Вторая глава. "Рабыня".
Темнота. Ничего не видно. Тишина. Чёрный фон. Я медленно открываю свои голубые очи и пытаюсь сфокусировать зрение. Что за место? Я не знаю этого места. Что это? А главное: кто это? Я лежу на кровати, и слегка приподнимаюсь, облокотившись на неё локтями.
— Кто вы? Что вам надо? - с ноткой страха в голосе спрашиваю я, пытаясь разглядеть помещение. Такая большая комната.
И вот он встаёт с кресла, и смотрит на светловолосую, ухмыльнувшись. Видимо - это и есть главарь. Который так сильно желал меня.
— Ах, Эшли. Ты уже очнулась? Ну здравствуй. Покиньте комнату, - грубым голосом проговаривает тот, махнув рукой охране. Спустя пару секунд , мы остаёмся вдвоём. Я встаю с кровати и подбегаю к дверям, пытаясь открыть их. Он громко смеется и садится обратно в кресло.
Темнота. Ничего не видно. Тишина. Чёрный фон. Я медленно открываю свои голубые очи и пытаюсь сфокусировать зрение. Что за место? Я не знаю этого места. Что это? А главное: кто это? Я лежу на кровати, и слегка приподнимаюсь, облокотившись на неё локтями.
— Кто вы? Что вам надо? - с ноткой страха в голосе спрашиваю я, пытаясь разглядеть помещение. Такая большая комната.
И вот он встаёт с кресла, и смотрит на светловолосую, ухмыльнувшись. Видимо - это и есть главарь. Который так сильно желал меня.
— Ах, Эшли. Ты уже очнулась? Ну здравствуй. Покиньте комнату, - грубым голосом проговаривает тот, махнув рукой охране. Спустя пару секунд , мы остаёмся вдвоём. Я встаю с кровати и подбегаю к дверям, пытаясь открыть их. Он громко смеется и садится обратно в кресло.
— Дверь закрыта, малыш. Может успокоишься и присядешь? Рабыня... - процедил чётко последнее слово молодой человек. — Кстати, я - Ричард. Но для тебя... хотя, стой. У меня для тебя четкие правила. Да, мы у меня дома.
— Прошу, отпусти меня. Я не хочу, - шепчу я, присев напротив него и сложив ручки на коленях в замочек.
— Поздно. А теперь слушай, рабыня. Первое правило: не называть меня по имени, не называть на "ты". Только на "вы", "господин", или же "хозяин". Второе правило: даже не думай сбегать. Здесь везде камеры , работают двадцать четыре часа и охрана во всем доме и вокруг всего дома. Следующее, третье правило: я ненавижу слезы, ненавижу, когда мне грубят и приказывают , что делать. Здесь это делать могу только я! И лучше слушайся меня, потому что наказание будет очень страшным.
Боже, я не хотела в это верить. Как же хочется очнуться от этого сна. Но увы. Неожиданно Ричард появляется передо мной, грубо произнеся:
— Раздевайся...