Мученица

☽☭☾

Это. Не она. Не она в отражении стоит и смотрит залитыми кровью глазами, в грязной зимней куртке; с размазанными бордовыми подтёками по всему лицу, что засохли и стягивали кожу больно. Не Кира это. Не узнавала саму себя.

Девушка не шевелилась совсем, лицо никак не менялось. Лишь глаза как чёрные бусины на красном полотне медленно двигались — блуждал взгляд по лицу. Пыталась хоть что-то знакомое в своём отражении увидеть. А видела она только изменщицу. Самой себе и принципам своим изменила, пускай и не своевольно.

Ощущение было такое, будто... над ней надругались.

Против её же желания забрали одно из самых ценных, что было. Её волю.

Клялась, зарекалась, что ни в жизни не притронется к бедным животным, которых мать и отец мучили. Мучили до последнего вздоха этих ни в чём неповинных существ, которых Кира жалела всем обливающимся кровью сердцем. Что творил отец — это полбеды. Но вот мать... таких зверств ни по телевизору не увидишь, ни в книге не прочитаешь. Так люди не поступают.

И ведь Рита учится у них этому.

Никак не реагирует на всё происходящее. Относится совершенно спокойно. Словно это нормально.

И теперь вот она, Кира, стала похожей на мать, когда та упивается этой гадкой кровью умирающих животных. Как натуральный вурдалак.

Хотелось умереть от омерзения к самой себе. Забыть этот привкус и запах как у стухшей сырой печени. Она на что угодно готова лишь бы забыть эту злосчастную ночь.

— ...Кира... — послышалось сбоку. Баюнова проморгалась и повернула голову к Насте. Подруга обеспокоенно смотрела на неё. — Ты будто бы с открытыми глазами уснула...

— Да нет, я, кхм... задумалась, — Кира прокашлялась из-за осипшего горла. Слишком долго молчала.

— Мы уже приехали, — оповестила её Настя, странным взглядом пробежавшись по замученному лицу Киры. На лице залегли тени, глаза покрасневшие, сама бледная. — Тебя укачало?..

— А?.. Нет...

Кира и Настя остались последние, кто выходил из автобуса. Девчонки взяли свои рюкзаки и вышли на улицу. Морозный утренний воздух обколол лицо. Дышать было однако легко и невероятно приятно. Кира обернулась, увидела невероятной красоты открывшуюся картину прямо за автобусом, что привёз школьников в лагерь. Казалось, что до заснеженных гор, усыпанных соснами и елями с белыми одеяниями на ветках, было рукой подать — настолько они были внушительными, но всё равно далеко. Приглядись, и увидишь на самом пике скал, что не были покрыты снегом местами, наверняка огромную надпись. Кира прищурилась из-за слепящего солнца и еле разобрала слово: "Прыгай!".

— Позитивно, — прокомментировала Настя, так же прищурившись на скалу. Девочки переглянулись и усмехнулись друг другу.

Школьников было много как со старшей, так и со средней школы. За каждый класс отвечал классный руководитель, что обязан был поехать в лагерь в роли сопровождающего. Лилия Павловна пересчитывала своих детей, которых ей вверили. Парням уже не терпелось побежать развлекаться, устраивать снежные бои, а окоченевшие ещё в автобусе девчонки дождаться не могли, когда окажутся в тепле.

Кира покрутила головой в поисках Риты. Неспокойное за сестру сердце выровняло ритм, когда Кира увидела улыбающуюся девочку среди подруг и одноклассников у другого автобуса. Девушка не спускала глаз с сестры с этих пор, пока не начали расходиться.

Школьников отправили на почти все зимние каникулы в детский лагерь "Подгорный". После переклички и небольшого инструктажа о правилах поведения, часть из которых уже была нарушена — а именно провоз сигарет и алкоголя, который одиннадцатиклассники не могли не взять — всех отправили по корпусам. В третьем корпусе расположился класс Киры и ещё один параллельный. Разноцветные двухэтажные домики, видавшие не только виды, но и самые разные погодные условия, уже осыпались кое-где. Сколы на углах дома, обшарпанная краска на стенах, сотню раз замазанные-перемазанные пятна, под которыми наверняка прятались всевозможные ругательства или надписи в стиле "здесь был Игорь".

— Бляха-муха, мою надпись закрасили, — обиженно воскликнул Бяша, глядя на пятно относительно новой краски по сравнению с желтыми стенами корпуса. — Я ж тут "автограф" свой оставил специально, на! Тц...

Что и требовалось доказать.

— Это вандализвом зовётся, Бяшк, — Рома хлопнул по плечу друга утешающе.

— Вандализмом, — поправил его Антон.

— Ща как всеку! Не учи учёного, ёпт, — Рома шутливо замахнулся.

— Да тебя, деревню, кто ещё грамотно говорить научит? — рассмеялся Петров, отскочив от ленивого удара по воздуху.

— Ой, да всё, завали. Позоришь меня только. Тоже мне городская фифа нашлась тут.

— Так ты не выёбывайся тем, чё не знаешь! — ехидно посоветовал Роме Бяша.

— Боже, зачем я согласилась сюда ехать... — послышался обреченный вздох Алёны рядом.

Кира хмыкнула и зашла внутрь.

Девчонок с обоих классов почему-то поселили на второй этаж. Катя, таща свою огромную сумку по лестницам, ругалась и возмущалась, почему это "сильный пол" припеваючи будет жить на первом этаже. И ведь пацаны даже не помогли! В принципе, с ней все девочки были солидарны. В комнате, помимо самой Киры и Насти, заняли свои места Полина, Алёна и Даша. В соседней комнате будут жить Катя, Аня и ещё три одноклассницы. Остальные девочки с параллельного класса тоже позанимали свои койки в разных комнатах. Спустя пятнадцать минут отдыха и обустройства их всех с помощью рупора созвали на улицу. Почти полный состав одиннадцатого "В" повели в столовую на обед. Все проголодались спустя три часа тряски в автобусе.

За обеденным столом Кира и Настя вынужденно сели напротив Ромы, Антона и Бяши, потому что нервная Лилия Павловна устала от суеты и балагана. Классная руководительница чуть ли не за ручку отвела их за стол и шикнула, чтобы не возникали. Катя как настоящая орлица сразу же это увидела и подсела на пока ещё свободное место рядом с Ромой, прихватив свою тарелку и стакан. Оставленные подруги за соседним столом с непониманием, а после с раздражением проследили за Смирновой, которая без оповещения просто встала и пересела.

— Ромка, привет! — восторженно заголосила Смирнова. Кира с Настей переглянулись с одним и тем же недовольным взглядом.

Рома вскинул брови, прекратив на мгновение жевать. Антон и Бяша, которые в этот момент разговаривали с другом о своём, раздражённо зыркнули на старосту.

— Мы вроде и не прощались, — прошамкал Рома.

— Ой, ну что ты придираешься, — Катя махнула рукой игриво, сделав вид, будто смущается. — Просто рада тебя видеть!

— Ага, — Рома вернул внимание на друзей, отвернувшись от вмиг огорошенной Кати. — Ну и чё дальше-то?

— Да я забыл уже. Сбила, бля, — выдохнул Бяша, почесав лоб и пытаясь вспомнить тему разговора. — Твою-то мать, на чём я остановился?

— На том, что Бабурина видел на остановке со своей ба-андой, — Антон насмешливо протянул последнее слово, напомнив другу о теме.

— А! Ну, внатуре! Стояли, семки лузгали. Весь такой из себя петушара напыщенный, — Бяша экспрессивно показал, как именно "напыщенно" выглядел Семён. — Сука... как уебал бы в рожу его свинячью. Но, думаю, не буду к ним один приближаться. Нах оно мне надо, да?

— Да конечно, — согласился Рома, покивав и откусив от сардельки большой кусок. — Не жачем на рожон одному лежть.

— Прожуй, — попросила его Катя.

Рома вновь медленно повернулся к ней полубоком с ещё более удивлённым взглядом. Еле проглотил недожёванный кусок.

— Смирнова, а я не понял... ты хули уши развесила?

Кира прыснула, чуть не выплевав отпитый морс себе в тарелку. Настя зажевала губы, чтобы не заулыбаться. Катя глупо моргнула и широко раскрыла глаза от его грубости. Уставилась в свою еду, не придумав никакого ответа. Рома закатил глаза и повернулся к ней спиной, перекинув одну ногу через скамейку. Так и ел дальше.

— Короче, пизда ему тут, пацаны, — заговорщицки прошептал Бяша, с детским восторгом глядя на друзей. — Наконец-то поквитаемся. У меня уже кулаки чешутся, ёмаё.

— Потише, Бяш, — Антон заозирался, чтобы никто их не подслушал, в особенности Бабурин, что сидел к ним спиной за соседним столом. — Не можем мы просто так...

— Блять, Тоха, в смысле не можем? То есть толпой на Бяшку нападать — это можно. А как отомстить этому жиробасу, так нельзя? — Рома покачал головой. — Не пойдёт. Ему пизда.

Бяша радостно улыбнулся тому, что друг повторил его слова.

— Тебя что, Бабурин избил, Игорь?! — воскликнула намеренно громко Катя, хитро зыркнув на Пятифанова. Видно, отомстить решила за обидные слова.

Рома сжал челюсти. Даже поворачиваться не стал, бросив через плечо:

— Смирнова, тебе уши оторвать? Не по назначению используешь.

— Она много что не по назначению использует, — хмыкнула Кира, пожав плечом, когда Катя испепеляюще посмотрела на неё. — Например, рот.

— Так же как и ты свою пизду. Шлюшка.

Настала очередь Киры убийственным взглядом пилить Смирнову, что кривила губы в победной улыбке.

— Катя, следи за тем, что говоришь, — Настя оскорбилась не меньше, вступаясь за подругу. — Ещё слово скажешь, я в эту же секунду к твоей матери пойду жаловаться.

Катя прищурилась, поджав губы, но ни слова не вымолвила. Неодобрения и нагоняя от матери при всех получать не хотелось. Зазорно.

Бяша одобрительно выгнул губы, оглядев воинственно настроенную Воронцову. Антон вскинул брови и довольно усмехнулся. Наконец, противную одноклассницу поставили на место.

— Кстати, ребзя! — обратился Бяша уже ко всем за столом. Некоторые ребята повернулись на его голос, другие же не обратили внимания на как всегда шебутного одноклассника. — Я тут подслушал в школе перед Новым годом о том, почему на са-амом деле нас отправили в лагерь.

— Ну и почему же? — Кира выгнула скептично брови. Настя с улыбкой смотрела на Будаева, будто он фантазирующий ребёнок.

— Чтобы милиции было удобнее искать, а дети под ногами не мешались. Вот и решили под предлогом лагеря спровадить как можно больше школоты подальше из деревни.

— Кого искать-то? — спросил Рома, взглянув на Бяшку снисходительно.

Бяша выждал паузу, чтобы всех заинтересовать. Оглядел хитрым взглядом глазеющих.

