Громовик.

Кира ледяными пальцами схватилась за свой кулон.

Мать поднялась и босыми ногами прошлёпала по земле к Ивану. Нарисовала на его лбу тот же узор. Повторила то же самое с Ритой. Рита послушно прикрыла глаза. Когда Марина хищно, медленно подошла к старшей дочери, Кира остолбенела от ужаса. Не смотрела в озверевшие глаза матери. Боялась сойти с ума от страха.

Вперилась немигающим взглядом в землю, в босые и грязные ступни матери, позволяя нарисовать на своём лбу оберег. Марина насмехалась. Она как пьяная хохотнула. Отошла от дочери и вернулась к столбу. Рвота подкатила к горлу Киры. Согнулась от позыва, но сдержалась. Проглотила обратно, горло обожгло. Сплюнула накопившуюся слюну. Рита со спокойным взглядом проследила за сестрой, а потом вернула взор на мать. Иван, расправив грудь и раскинув в стороны руки, наполнялся и преисполнялся силы, что даруется им за эту жертву.

Марина снова начала шептать, улыбаясь. Трудно было понять древний язык, но суть Кира знала. Марина просила их Бога-покровителя о защите семьи. Восхваляла его силу и мощь. Молила о спасении. Клялась в верности. Говорила всё то, что говорят сектанты и фанатики.

Кира не чувствовала ничего, кроме липкого и ледяного страха. Мышцы сковало. Она не отрывала взгляда от мёртвой туши. Они хуже, чем звери.

Небо рассекла молния.

Перун принял жертву.

☽☭☾