— Маньяка...

— Будаев! — вдруг раздалось сварливо у стола. — Ну-ка хватит слухи распускать и мешать всем обедать!

Лилия Павловна выглядела почему-то беспокойно. Она аккуратно огляделась, не услышал ли никто.

— А чё хватит-то, Лиль Пална? — Бяша возмутился, что его как обычно затыкают. — Все и так об этом шушукаются.

— Хватит, дезинформировать всех этим вздором! Нет у нас никаких маньяков! — классная руководительница нервно поправила очки на носу.

— Ага, — ухмыльнулся нагло Рома. — И секса тоже нет. Прям как в СССР.

За столом послышались сдавленные смешки, которые постепенно превращались в неконтролируемый смех.

— Пят... Пятифанов! Это что ещё такое?! Что за нахальство, я спрашиваю?!

Весь их стол заливался от смеха ещё больше из-за реакции учителя. Лилия Павловна открывала и закрывала рот от нехватки слов.

— Так... Ну-ка быстро все угомонились! Бессовестные! Взрослые люди — а ведёте себя так по-свински! Вы у меня ещё за свои выходки на дискотеке новогодней получите, ясно вам?! Посмотрим, как посмеётесь после этого!

Покрасневшая и совсем смущённая учительница, злобно фыркнув, отошла от стола, чей смех раздавался на всё столовское помещение. С других столов на них оборачивались, раздражённо пилили взглядами, некоторые улыбались их задору.

☽☭☾

После обеда всех детей оповестили о том, что сегодня они могут отдыхать до шести вечера, а после все должны собраться в кинозале. Старшим подросткам, начиная с десятого класса, разрешили самостоятельно исследовать территорию и ознакомиться с местностью. А уже классам младше вожатые проводили экскурсию. Вечером детей ждёт открытие зимнего сезона, где вожатые расскажут о правилах и ограничениях на территории "Подгорного", а также расскажут о запланированной программе на две недели. После этого ребят ждёт приветственный показ фильмов, где они посмотрят на стене с помощью проектора "Бриллиантовую руку".

Оказалось, что лагерь настолько огромен, что вместил в себя несколько школ в одну смену. Разумеется, это не означало что разные классы прибыли в полном составе. Большинство отказалось проводить зимние каникулы в глуши, поэтому было впечатление будто приехала просто целиком вся школа.

Выходя из столовой Кира и Настя заметили знакомые лица.

— Не может быть... — протянул мальчишеский голос. — Кого я вижу. Это же моя соперница!

Кира вспомнила. Это был Данил. Тот самый атлет, с которым у них были любительские соревнования осенью. Он ослепительно улыбнулся и трусцой подбежал к девочкам. От улыбки на его щеках появились очаровательные ямочки. Вон позади его друг, имя которого уж и не вспомнила бы.

— А... ты тут что забыл?

Данил остановился, напоровшись на бесцеремонный вопрос Баюновой. Он удивлённо поднял брови и посмотрел на Настю. Девушка поджала губы, будто извиняясь за грубость подруги.

— Ну, отдыхать приехал. Как и моя школа. Как и твоя, полагаю... — парень вновь улыбнулся и подошёл ближе. Оглядел с ног до головы Киру, которая выглядела как дутая колючка из-за своей зимней одежды и недовольного лица.

— Ясно. Мы пошли.

Кира взяла Настю за руку и потащила за собой, обрубая на корню неинтересный лично для неё разговор.

— Пока! — Настя на ходу повернула голову и махнула парню на прощанье.

Данил остался стоять, мешая другим, что были вынуждены обходить его с ворчанием. Парень усмехнулся, глядя спортсменкам вслед.

— Ты почему грубишь всё время? — спросила Настя, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Я? Где я нагрубила?

— Даже не заметила! — громко хохотнула Настя. — Бедный парень, так растерялся.

— Ой, да пофиг. Я устала и хочу уже отдохнуть в комнате.

Но отдохнуть у них не вышло.

Спустя всего-то полчаса весь их корпус стоял на ушах. Парни притащили гитару и собрались в коридоре на первом этаже базлать песни. Стены дребезжали от их ора и ржания. Некоторые девочки не выдержали и присоединились к веселью. Кира же была настолько вымотана, что наотрез отказалась выходить из комнаты и вообще подниматься с кровати, как бы Настя ни уговаривала подругу. Устав бороться, Настя ушла вниз, попросив передумать напоследок.

Киру разморило быстро. Сознание уже начало уплывать, как очередной взрыв смеха и бренчания на расстроенной гитаре заставили её вздрогнуть. Сердце испуганно зашлось, девушка устало выдохнула, растирая лицо.

По коридору раздались шаги. Девушка насторожилась, натянув край одеяла до подбородка, будто то могло обезопасить её. Звук открытия соседских дверей приближался. И вот послышался скрип петель в её комнате. Кира уставилась на шкаф, за которым скрывалась дверь в комнату.

— Баюнова, пс, — раздалось тихо. Девушка недоумённо нахмурилась, приподнимаясь на локтях. — Ты тут?

Из-за шкафа выглянула взлохмаченная башка Пятифанова. Тот заметил-таки одноклассницу и улыбнулся находке.

— Вот ты где! Чё батонишься тут? Двигайся, давай, — Рома, не спрашивая разрешения и игнорируя тот факт, что в комнате было ещё три кровати, пихнул ноги Киры и уселся к ней на койку. Кира от его наглого напора даже протестовать не смогла. Поджала к себе колени, во все глаза пялясь на незваного гостя.

— А ты чё припёрся? Я спать пыталась, — пробубнила она, спросонья не понимая ничего. Вылезать из-под одеяла не спешила, ведь лежала в одной майке и шортах.

— Какой спать! Самый разгар квартирника! — Рома шуточно боднул её кулаком в колено. Уставшее лицо и несосредоточенный взгляд Баюновой поубавили его пыл. — Ну что ты, совсем невмоготу?

— Мгм, — грустно согласилась она, потирая глаза пальцами. Затем она широко зевнула, совсем не стесняясь, от чего Рома тихо рассмеялся.

— Блин, на самом деле я тоже чёт подзаебался. От работы, походу, выдохся. В сон клонит тоже. А эти, — Рома кивнул на выход. — Орут как кошки, когда кота хотят. Заебли, чесслово. Башка раскалывается.

— Так ты посиди тут, — вдруг расщедрилась Кира, не до конца осознавая, что предлагает. — Хочешь, поспи. И я тоже.

— Дак девки придут, чё я... как тюлень буду тут кровати занимать чужие, — Рома почесал затылок, скорчив смущённое лицо.

— Значит, тут ложись, — Кира слабо похлопала по своей кровати. Глаза её закатились и она дальше уже еле языком молола. — Мес...та... хватит...

Рома из-под опущенных, уставших век проследил за тем, как она обмякает. Хмыкнул и аккуратно стянул её за ноги ниже, чтобы улеглась нормально. Девушка причмокнула губами, обняла подушку и повернулась на живот. Роме польстило, как она доверительно отнеслась к его нахождению в этой комнате и расслабилась. Ложиться он, разумеется, не стал — девчонки не поймут, если увидят. Но слегка расслабиться, прикрыв глаза, позволил себе. Прислонился спиной и затылком к стене, давая звенящей голове тихий отдых. Разве что сопение справа от него слегка прерывало эту сонную тишину, но оно лишь умиротворяло, баюкало. Ромка мог бы и в любой другой комнате прилечь на этом этаже, будь понаглее, чем есть на самом деле. Но совесть в нём ещё присутствовала, хотя просто отдохнуть в тишине очень хотелось, чего не добиться на первом этаже.

Вот он и задремал от усталости. Вроде и не спал, но в здравом уме не был. Кира свернулась калачиком, засунув замёрзшие стопы под бедро Пятифанова. Тот всё так же сидел, скрестив руки на груди и свесив ноги с края кровати.

Вдруг Рома вздрогнул, будто провалился куда-то в пустоту, как это часто бывало, когда он пытался уснуть. Огляделся — никого кроме Баюновой, что лежала в той же позе. Значит, спал он не долго. Выпрямился и тут же сморщил лицо от боли в затёкшей шее. Попытался размять мышцы, потянуться. После посмотрел на умиротворённую Баюнову. Пожалуй, лишь когда спит её лицо абсолютно спокойно. Не хмурится, не закатывает глаза, не ворчит. Всегда бы так.

Пятифанов усмехнулся своим мыслям. Его сердце вдруг испуганно подскочило от резкого звука. Кира не совсем уж тихо замычала. Будто плакать вот-вот собралась. Рома положил руку себе на грудь, пытаясь унять стучащее сердце. Лишь после пары глубоких вдохов он взглянул на спящую.

Брови на лице Баюновой выгнулись, рот искривился. Послышался не то вздох, не то всхлип. Девушка во сне слабо завертела головой.

— Не хочу... не хочу... — шептала она, но в конце голос надломился и превратился в скулёж. — Мама...

Если бы Рома знал, что Кира за последние несколько лет ни разу не произносила этого слова даже у себя в голове, то удивился бы. Более того, она к Марине этим словом больше не обращалась. В любом случае единственное, что Рому волновало сейчас — задрожавшая и всхлипывающая Кира. Он выпрямился и подполз к ней ближе на кровати. Он впервые видел, как кто-то плачет сквозь сон. Выглядело неприятно и жутко. Она что-то ещё пыталась говорить, но было слишком невнятно.

Рома аккуратно погладил её по плечу, чтобы не прикасаться слишком резко и не напугать её. Затем потихоньку стал трясти за плечо:

— Кир... Кира, проснись. Кира...

— А!.. — коротко и тихо воскликнула она. Кира стала всхлипывать сильнее. Рома испугался, что она разрыдается, поэтому поднял её за плечи и прислонил к своей груди, в которой до сих пор неровно билось сердце. Девушка зажмурилась, сжав пальцами обнимающие её руки.

— Тише... Тише, это был сон. Ты проснулась. Всё нормально, — мирно говорил он ей на ухо, укачивая легонько.

Её дыхание постепенно выровнялось.

Наконец, она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Скосила взгляд на держащего её плечо парня. Лицо Ромы было беспокойным. Кира медленно отодвинулась от него, потерев глаза. Удивилась, почувствовав на пальцах влагу. Даже не ощущала их до этого.

Рома упрямо игнорировал сползшее с её ног одеяло, и она предстала перед ним без штанов. А Кира и не обращала внимания, что Рома всё видит. Она даже села по-турецки, от чего Рома натужно сглотнул. Каких усилий ему стоило, чтобы не косить взгляд вниз на её трусы. Старался даже на грудь не смотреть, хотя это было не первое, что его заинтересовало. Больше всего заинтересовал тот самый странный кулон на её шее. "Свастика", как Пятифанов однажды обозвал, висела поверх майки, хотя обычно Кира прятала его под одеждой.

— Ты... э-э... как? — спросил он нервно. Кира несколько секунд тупила, а после покачала головой, не зная, что ответить. — Кошмар снился?

— Походу, — пробубнила она. Не будет она рассказывать, как во сне мать насильно вливала ей в рот красное из какой-то грязной и странной формы чаши. Очень не хотелось думать, что чаша эта была частью чьего-то черепа. — Я кричала?

— Нет, — Рома выгнул брови, будто ему неловко было сообщать об этом. — Плакала.

— Оу... извини, что разбудила... — ей вдруг стало стыдно от того, что одноклассник видел её слёзы.

— Да я уже не спал. Не забивай голову.

Кира кивнула согласно и поджала к груди колени. Этого вида Рома уже не выдержал. Парень отвернул голову, чтобы не было видно его покрасневшего лица, и протянул край одеяла Баюновой. Но от её глаз не скрылась его красная шея. И тогда она осознала, что сидит перед ним в одних трусах, чуть ли не раздвинув ноги. Кира наскоро натянула одеяло по самый подбородок. Лишь тогда Рома искоса взглянул на неё.

— Испугала ты.

Кира поджала виновато губы. А в груди расплывалось едкое ощущение неловкости. Хотелось содрать с себя это ощущение — настолько осязаемым казалось. Неловко было от того, как она сейчас выглядит. Даже Рома был смущён, хотя для него, казалось бы, чего стесняться. Он, пожалуй, побольше смог разглядеть тогда, у него дома.

С тех пор, как девушка ночевала у Ромы, они толком ничего не обсудили. Только сама Кира решила всё за двоих — никто о совместной ночи знать не должен. Но Бяша знал. Ничего дальше глупых подкатов от Ромы, которые больше походили на издёвки, не заходило. И почему они вдруг оказались в этой ситуации...

Рома вдруг вспомнил мучающий его уже долгое время вопрос. Спасибо маме за тревожное чувство вины перед Баюновой.

— Слушай... обсудить кое-что надо... — начал он издалека. Совсем-совсем несвойственно ему было смущаться, но почему-то напрямую спросить об этом не решался. — Меня давно эта тема мучает. Не могу не думать об этом...

— Да скажи ты уже прямо, — с усталым вздохом попросила Кира. Терпеть не может. Когда вокруг да около ходят. Рома несколько секунд изучал её лицо. Выдохнул, нахмурившись. — Ну?

— Бля... Ладно, короче. Тебе случайно не было... плохо после того, как у нас первый секс был?

Отстрелялся.

— В каком смысле? — Кира непонимающе выгнула бровь.

— Ну... задержка там, хуё-моё...

— А, ты об этом. Была, конечно, — ответила она, пожав плечом.

У Ромы сердце ухнуло вниз. Почувствовал себя самой последней тварью от того, что решил ради собственной совести только сейчас об этом поинтересоваться. И то, из-за матери.

— Ты так спокойно говоришь об этом.

— А что мне ещё делать? Да, я была напугана; переживала, что залечу. Но это было полгода назад. Даже больше. Чего это вдруг ты решил узнать?

— Да так... слыхал просто, что такое бывает.

Жалко её стало вдруг. Говорит, напугана была, а никого даже рядом не было, кто поддержал бы и успокоил. Со стороны выглядело, будто тот попользовался ею. Вот только Кира и не выглядела как-то расстроенной. Обычно девушки придают большое значение своему первому разу, привязываются. А после рыдают с разбитым сердцем от того, как какой-нибудь красивый подонок, по типу Ромки, исчезал из их жизни. Баюнову же будто это и не волновало вовсе.

А так оно и было. По крайней мере теперь. Ценности и большой значимости своей девственности она действительно не придавала. Возможно, если бы родители пытались уберечь её от этого; постоянно предостерегали и говорили о том, что это едва ли не единственная ценность любой порядочной девушки; то тогда и сама Кира по-другому бы думала. Об этой "ценности" она узнала лишь после. Оказывается, она плохая дочь, раз сама не догадалась, что спать с парнем почему-то не имела права. Только так и не поняла, почему.

А так... Было и было. Она уже даже отпустила ту ситуацию, где ночевала у Ромы.

Разум вновь подло напомнил Роме о том, как он летом за ней после этого хвостом ходил и уговаривал. Позорищем потом себя мысленно считал.

— Из... — начал Рома говорить, но вдруг раздалось громкое шипение и звон, от которого стало больно ушам. Кира и Рома зажали уши.

— ОДИННАДЦАТЫЙ КЛАСС, ВРЕМЯ СОБИРАТЬСЯ!

Это с улицы одна из вожатых заорала в рупор.

— Всё, давай вали! — вдруг испуганно сказала Кира, выталкивая одноклассника с кровати. — Девчонки если придут и увидят тебя...

— Да понял-понял! Ухожу.

Короче странная она, думалось Роме.

☽☭☾

Все отряды умудрились уместить в огромном актовом зале, который на сегодняшний вечер превратился в кинозал. Помещение в стиле университетских амфитеатров было сделано с возвышением, чтобы каждый задний ряд был выше переднего. Стена на сцене была голая, на неё направили проектор с застывшей картинкой начала советского фильма. Кира и Настя высматривали себе места долго, ведь все сиденья были битком забиты. Ученики сидели вразброс, а не по классам.

— Вон, там кажется есть два места, — Настя указала на какие-то места прямо в середине ряда.

— Капец, нам как туда пробираться? — ворчливо спросила Кира.

— Желательно побыстрее! Пока не заняли. Идём! — Воронцова потащила подругу за руку, пробиваясь через толпу.

Когда девчонки с боем добрались до примеченных мест, Кира упёрлась пятками в пол. Настя хотела было спросить уже, в чём дело, но... подняла глаза. И встретилась со взглядами Данила и Андрея, тех самых городских парней. В общем-то жаловаться Настя не стала на реакцию Киры.

— А, девочки, садитесь! Тут свободно, — предложил Данил, нахально улыбаясь и развалившись в своём кресле.

Настя посмотрела умоляюще на Киру. Та отрицательно мотнула головой. Несколько секунд длился их молчаливый диалог, после чего Баюнова сдалась. Торопиться искать другие места у них уже не вышло бы — в зале стали гасить свет. Так что девочки уселись рядом со спортсменами. Хоть Настя и не относилась так же предвзято как Кира, всё-таки она решила "уступить" место рядом с Данилом подруге. Кира одним лишь взглядом пообещала месть Воронцовой, а после плюхнулась на неудобное кресло, насупившись. Данил наблюдал за ними с полуулыбкой, подперев челюсть пальцами, что Кира заметила.

— Чего тебе? — грубо сказала ему, на что парень пожал плечами, не переставая улыбаться. Она осмотрела его явно ухоженное лицо, красивый ровный нос, завязанные в узел длинные вьющиеся локоны. Сразу видно — городской. Симпатичный, но надоедливый. — Фильм смотри.

— Да чё ты, остынь, — миролюбиво ответил Данил. Киру смутило, как долго он держал зрительный контакт. Выглядел он расслаблено, даже весело. — Так общаешься, будто мы враги.

— А мы что, друзья? — девушка прищурилась. Кто-то впереди обернулся и шикнул на них. Дальше продолжили говорить вполголоса.

— А ты со всеми общаешься так резко?

Кира закатила глаза и отвернулась.

— Мне вообще не сдалось с тобой общаться.

Данил тихо хохотнул, боднув друга локтем.

— Слушай, ну прости. В прошлые разы я не очень красиво общался, конечно...

Кира выдохнула возмущённо и выгнула брови.

— Ну ла-адно, я и вправду грубовато общался. Признаю, не прав. Мир?

Кира опустила голову и увидела перед собой протянутую ладонь. Смерила взглядом Данила и пожала ему руку, лишь бы отвалил. А он обрадовался, взъерошив густые светлые волосы.

— Ты прости, что тогда, в магазине...

— Да забей, мне плевать.

Парень удовлетворённо кивнул и замолчал.

— А чего подруга твоя молчит? — поинтересовался Андрей, оценивая взглядом Настю. Он медленно повернула голову в их сторону, смерив высокомерным взглядом. — Как зовут-то? Я Андрей.

— Данил, — второй помахал ладонью приветливо.

— Настя, — в ответ она закатила глаза.

— Красивое имя, — Андрей навалился локтями на подлокотник своего кресла. — Помню, видели тебя на соревнованиях осенью. Жаль, тогда познакомиться не вышло...

— Жаль, что вам жаль, — Настя саркастично улыбнулась и напустила на лицо хмурое выражение, отвернувшись.

Андрей обиженно поджал губы, а Данил сочувственно похлопал друга по спине.

Довольно много времени от начала фильма прошло. Настя задремала от скуки, а Кира искренне смеялась с фильма и смотрела безотрывно. Иногда Даня "добивал" смешные сцены вполне уместными шутками. Кира поначалу пыталась сдерживаться от смеха, не хотелось тешить его самолюбие. Но чем больше он козил, тем смешнее становилось. Вскоре Баюнова перестала держать лицо и иногда даже взрывалась от хохота. Несколько раз на них шипели соседи, которых достал их сдавленный гогот. Ничего непонимающая Настя вздрагивала, а после опять проваливалась в сон.

Когда закончился фильм и включился свет, школьников отправили по корпусам отдыхать, ведь завтра предстоял нелёгкий день. Кира с Настей забрали куртки из гардероба и пошуршали болоньевыми штанами на улицу. Несмотря на мороз, Настя терпеливо дожидалась, пока Кира докурит за зданием. Их тихие переговоры перебил скрип снега под ногами. Кира судорожно выдохнула и бросила недокуренную сигарету подальше, а Настя стала разгонять дымок в воздухе руками.

— Ага! Шкеритесь! — раздался мальчишеский голос насмешливо.

Кира прищурилась, вглядываясь в темноту.

— Ты?! — чуть ли не рявкнула Баюнова от возмущения, когда увидела наглую физиономию Данила. Парень вместе с другом посмеивались. — Какого чёрта пугаешь!

— А вы почему курите?

— Я не курю, — Настя скрестила руки на груди. — Сначала фильм мешали смотреть, а теперь спокойно на улице не даёте постоять?

— Ты же спала, — рассмеялся Андрей. Данил подхватил смех друга. — Наверное, тебе было бесконе-ечно весело...

Девочки переглянулись и отправились в корпус, не сговариваясь.

— Эй, ну погодите! Прости, На-асть, — протянул Андрей, выпятив нижнюю губу. — Не хотел обидеть, правда!

Данил тоже нагнал их и зашагал слева от Баюновой. Кира даже смотреть на него не стала.

— Кира, ну тебе же весело было, скажи? Не сказать, что мы как-то сильно вам мешали фильм смотреть.

— Ага, — выдохнула Кира. Хоть и повеселили тогда, но уже надоели.

— Может, прогуляемся немного? — предложил Данил, пихнув Киру локтем игриво.

— Нет, мы устали, — так же безэмоционально ответила Баюнова.

— Ну немного, а? Скучно ведь, — поддержал Андрей.

— Не скучно.

— Да что вы прилипли! — прервала их Настя, взмахнув руками и остановившись резко.

Парни напоролись на её возмущение как на стену. Повисло молчание, которое парни постеснялись прервать. Больно грозно выглядела девушка.

— Можно мы просто пойдём в свой корпус, а вы не будете досаждать? Только первый день в лагере, а я уже устала! — Настя всё продолжала выпаливать всё, что думает о парнях. — Ещё и завтра начнутся эти состязания дурацкие!

— Ладно-ладно, не кипятись, — Андрей выставил руки вперёд. — Мы поняли...

— Эу! Девки, на! Всё нормуль у вас, а?

Обернувшись на оклик, Настя впервые почувствовала облегчение, увидев Будаева. Он и ещё Антон с Ромкой вальяжно приближались к ним.

— Охрана ваша? — проговорил тихо Данил, наклонившись над Кириным плечом. Девушка взглянула на него, вскинув брови, на что Даня улыбнулся мягко. И почему это у него... такая красивая улыбка?..

— Вы чё к девчонкам пристали, м? — в голосе Пятифанова и в его напряжённой позе с руками в карманах так и сквозило недружелюбие.

— Болтали просто, — пожал плечами Андрей, бросив взгляд на Воронцову. Затем нагло скривил улыбкой губы. — Дам красивых решили провести.

Баюнова застыла на мгновение, перестав моргать. Смотрела в голубые глаза Данила и совсем-совсем не дышала. И совсем не слышала разговора рядом.

— Да что ты говоришь, а! Ну-ка отъебались, — приказал им Будаев, встав между Настей и Андреем. Парень отступил, не переставая катать ухмылку на губах.

— Бяш, — сказал Антон, одним лишь окликом прося друга не перегибать палку.

— Почему за других решаешь? — Андрей склонил голову на бок.

Бяша его вопрос проигнорировал.

— Настюх, приставали? — тихо уточнил он, готовый за Воронцову глотки разорвать этим городским.

Настя отрицательно качнула головой, капризно хмурясь и глядя в сторону их корпуса. Только слепой не понял бы, как сильно ей хотелось уже уйти. Не нравились ей эти ребята. Поняла теперь, почему Кира так негативно на них реагировала. Только отчего-то её подруга непривычно близко стояла рядом с этим Данилом, как застывшая овечка глядела на него исподлобья. Настя с подозрением прищурила глаза.

Кира вернулась в реальность, когда спины коснулась чужая ладонь. Услышала совсем рядом Бяшкин ор.

— Баянова, на, чё застыла?! Погнали, нам Лиль Пална бошки поотрывает, если увидит, что мы на улице шароёбимся прям перед отбоем.

Она моргнула удивлённо и почувствовала, как к щекам хлынул жар. Поспешно отвернулась от расслабленно улыбающегося Дани и отшагнула ближе к Насте, которая уже собралась уходить вслед за одноклассниками. Но напоролась на кого-то. Одного запаха хватило, чтобы понять, что это был он. И это он коснулся её спины и до сих пор прижимал ладонь между лопаток. Почему-то почувствовала, будто провинилась в чём-то.

Рома, не опуская головы, оглядел её лицо своими колючими глазами, а затем медленно поднял взгляд на Данила. Всё такого же спокойного и улыбчивого. Тот встретил Пятифановский взгляд без напряжения.

— Ха, что-то у меня дежавю, — сказал насмешливо Данил, потирая ладонью открытую шею.

— Чё? — верхняя губа Ромы вздёрнулась. Он хоть и не понял, что такое "дежавю", но виду старался не подавать.

— Да где-то я уже такую сцену видел, — Данил загадочно посмотрел Кире в глаза, которая почему-то резко отвернулась. Все трое поняли, что парень имел в виду день соревнований, когда Пятифанов "доблестно" пришёл на помощь.

— Пора уже, — буркнула Кира, отстраняясь от парней. Даже не обернувшись, отправилась следом за одноклассниками.

Рома же, чуть помедлив и задержав нелюбезный взгляд на Даниле, последовал за остальными. Но через плечо бросил тому:

— Ебало начищу, если ещё раз до них доебётесь.

— Э, слышь, ты чё базаришь? — тут же взъерепенился Андрей, но Данил остановил его, выставив руку. На удивление, он отреагировал спокойно.

— Не надо... — тихо попросил Даня, напряжённо глядя на спину Пятифана.

А Рома так и шёл, не оборачиваясь.

Совсем ему эта сцена не понравилась. Чего вдруг Баюнова застыла и глазами лупила на городского этого? Ещё и идёт, поджав плечи. И вот оно, опять это чувство, как в парке после экскурсии. Чувство, будто у него нагло хотят что-то отобрать.

Когда компания добралась до корпуса, у входа ждала их недовольная классная руководительница. Разогнала всех по комнатам, пригрозив наказанием. А по её мнению, не пустить на завтрашние вечерние посиделки у костра — то ещё наказание для подростков. Но они и без этого нашли бы, чем заняться.

Лилия Павловна наивно убедилась в том, что никто из своих спален сбегать не планирует, и ушла в домик для преподавателей. Едва наступила тишина в корпусе, подростки несмело стали вылезать из комнат и собираться в общем зале. Свет не стали зажигать — нескольких свечей было достаточно, чтобы видеть в темноте и не палиться. Не все стали рисковать, но самые смелые живчики, которые ещё не валились с ног, решили сыграть в пресловутую бутылочку. Кира, которая и без того играть не собиралась, закатила глаза и вышла на улицу. Под лестницей обнаружила Пятифанова, Будаева и Петрова.

— Ну куда без вас... — буркнула она, но всё же зашла к ним в тень, чиркнув зажигалкой.

— Чё говоришь? — вякнул громко Бяшка, не расслышав. Пацаны шикнули на него, чтобы не орал.

— Не базлай, тупица, — пихнул его Ромка локтем.

— А, ой, — опомнился Будаев. А затем зыркнул на Киру и невзначай спросил. — Слухай, Кирка... чё там... эти шнуры к вам лезли-то? Чё им надо было?

— Без понятия, — Кира затянулась, невидящим взглядом уставившись вдаль. Только у неё из головы вылетела эта ситуация, как Будаев словно бабка-сплетница решил напомнить. — После кино увязались за нами. Настя злая была, потому что устала, а эти пристали. Ну она и психанула на них. Я даже не ожидала, хе.

Бяшка довольно сощурился и улыбнулся, глянув на пацанов. Едва держался, чтобы не выпалить "видали, какая у меня Настя?". Рома выгнул бровь, мол, "гордишься что ли?". Антон едва ли не засмеялся от их немого диалога. Баюнова их переглядок не заметила и продолжила:

— Короче, прилипалы какие-то...

— Что-то ты не выглядела шибко недовольной, в отличие от Воронцовой.

Кира ошарашенно посмотрела на Рому. Тот, засунув руки в карманы и держа сигарету губами, сверлил непроницаемым взглядом. Дёрнув губой, Кира развела руками.

— Я, что, должна была в истерике в сугроб свалиться?

Пятифанов фыркнул, закатив глаза.

— Плевать.

Пока длилась их краткая перепалка, послышался приближающийся хруст снега. Компания затаилась — не дай бог это Лилия Павловна вернулась, чуя неладное. Когда грузный шаг стало слышно громче, они выглянули из-за укрытия. В корпус, оглядываясь, спешно шагал Бабурин.

— Ха-а, сука, прямо в лапы идёт, — Рома хищно осклабился и потёр ладони в предвкушении. Кира испуганно проследила за его недобрым взглядом, направленным на ненавистного одноклассника.

Бяша вторил оскалу друга, сплюнув бычок в сугроб вслед за Ромой.

— Вовремя-вовремя-вовремя, — со звериной радостью протянул Бяша.

Антон поджал губы, напряжённо глядя на спины вышедших из укрытия парней.

— Что они задумали? — осторожно поинтересовалась Кира. Сердце стало заходиться от волнения.

— Ничего хорошего, — пояснил Петров и смело вышел следом. Раньше он бы не бросался на рожон, никогда бы не полез в разборки. Драку он старался до последнего оттягивать, больше наблюдая со стороны, чем вступая в полемику. Но если избежать никак не получается, то нет у него права отсиживаться. Последствия дружбы с двумя деревенскими драчунами налицо — Антон перестал переживать за сохранность своей шкуры. Хотя закалило его не только общение с пацанами...

— Здаров, свиноматка! — сколько же радости было в звенящем голосе Пятифанова. — А я всё думал, когда ж мы свидимся без свидетелей. А то я уж-было соскучился по нашим прогулкам мордой по земле.

— Чего вам, бля? — рявкнул Бабурин, попытавшись, чтобы звучало грозно.

— Поквитаться пора бы, не считаешь? — а Ромка всё игрался с ним. Начал нарочито медленно вышагивать полукругом перед Семёном. Как шакал загонял в угол.

— Я в душе не ебу, о чём ты, — Бабурин сунул руки в карманы своих потасканных спортивок с растянутыми коленями. Выпятил грудь, от чего выглядел ещё более пузатым.

— Харэ пиздеть, уёба жирная! — не выдержал наглого тона и выражения лица Будаев, шагнув уже на одноклассника со сжатыми кулаками.

Рома в коротком жесте дёрнул пальцами опущенной руки, и Бяша остановился как по команде. Антон позади них пристально наблюдал за развивающимися событиями. Кира всё так же пряталась в тени под лестницей, нервно закуривая.

В темноте часто зажигалась оранжевая точка. Бабурин прищурился, вглядываясь в подсматривающего.

— Ты, Семён, походу, нос высоковато задрал, — вкрадчиво продолжил Рома, наклонив голову вбок. — Кем возомнил себя, гандон?

— Ромыч, я не пойму...

— Пасть закрой, — Рома понизил тон голоса. Ничего хорошего это не значило. Пусть он и остановил Бяшку, сам-то еле держался, чтобы не повалить свинью в снег и не утопить его морду в сугробе. — С толпой ты посмелее, да? Сколько их там было, Бяш?

— Шестеро, — ответил Будаев, случайно издав свист. Исподлобья волком следил за недругом.

— А-а... ну, да. Шестеро на одного. По-мужицки, сука.

— Да тебя не было там... — начал оправдываться Бабурин. — Мы так... помахались...

— Да-да-да... — Пятифанов отмахнулся от него как от надоедливой мошкары. — Меня там не было, правда. Но там был мой друг. Друг, на которого ты, мразь, с толпой полез. Что, детские обиды вспомнил да отомстить решил?

— Да нет же! Не так всё было... Мы это... я...

Бабурин стал медленно пятиться назад, ведь Рома наоборот начал наступать на него. Глаза заволокло, взгляд не был осознанным. Они не знали, но в кармане куртки у Пятифанова всегда греется и ждёт своего часа излюбленный нож. Рома был в шаге от использования.

— Чё ж вы ко мне сразу не пошли, а? На кой вам Бяшка один сдался? Вроде бы... это я всю дорогу тебя унижал и издевался, не? Или ты сразу на больное решил надавить... Думал, запугаешь так?

У Семёна затряслась нижняя губа.

— Ты только провоцируешь, мразь. Жизнь не мила, да?

— Ром... — позвал предупреждающе Антон, выглядывая что-то вдали.

— Дак я тебе той же монетой отплачу тогда. Так же, как и ты с Бяшкой поступил...

— Рома! — шикнул громко Антон. Наконец, на него обратили внимание. — Кто-то идёт с фонариком!

— Эй! Кто это там у входа, а?! Уже отбой! — рявкнул тут же голос кого-то из преподавателей.

— А-а-а... — Семён в панике завыл, озираясь по сторонам и не соображая, куда прятаться.

— Врассыпную, бля! — скомандовал Будаев и рванул наутёк.

Антон среагировал быстро и убежал в противоположную сторону. Воющий Бабурин всё не мог решиться, куда ему деваться, потому побежал к лестнице в корпус. Запнувшись о что-то в сугробе, тот повалился тяжело наземь. Лишь Рома вспомнил о притаившейся Баюновой под лестницей, потому рванул туда. К ней.

Едва он прижался к кирпичной стене, — точнее прижал к ней Киру всем своим телом — прямо позади Бабурина, что тщетно пытался встать, подбежал физрук, который тоже был вожатым. Испуганная Кира вздрагивала от нервов и тяжело дышала. Роме пришлось шагнуть вместе с ней ещё глубже в темноту и закрыть ей рот рукой, чтобы Фёдор Дмитриевич не спалил их.

— Попался, Бабурин! Так и знал, что это ты тут шатаешься как неприкаянный! Сразу узнал тебя по твоей толстой заднице! — Фёдор Дмитриевич хватанул здорового, даже по сравнению с физруком, Бабурина за шиворот. — Какого чёрта ты после отбоя тут, а?! Куришь?! Нычка где-то у вас тут?!

— Фёдор Дмитриевич, не курю я... — чуть ли не визжа простонал Семён, от которого, кстати, и пасло куревом.

— Да как же! Поверил... Иль в окна подглядываешь?!

— Не подглядываю! Девки на втором этаже вообще!..

— А я и не про девок! Ва-ха-ха-ха! — издевательски рассмеялся учитель, тряхнув воротник Бабурина, от чего парня чуть не повело обратно в сугроб. Затем резко перестал смеяться и грозно притянул его к себе ближе. — Где остальные, а? Кто с тобой тут был? Признавайся. Я всё видел. Куда сдристнули?!

Семёну пришлось судорожно думать и принимать важное решение. От этого решения зависело всё.

Если умолчит, то физрук поведёт его к классной руководительнице. А уж приплести тут можно что угодно: курил, что-то подозрительное задумал, прятал что-то, да и взаправду не соблюдал комендантский час. Лилия Павловна всё расскажет директору лагеря. Семёна выпрут отсюда с позором и отправят обратно в деревню. А по окончании зимних каникул его пригласят на ковёр к директору уже школьному, чтобы сделать очередной выговор! А уж с его-то успеваемостью и количеством жалоб и "доносов" на него же, Семён и вовсе будет на грани отчисления. А когда об этом узнает бабка...

Если сознается, что это были Пятифанов, Петров и Будаев, то эта троица подкараулит его и нападёт втихушку, никто и не узнает. Минимум житья не дадут. А Ромка так вообще... убить может...

Из двух зол пришлось выбирать что-то среднее. Семён считал себя самым смышлёным сейчас.

— Пятифанов, Будаев и Петров это были! Мы болтали!..

— Да что ты... и куда это они разбежались?! Почему бросили тебя?!

— Н-не знаю... я не видел... — а вот и выбор "что-то между". От себя часть подозрений отвёл, и не до конца одноклассников ненавистных подставил. И это стало ошибкой.

— Не ви-идел он... — протянул Фёдор Дмитриевич. — А может и не они тут вовсе были, а?

— Да как же ж не они...

— Так, всё! Осточертело мне это! Я тебя сейчас к твоей классной отведу — пускай сама разбирается, чего делать с тобой. Шкуру спустить или наказание какое придумать!

— Нет...

— Давай-давай! Шуруй! — Физрук стал подталкивать неповоротливого школьника, который обречённо понурил голову. — Сказано вам было: НИКТО не должен быть за пределами корпуса после отбоя! А остальных остолопов я ещё отловлю...

Всё это время Кира и Рома едва дышали. Девушка запуганной ланью смотрела на Рому, который буравил одноклассницу странным взглядом. Смотрел не как обычно, хотя знакомо. От этого в животе что-то скрутилось в узел. Рома как всегда бессовестно прижимался к ней всем телом, не давая вздохнуть. Ещё и рот закрывал. Всё это выглядело как-то слишком... близко.

Кира стала задыхаться. Вцепилась в его холодную ладонь на своих губах и еле отлепила от себя, громко вздохнув.

— Ой... прости... — произнёс Пятифан тихо, на всякий случай.

— Я чуть не сдохла! — зашипела она дико, отталкивая парня от себя. От неожиданности Рома неосторожно отшагнул, ударившись затылком о металлическую лестницу. Раздался звон, а затем болезненный стон и мат. — Так тебе и надо.

— Сучка, я тебя спас вообще-то... — простонал Рома, держась за пульсирующую голову. Больновато.

Если Кире и было его жаль, то виду не подала.

— Меня бы и без тебя тут не увидели!

— Не верещи... в ушах звенит.

Кира зарычала от бессилия и злости, которую некуда было выплеснуть. Из-за них её тоже могли спалить! Чуть не спалили! Зачем было затевать эти разборки прямо перед корпусом, да ещё и тогда, когда вожатые патрулируют? Какие же пацаны идиоты, все до одного.

— Зачем вы устроили цирк этот? Обязательно это было сейчас делать! Чуть не подставили и меня! Мне проблемы вот лично вообще не нужны, и без вас их не оберёшься! Можно хоть в лагере мне не вставлять палки в колёса?

— Господи, Баюнова, ну завались ты, молю... — Рома неровно вышел из-под лестницы и отмахнулся от её болтовни. — Тебе не обязательно знать, зачем. Уж не ради того, чтобы тебе жизнь подпортить, поверь.

Рома присел на холодную ступеньку, скомкав снежок и приложив к ноющему затылку. Холод обжёг уже наливающуюся шишку.

— А что это тогда было?! Зачем? — Баюнова не унималась, следуя за ним и ворча.

— Сказал же, не твоего ума дело... — Рома бы ни в жизни не признался, что Бабурин с толпой напал на Бяшку и избил его до серьёзных травм. Даже Кире бы не рассказал, пусть хоть заобижается. Он так друга позорить не будет. Баюнова наверняка Воронцовой всё растрепала бы. А уж перед ней в грязь падать лицом Бяшке нельзя... — Отстань, а? Всё равно не расскажу.

Кира сощурилась обидчиво, но решила не докучать. Раздражённо выдохнула и коснулась руки парня, отнимая её от головы. В его руке уже стал подтаивать снежок. Рома непонимающе глянул на Киру снизу вверх. Непривычный и забавный ракурс. Обычно наоборот.

— Дай посмотрю, — небрежно приказала она, наклоняясь к его голове. Рома поражённо вздёрнул брови, но промолчал и послушно опустил голову. При слабом свете настенного фонаря Кира пыталась разглядеть, нет ли раны. — Нормально. Жить будешь.

— Да я как бы... — "знал" Рома не стал договаривать. Странно было, но приятно некое беспокойство от неё увидеть. Не хотелось задеть её, хотя он и так прекрасно знал, что с головой у него ничего серьёзного. И не такое происходило. — Ладно.

Кира смутилась и нахмурилась, сунув руки в карманы. Стала разглядывать следы обуви на снегу. Уже открыла было рот, чтобы задать вопрос о его странной реакции на Данила, но Пятифанов опередил.

— Слушай, шла бы ты в комнату, пожалуй, — предложил он. — Темно, холодно. Чё тебе тут стоять? Мало ли, опять начнётся патруль. А я пацанов подожду.

— Твоя правда, — согласилась Кира. Замешкалась на секунду. Не найдя нужных слов, кивнула однокласснику на прощанье и убежала в корпус.

☽☭☾

Следующий день выдался суетливым и занятым. Команды были распределены легко — по классам. Командой одиннадцатого "В" класса было отметено множество названий. Чемпионы — банально и горделиво. Звёзды — по-детски. Потому назвались они "Оба-на". Не тяжело было догадаться, чьей это было идеей.

На построении перед главным зданием стояли все команды, которые готовы были сражаться и порвать всех как Тузик грелку, лишь бы победить соперников и выиграть кубок Подгорного. Чем младше были школьники, тем больше в них было энтузиазма, и тем свирепее они были.

Вожатые стояли на лестнице как на пьедестале, оглядывая шумящих школьников. Поочерёдно на "сцену" вызывали нескольких участников той или иной команды, дабы те представились.

— Команда, э-э... Оба-на! — объявила старшая вожатая лагеря, вглядываясь в список команд на листе бумаги. Выглядев их из толпы, подозвала к себе нескольких человек из команды рукой. Представляться выбежали Бяша, Рома, Катя, Женя, Настя и Паша. — Ваш девиз?

Бяша воодушевлённо оглядел своих таких же вдохновлённых товарищей и как дирижёр взмахнул рукой.

— Три-четыре...

— Без отряда Оба-на всему лагерю хана! — громко и дружно проскандировали ребята.

Кира смотрела на своих гордых одноклассников, прикрыв ладонью нижнюю часть лица. Вроде и стыдно за них, а вроде... рада была, что именно они её одноклассники. С такими не соскучишься.

Кира переглянулась с Антоном. Парень смущался такого глупого названия, но улыбался вполне искренне. Кажется, разделял мысли Баюновой.

— Будаев! — раздалось шипение от Лилии Павловны, которая пыталась отругать своего ученика бесшумно. Безуспешно, естественно. — Только ты мог это безобразие выдумать!

Бяшка виновато улыбнулся и почесал затылок под вязанной шапкой.

Вожатые неловко заулыбались, переглянувшись между собой одинаково смущённым взглядом. Обычно названия и лозунги команд не звучали так... экспрессивно.

— Ну что ж... Спасибо, команда... Оба-на... Кхм, ну а мы продолжаем! Прошу, возвращайтесь к своим сокомандникам. А следующими на сцену приглашаются!..

Дальше уже команда Оба-на никого не слушала, переговариваясь вполголоса и посмеиваясь с глупых шуток парней. Рома как и всегда невзначай держался рядом с Кирой, делая вид, будто не замечал этого "совпадения".

Кира периодически поглядывала на беззаботную и весёлую сестрёнку, которая в окружении подруг и одноклассников даже позабыла о существовании старшей сестры. Рита заливисто смеялась, пихалась с подругами шутливо. Кира слабо улыбнулась. Здесь будто она ощущала недостающую безопасность, потому позволила себе лёгкую поблажку — не следить постоянно за Риткой.

После переклички команды были распределены на несколько зон: стадион, лес за столовой, пляж у озера, кто-то остался на основной площадке. Пять команд были отправлены на футбольное поле, что было заснежено. Место было живописным — огромное поле было обрамлено соснами по кругу, а за могучими хвоями выглядывали макушки скал с белыми шапками снега. Галдёж вокруг напоминал настоящий футбольный стадион своим порой оглушающим шумом — дети визжали от восторга, подростки орали и смеялись, преподаватели пытались усмирить неконтролируемую орду.

Был объявлен первый день соревнований.

В первом состязании дети в командах должны были найти пару и приготовиться к гонкам на санях. Первая команда, чьи участники быстрее остальных всем составом пробегут вместе с санками от начала, до точки и обратно, становится победителем первой эстафеты. Секунды суммируются и преобразуются в баллы, которые нужно накопить за целых пять дней. В последний день будет проведён подсчет баллов и объявлен победитель кубка Подгорного — та команда, что набрала больше всех очков.

— Я не хочу в этой хуйне участвовать, — ныла Кира, еле плетясь за Настей.

Воронцова выглядела более чем восторженно. В голубых глазах горел азарт, она хищно улыбалась. Не терпелось уже девушке начать состязание. Чересчур большой перерыв в тренировках сказывался — она чаще запыхалась, бегать труднее стало. Но тело требовало разрядки после долгого застоя. Насте нужна была хоть какая-то движуха.

— Да ладно, чё ты! — заулыбалась Настя, не реагируя на нытьё подруги. Она была настолько взбудоражена, что её не раздражало ничьё причитание. Девушка запрыгала вокруг недовольной Баюновой. — Неужели совсем нет соревновательного духа? Что-то на атлетике за тобой такое я не замечала!

— Потому что на тренировки я добровольно хожу. Я не понимаю, чему ты так радуешься, — пробурчала Кира, нахохлившись от мороза. — Мы вспотеем все в этих куртках.

— А мне выброс энергии дороже сухой куртки! — воскликнула Настя, дразняще высунув язык. Кира не выдержала и усмехнулась ребячеству. — Так что не ной, лучше песню пой!

— Тебе, что, семьдесят? — хохотнула Кира из-за глупой пословицы. — Или ты рифм от Будаева понахваталась?

Настя перестала прыгать, а улыбка медленно сползла с губ. Потупила взгляд, пряча подбородок в воротнике.

— Ничё не нахваталась... скажешь тоже.

Кира не увидела, насколько сильно смутилась Настя, потому что их уже выстроили перед стартом.

Рома взял на себя командование, поясняя, как и кто должен действовать. Помог ребятам разбиться на пары так, чтобы у обоих силы были равны, ведь им придётся тащить друг друга на санях. Но возникла проблема. В группе было нечётное количество человек. Настя и Кира хотели быть вместе, но Рома, помня о травме Воронцовой, не решился рисковать её здоровьем. Полина была ниже и меньше Баюновой, так что наверняка ослабевшей Насте будет проще тащить Морозову. Чего не скажешь наоборот... Однако Полина согласилась без раздумий, уверяя, что выдержит. Распределив всех, Пятифанов осознал, что сам остался без пары. Оглядев пацанов, прикинул, что под конец забега никто из них не сможет его тащить — Рома выше всех в классе, подкачанный, не беря в расчёт Бабурина, разумеется.

— Кстати, где Бабурин? — вдруг вспомнил он о существовании одноклассника. Ребята заозирались.

— О, в натуре...

— Хрен знает.

— Не видела его сегодня даже...

— Ну и слава богу, — махнул рукой Рома. — Меньше шансов проебать. Так, ладно. Все всё поняли?

— Ага.

— Да.

— Да-а...

— Поняли.

— Заебца, тогда готовимся. Атлетки! — Рома обратился к Алёне, Даше, Насте и Кире. — Не подведите! На вас рассчитываем.

Девочки заулыбались горделиво. Лишь Кира устало выдохнула, полубоком повернувшись к лесу. Не интересно ей было всё это, считала тратой времени и сил попусту.

— Баюнова, а ты чё носом воротишь? — Рома уделил Кире особое внимание, привлекая остальных вперить в неё взгляды. Девушка нахмурилась, недовольная.

— Да ничё, — снова вздохнула она, лениво оглядев команду и полосу, по которой пройдут гонки на санках. — Понятно всё.

— Ну вот и умница! — похвалил её Рома, приобняв, а затем энергично потрепав по плечу. Кира скривилась и поджала плечи, вызывая смех Будаева.

Катя вперилась взглядом в его руку на плече Баюновой. Задышала тяжело, сжав челюсти, и отвернулась. Глаза начало щипать, а в горле застрял ком, но она сделала всё, чтобы никто этого не заметил. Неприятно, да. Ужасно неприятно видеть эту картину почти постоянно, где Пятифанов уделяет этой сучке незаслуженно много внимания. Почему? Зачем он так делает? Неужели Баюнова нравится ему, а сама Катя нет? Но если бы Кира нравилась ему, он бы... как-то по-другому вёл себя, разве нет?

"Ненавижу... ненавижу-ненавижу-ненавижу!..", — мысленно проклинала она грёбанную Баюнову.

Когда-то давно Кате нравился Антон. Новенький, красивый, интересный, внешность необычная. Да ещё и творческий парень. А Ромка всё бегал за Полиной Морозовой, что Катю в общем-то не интересовало вовсе. Но в один момент всё перевернулось с ног на голову. Она не просто влюбилась в Рому, позабыв о Петрове. Катя была безмерно благодарна ему.

Ревновала, как Рома ухлёстывает за Полиной. Одно радовало — Морозовой гопник не был нужен.

А он?

Не обращает внимания совсем. Шпыняет, как надоедливую мошку, прогоняет. Она по-всякому к нему пыталась, но всё без толку. Катя ему не интересна, как девушка, хотя ей казалось наоборот. Она ведь даже ему...

От размышлений её отвлёк звонкий свист, что оповестил о начале состязаний. Катя спохватилась, она с Дашей шла третьей по счёту, нельзя было отвлекаться.

Вся команда орала и подбадривала первую пару Жени и Паши, которые уже почти достигли первой отметки. Едва они объехали воткнутый в сугроб конус и поменялись местами, сразу же бросились обратно, чтобы передать эстафету.

Секунды длились вечность, в голове какофония звуков. Все кричат, скандируют девизы и названия своих команд, подначивают соперников. Кира смотрела на всё это как на цирк. Алёнка пихнула её в плечо, чтобы не отвлекалась.

— Чего ворон считаешь?! Садись давай, сейчас наша очередь, — напомнила ей Алёна, покрепче и поудобнее перехватывая верёвку от санок. — Мы не можем проиграть!

— Ла-адно, — Кира нехотя плюхнулась на деревянные санки, крепко держась за края. Алёна встала в стойку, готовая сорваться в любой момент.

Рядом с ними находилась команда, в которой были Данил и Андрей со своим классом. Первый частенько поглядывал на Киру, чего она не замечала. А Пятифанов замечал. Не нравились ему эти взгляды в её сторону, потому решил утереть нос городскому.

Пара Алёны и Киры бросилась вырывать победу из лап соперников. Для их команды оставалось всего ничего, но... у Ромы по-прежнему не было пары. Им, как и паре других команд, пришлось бы отправить одного человека повторно, ведь если Рома не побежит, то их баллы аннулируются. Этого допустить нельзя было.

Он обернулся, судорожно соображая, что же делать. Все пацаны уже выдохлись и едва находили в себе силы, чтобы поддерживать Киру и Алёну, которые уже почти сменили друг друга. Даже на Бяшу не смог бы сейчас положиться, который просто сидел на снегу и пытался не вырвать свой завтрак, ведь они с Антоном только что прибежали. Сам Петров и вовсе ушёл в сторону — заплохело. Никто из одноклассников толком спортом не занимался, пацаны пусть и не были худосочными, однако уступали Роме в выносливости. Те, с кем он ходил на бокс, либо школу уже закончили, либо были младше.

— Воронцова, — позвал Рома, но та не слышала его. Она еле дышала, в ушах звенело, но орала что есть мочи ради поддержки подруги и сокомандницы. — Настюх!

— А?!

— Баюнова ещё пробежит?

Настя сразу же поняла, зачем спрашивает. Она нахмурилась, анализируя. Доли секунды понадобилось, чтобы она ответила чёткое:

— Да. Сможет, — Настя решительно посмотрела на одноклассника. Рома закивал, кусая губы. — Только она на адреналине. Должна будет везти первая.

— Понял. Не сдрейфует?

— Нет.

Снова кивнул и приготовился.

"Господи, пусть она не начнёт выёбываться", — взмолился парень.

Только Кира добежала, везя за собой Алёну, Рома схватил пассажира за шиворот и резко, но аккуратно свалил с санок.

— Эй! — возмутилась Алёна, приземлившись в сугроб. — Пятифанов!

— Звиняй! Баюнова, нет времени объяснять! Вези!

— Бля-ять, — зарычала Кира и, перехватив верёвку, потянула обратно. Она едва смогла сдвинуться с места — всё-таки пятьдесят с копейками килограмм Алёны несравнимы с весом Ромы.

— Давай-давай-давай! Тащи, Баюнова! Тащи, моя золотая! — орал ей в спину Рома, не соображая, что вообще мелет. Ему главное победа. Ему главное... — Догнать этих пидоров!

Кира совершенно не понимала, что происходит. Немного дальше бежал Андрей, везя на санках друга. Данил обернулся и стал орать, что их догоняют.

Настя была права — знала подругу как облупленную. Пока Кира не остановится, силы её не покинут, Рома в этом лично сейчас убедился. Надеяться она в этот момент могла только на свои ноги и выносливость. Потому она бежала. Бежала и бежала. Санки разогнались, Рома даже не помогал, хотя хотел. Но тогда рисковал бы потерять баллы — толкать ногами санки запрещено. А они уже догоняли и были близко. До конуса соперники добрались первее. Андрей запутался в верёвках и чуть не упал, пока менялся местами с Данилом. Кира и Рома их догнали и поменялись местами.

Перед тем как рвануть вперёд, Рома недобро усмехнулся, послал соперникам средний палец и бросился бежать. Кира взвизгнула, схватившись за санки, ведь едва по инерции не свалилась назад. Шанса отобрать у Пятифанова победу не было.

Он добрался до своей команды в считанные секунды. Ребята вмиг взревели, оповещая о победе. Один из вожатых рядом зафиксировал их время и дунул в свисток: первая команда завершила состязание! Оба-на всем дружным сбором завизжали и запрыгали от счастья победы, бросаясь на Рому и валя его с ног, не обращая внимания на Киру.

Девушка сползла с санок на землю и раскинула руки-ноги по сторонам, жадно вдыхая морозный воздух. Сил даже улыбнуться не было. До сих пор не осознала, где она и что она.

Одна лишь Настя упала рядом с ней на колени, навалившись подруге на грудь и пища от радости.

— Мы победили, Кира-а-а! — слышался сдавленный голос от того, что Настя кричала куда-то Кире в куртку. Отлипла от неё и взглянула своими синими глазами, полными животного азарта. Настя побеждать любила, очень. — Вы с Ромкой привели нас к победе!

— Ага...

Под шум и гомон Рома вырвался из удушающих объятий толпы и на едва ходящих ногах доковылял до Киры с Настей. Упал рядом на колени. Улыбка до ушей, рожа красная, виски под шапкой намокли. Кира нашла в себе силы лишь голову в его сторону повернуть.

— Баюнова... — сипло выдохнул он. От него шёл пар. — Ты реально зверюга...

Пятифанов схватил её за грудки и прижал к себе, неаккуратно хлопнув по спине.

— Молодчина, — прошептал он ей в шапку.

Кира как безвольная кукла навалилась на него и, наконец, улыбнулась.

☽☭☾

Вечер. Уставшие и изнемождённые школьники поужинали и вместе с термосами собрались вокруг огромного костра-шалаша, что своим жаром согревал всех. Кто-то из детей помладше развлекался на деревянной детской площадке неподалёку. Другие же отдыхали в своих комнатах. Большинство старших школьников решили уединиться у костра по группкам. Вожатые решили оставить их без своей компании, но издалека наблюдали, сидя в беседках. Бяша, как и многие другие, кто хотел повыть под гитару, собрались в круг. Рома отправился под шумок с Антоном искать их заначку с водкой.

Большинство девочек, среди которых были Кира с Настей, собрались с другой группой у костра, где пацаны рассказывали страшилки и местные байки про лагерь.

— В детском лагере "Подгорный", расположенном среди высоких гор и густых лесов, существовала страшная легенда о злом духе, известном как "Тень Подгорного", — Андрей вкрадчиво начал рассказ, проходя по кругу и заглядывая в глаза каждому в глаза. — Местные жители говорили...

Пока Андрей рассказывал слушающим историю о злом духе Подгорного, к Кире и Настей подсел Данил.

— Не слышали ещё эту историю? — поинтересовался он, кивнув на друга в тот момент, когда несколько девочек испуганно вздохнули от какой-то шокирующей детали.

— Мы в первый раз в этом лагере, — призналась Настя, незаинтересованно глядя на собеседника. Кира же молчала в тряпочку, сжавшись. Сердце неприятно забилось, а дышать от чего-то стало нелегко. И без того тяжко было: ноги потряхивало от состязаний, а задница болела.

— А-а... понятно. Ну готовьтесь. Андрюха обожает рассказывать эту историю. Каждый год одно и то же.

Кира смущённо усмехнулась, а Настя непонятливо зыркнула на него, а потом на подругу. Баюнова молилась мысленно, чтобы она ничего не говорила. Настя считала лёгкую панику на лице Киры и отвернулась, делая вид, будто ничего не произошло.

— Дети заметили её отсутствие только через несколько часов, и когда начали искать, уже было слишком поздно... — всё продолжал Андрей. С каждый предложением тон его голоса менялся на более драматичный. — Катю нашли мёртвой у обрыва, и её гибель оставила глубокий след в сердцах всех, кто её знал!

— А ты удивила всех сегодня, — снова продолжил Данил, тронув её локтем. Кира задержала дыхание от этого лёгкого прикосновения. — Я, конечно, помню, что ты бегаешь быстро. Но чтобы при этом ещё и на санках везти такую здоровую тушу как Пятифанова... Правда, приятно удивила. Ещё и без остановки два круга.

— Да я сама удивилась, — хохотнула нервно Кира, поправив шапку. — Сначала вообще ничего не поняла. Он просто крикнул, чтобы я ещё раз побежала и... думать времени не было, хах. Круто я вас?

Кира взглянула на него с хвастливой усмешкой и наткнулась на прямой взгляд. Он всё это время смотрел на неё.

— Круто, — улыбнулся мягко Данил.

Кира перестала улыбаться, глядя ему в глаза. Между ними повисло короткое странное молчание. Кира несколько раз моргнула, опомнившись как от наваждения, и отвернулась от него. Шею, лицо, грудь жгло от жара. Сидеть стало некомфортно, хотелось поёрзать.

"Что со мной?..", — проскочило в голове. Она мысленно дала себе по рукам за желание прикоснуться пальцами к горящим щекам, чтобы охладить. — "Я... волнуюсь?..".

— Легенда гласит, что каждый год, в день, когда Катя пропала, её дух выходит на охоту за новыми жертвами. Дети, которые смеются и веселятся в день её смерти, могут стать её следующими "друзьями" и навсегда остаться в лесу...

Кира лишь сейчас прислушалась к истории, внимательно следя за Андреем. Данил с лёгкой полуулыбкой повернул голову на друга, слушая уже избитую историю, которую и сам наизусть выучил.

— С каждым годом, когда приближался день трагедии, атмосфера в лагере становилась всё более напряжённой. Дети шептались о "Тени Подгорного", и многие из них иногда слышали странные звуки — шёпоты и всхлипывания, а некоторые даже видели тень девочки, блуждающую между деревьями.... Каждый вечер, когда солнце садилось за горы, в воздухе витала тревога — все дети знали, что дух Катерины может прийти за каждым из них!

— Ты не сказал самого главного... — загадочно произнёс Данил. Все слушающие вздрогнули и обернулись на звук голоса. Данил поднялся на ноги, перед этим подмигнув Кире. Девушка выгнула бровь, но смутилась. Как только он отошёл, Кира судорожно выдохнула, вперив взгляд вниз. — День смерти этой девочки...

Данил оглядел всех внимательно, выдержав таинственную паузу. Андрей хитро улыбнулся другу.

— Был третьего января...

— То есть... сегодня? — спросила одна из девочек помладше, с паникой взглянув на своих подруг.

— Да вы шутите...

— Верить или нет... ваше право, — Данил коварно улыбнулся, а затем резко повернул голову, вскинув руку в сторону деревьев. — Но когда вы будете видеть это среди деревьев...

Все в панике переглянулись и уставились в сторону, куда показывал Данил. Среди елей и вправду было что-то видно.

— ...не говорите, что вас не предупреждали.

— Господи-боже, там и вправду кто-то стоит.

Сердце Киры вздрогнуло. Нет-нет-нет... не может быть... эти твари не могли сюда добраться...

Девушка вскочила с бревна, что служил всем сиденьем. Она стала озираться по сторонам, выискивая взглядом Риту.

— Кир, ты чего? — Настя скептично выгнула бровь. — Тебя эта детская страшилка напугала? Пф...

— Оно шевельнулось!..

Кира не слышала никого вокруг. Некоторые стали всматриваться в то место, на которое показал Данил. Испуганным он не выглядел вовсе. Кира подозрительно прищурилась, вглядываясь в эту странную тень среди деревьев. Она приближалась.

От чего-то Баюнова чувствовала слабое дежавю, только не могла никак вспомнить, где она ещё подомное ощущала.

— Надо вожатых позвать!..

Подростки затаились. Казалось, что время застыло. Никто, кроме тех, кто внимательно слушал страшилку, не обращал внимания. Все так и продолжали заниматься своими делами: пели, болтали, танцевали под песни у костра, играли на площадке.

Из всех одна лишь Настя сидела со скучающим видом.

Кира же была наготове. Она знала — если твари действительно пришли сюда, то по её душу. За ней и Риткой. Они других не должны тронуть. Нет же?..

От деревьев отделилась крупная и высокая тень. Приближалась вразвалочку к лагерю. Все затаили дыхание. Никто не смел даже взгляд отвести, боясь, что нападут со спины.

Когда фигура приблизилась... стало ясно, что это оказался человек.

Подростки выдохнули с облегчением. Кто-то даже сматерился.

Настя закатила глаза, отвернувшись от развернувшейся картины. Было скучно. Тоскливо глядела на поющего Будаева среди одноклассников и некоторых ребят младше и с других школ. Хотелось туда. Наверняка веселее.

Кира же содрогнулась всем телом, выдохнув сбито.

Бабурин шёл, озираясь, чтобы никто из воспитателей не спалил его. Проходя мимо компании, он прошёлся взглядом по подросткам, остановившись на мгновение. Заметил Киру, что буравила его презрительным взглядом.

— Какого лешего ты по лесу в такую темень шарахался? — с пренебрежением в голосе сказала она. Ответ ей в общем-то не был нужен, Баюнова просто хотела сбросить напряжение.

— Ничего, — буркнул он. Бабурин странно оглядел её с ног до головы, потупился и ушёл куда-то в сторону корпусов.

Киру передёрнуло от неприятного чувства.

— Испугалась? — раздалось рядом. Кира едва не подпрыгнула. Она обернулась и нахмурилась, посмотрев на Данила. А тот до сих пор легко улыбался, глядя на неё как на что-то милое.

— Нет. Просто Бабурин больной, — Кира буркнула. — Ты знал, что это он?

— Почему так думаешь?

— Удивлённым не выглядел, — Кира недоверчиво прищурилась.

— Да нет, — Данил пожал плечами. — Просто знаю... что никаких духов тут нет.

На обезоруживающую улыбочку Кира хотела лишь ответить, что духа нет именно этого. О котором они эти глупые байки рассказывают. Но промолчала, просто покачав головой.

— Забавно.

— Не любишь ужастики? — поинтересовался Данил, шагнув к ней ближе.

— Да как-то... кхм... — Кира прочистила горло от неловкости, вспоминая, чем закончился прошлый просмотр ужастика.

Он наклонил голову набок, пытаясь взглянуть прямо ей в глаза.

"Что за маниакальное желание пилить взглядом вечно?", — подумала Кира, выгнув брови от недоумения.

Кто-то засвистел позади. Компания обернулась. К костру вальяжно шёл Рома, а рядом Антон, что-то ему активно говорил. Завидев ещё издалека Киру и Настю, Рома замахал им рукой.

Настя приветливо махнула в ответ, улыбнувшись, а Кира почему-то оцепенела. Приблизившись, Рома заметил ошивающегося рядом с девчонками Данила. Мгновенно всё его приподнятое настроение улетучилось.

— Девки, пойдёмте-ка с нами, — он поманил одноклассниц рукой, не своя глаз с Данила.

Настя вскочила тут же. Она согласна на любой движ, лишь бы не слушать эту дичь от парней, которые ей не нравятся. Слава богу, хоть этот Андрей сегодня не приставал. Иначе даже Воронцова — олицетворение дружелюбия и спокойствия — не выдержала бы и напоролась на конфликт. Вообще она сидела здесь из-за подруги. Кира явно хотела спокойно послушать страшилки на ночь, а не тех же орущих песни одноклассников. Хотя сама Настя с удовольствием лучше бы повеселилась среди своих.

— Идём? — спросила она, когда поняла, что Кира так и осталась стоять на месте.

Баюнова очухалась и последовала за одноклассниками. На прощание слабо улыбнулась Данилу и тут же потупила взгляд. Он кивнул ей. Но только она отвернулась перевёл серьёзный взгляд на Пятифанова, который дождался, когда девочки их догонят. Глаза не отводил от Данила до тех пор, пока не последовал на остальными. Положив ладонь Кире между лопаток, подтолкнул её слегка вперёд. Она-то может и не обратила на это внимания, но жест и без того не ей предназначался.

Жест его означал "не зарься".

☽☭☾

Оставшееся свободное время было проведено весело. Оказывается, Рома и Антон, что ходили за припрятанным богатством, уже разложили поляну и пришли за своими товарищами, чтобы потусить в корпусе. Под шумок весь отряд отделился от других и скрылся с глаз вожатых. Создалось ощущение, честно говоря, что и сами вожатые сидели у себя в беседках навеселе, создавая видимость бдения за детьми.

Ребята приятно удивились и поблагодарили одноклассников за заботу: парни вдвоём в своей комнате накрыли журнальный стол, что притащили с коридора. В картонных стаканчиках уже были разлиты "аперитивчики", как Рома сказал, а именно фирменная водка с разведённым малиновым и смородиновым вареньем. Как они всё это притащили, никто не понимал, но и сами зачинщики не выдали секрета. Чтобы никого с одного раза не унесло, были по тарелочкам разложены маринованные огурцы и помидоры, колбасная тарелка и открытые в консервах шпроты, рядом хлеб.

Конечно, одиннадцатиклассники заранее скидывались на всё это добро, положившись на эту троицу. В этом вопросе им слепо доверяли абсолютно все.

Катя принесла свой магнитофон и включила тихо музыку, чтобы не сильно привлекало внимание. В комнате свет был погашен и лишь свет из открытой ванной освещал комнату. Три кровати и подоконник со стульями мгновенно все позанимали. Несмотря на то, что некоторые не согласились приходить, некоторые и вовсе ушли спать, а Бабурина и не звали даже, мест всё равно не осталось.

Как бы ни старались вести себя тихо — алкоголь взял своё. Подростки разбуянились, начали танцевать и петь, включив на всю громкость музыку. Антон с Полиной выпили и ушли на второй этаж, их даже освистали и проводили похабным улюлюканьем. Они лишь ушли поболтать и побыть в тишине вдвоём. Честно.

Рома с Женей сцепились в армрестлинге, предварительно слегка освободив столик. Побеждённые Паша и Бяша подбадривали друзей, как и несколько девочек. Катя как могла липла, старалась быть ближе к Роме, поддерживала его своими визгами.

Кира и Настя как раз и заняли подоконник, со стороны наблюдая за "боем" и посмеиваясь. Алёна периодически бросала на них взгляды. Хотелось даже присоединиться к ним, поболтать, рядом побыть, но... стеснялась. Потому и сидела рядом с молчаливой Дашей и умирала со скуки.

Кира же старалась игнорировать тот факт, что у Смирновой, судя по всему, весеннее обострение, раз она как кошка чуть ли не зад Пятифанову под нос подставляет. Долго, правда, это не продлилось. Раздражение одолело, поэтому Баюнова спрыгнула с нагретого места.

— Пойду я. Спать уже охота. — оповестила она Настю. Воронцова кивнула в ответ. — А ты когда?

— Не знаю... посижу ещё. Весело тут, — Настя пожала плечом, расслабленно улыбаясь.

— Давай. Не броди, — попрощалась Кира и оставила стаканчик на столике именно в тот момент, когда Рома с грохотом уложил Женину руку.

Все вокруг взревели от восторга, а Катя повисла на шее Пятифанова. Только тот в недоумении проследил за удаляющейся Кирой, совсем не обратив внимания на свою третью победу подряд.

— Рома-а! Ты молодец! — хвалила его Катя, но он игнорировал её, уставившись будто слегка потерянным взглядом на закрывшуюся дверь.

Она знала, кто это был. Знала, на кого он посмотрел. Поэтому попыталась сделать всё, чтобы привлечь его внимание. Катя положила ладонь на его слегка колючую щёку и мягко повернула лицо к себе. Рома вопросительно вскинул брови, будто она просто что-то его спросила. От Кати пахло какими-то цветочными духами и спиртом. Она решилась и потянулась к нему. Рома даже не понял, что та пыталась поцеловать его. Отвернув голову обратно на дверь, он получил впечатанный в челюсть чмок. Не обратив внимания, он поднялся на ноги, осторожно отрывая от себя цепкие девичьи руки.

Не глядя на растерянную Смирнову и галдящую пьяную толпу, он вышел следом за Баюновой. Настолько огорчённо она себя ещё не чувствовала. Хотелось вскочить за ним, схватить за руку, остановить. Запрыгнуть и повиснуть на нём, лишь бы не уходил за ней.

Но она осталась. Осталась одна, на полу, глядя в одну точку, пока вокруг все пели и веселились.

Рома спешил. Почему, сам не знал. Хотелось догнать Киру. Не думал, зачем, просто надо было.

Она далеко не ушла, даже не добралась до выхода с первого этажа.

— Баюнова! — окликнул он её.

Кира вздрогнула и удивлённо взглянула на приближающегося парня.

— Ты чё?

— Почему ушла?

Кира растерянно моргнула, выгнув брови. Молчала добрых несколько секунд.

— Ну-у... устала. После этих "весёлых стартов" ноги еле ходят. Спать бы уже.

— А... понял, — Рома почесал взъерошенную голову, потупив взгляд.

— Всё?.. — Кира повернулась полубоком, готовая уже уходить. Не понимала, чего это он за ней выскочил и чего хочет.

Рома медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза. Опять её тьма схлестнулась с его сталью. Долго он оглядывал её порозовевшее лицо. Её смущение не рассмешило его. Наоборот, взгляд потемнел, губы сжались, задышал неровно.

Кира нерешительно шагнула спиной назад.

Попытка была пресечена.

Рома остановил её, не сильно схватив за запястье.

— Посидим тут?

В коридоре горел один единственный светильник именно над ними.

Кира кивнула. Хотела что-то сказать, приоткрыв рот, но... лучше уж молчать. Что тут ещё говорить, собственно?

И они сидели. Сначала молча. В полумраке, при свете от лампы, что еле доходил до них они просто изредка поглядывали друг на друга. Сидели друг напротив друга: он на кресле, а она на табуретке перед ним. В принципе догадывались, что каждый думает. Догадывались оба, зачем он вышел за ней. И так же догадывались, почему она осталась с ним. Но так и не озвучили ничего.

И не понадобилось им лишних слов, чтобы Рома так же молча потянулся к ней и подтащил ближе за ножки стула. Послышался противный скрежет по деревянному полу на весь коридор.

Кира судорожно выдохнула. Рома дышал шумно через нос, грудь высоко вздымалась. Ладони с ножек стула переместились на её бёдра. Мышцы болели, хотелось либо массажа, либо чтобы не касались ног. Но Кира стерпела. Другое желание оказалось сильнее. Горячие и большие ладони поползли вверх, остановились на бедренных костях. Кира вцепилась с пальцами в сидушку, выпрямив спину. Глаза бегали по его лицу, её слегка потряхивало. Рома подцепил пальцами край её водолазки и коснулся тёплой нежной кожи на животе. Живот под его руками поджался. Кира стиснула ноги.

И он снова начал делать так, что её сердце готово было остановиться и все внутренности будто разом перевернулись. Он стал мять её кожу, бока, пробираясь выше и остановившись на талии. Не рывком, но с силой он потянул Киру на себя, заставив встать. Его лицо оказалось на уровне её груди. Рома ткнулся носом в её кофту, вдыхая привычный аромат. Руки полезли выше и коснулись голой кожи.

"Она совсем лифчики не носит...", — вдруг осознал он.

И в этот же момент его голова отключилась. Включилась другая.

Медленно он стал поднимать край кофты. Кира уже заметно дрожала, сжав кулаки. Останавливать его совсем не хотелось. Понимание, что они на этаже не одни и вообще находятся в общем коридоре, только подстёгивало. Девушка зажала зубами нижнюю губу изнутри.

Рома взглянул снизу вверх. Она едва заметно кивнула, приоткрыв рот в ожидании.

Оголив её грудь, Рома прижался к ней лицом. От мягкости её груди на своей щеке у него от боли свело член. Но боль эта была насколько мучительна, настолько и приятна. От кожи пахло по-другому, не духами тяжёлыми. Этот запах ни на что не похож. Это и есть её запах.

Приятный.

Вкусный.

Рот открылся сам по себе. Язык коснулся нежной кожи.

Кира содрогнулась и почти согнулась, обхватив голову Ромы руками и тем самым прижав его ближе. Тихо и мягко издала короткий стон, ведь сосок оказался в плену жара.

Рома медленно ласкал её грудь языком, переходя с одной на другую. Вобрал сосок в рот полностью, громко выдохнув через нос. У Киры от этого звука и ощущения подкосились ноги. Задев слегка её зубами, Рома едва держался, чтобы с силой не укусить её — настолько сильно хотел Киру. Настолько сильно хотел, чтобы исчезли все люди из этого здания, и он мог делать всё, что придёт в воспалённый разум. Но сдержаться он был обязан.

Всё это время руки крепко держали её за талию, чтобы Кира не свалилась. Едва они поползли ниже, чтобы сжать ягодицы до сладкой боли, они услышали шорох. Кира как ошпаренная отскочила от Ромы, забыв напрочь про задранную кофту. Рома тут же встал и закрыл её собой, чтобы никто не увидел голой.

— Нихуя... — услышали они тихий голос из темноты.

Рома прищурился, пытался приглядеться. Кира поправила кофту, боясь выйти из-за его спины.

— Бабурин, сука... это же ты, да?

— Нет...

Тень шелохнулась и поспешила на выход.

— Стой тварь! — рявкнул Рома, но не успел догнать его. Семён выскочил на улицу.

Рома обернулся на растерянную Киру. Она будто готова была в обморок упасть от переживаний. Сейчас она была важнее, чем навалять Бабурину.

— Ты как? — Рома подскочил к ней, сжав плечи. — Нормально?

— Мгм, — Кира кивнула, не смогла разлепить губы.

— Блять... — Пятифанов зарылся пальцами в свои волосы и повернулся к окну. — Я убью эту свинью, клянусь.

Продолжения, как можно понять, уже не последовало. Кира засобиралась на второй этаж, переобуваясь из сланцев в зимние ботинки и накидывая куртку, потому что лестница находилась на улице. Из комнаты вышли Алёна с Настей, которых вызвался проводить Бяшка. Но в этом надобности не оказалось. Кира подождала их, и втроём девочки ушли наверх.

☽☭☾