Глава 2
Шагая под яркой кроной деревьев, Петя не пожалел о том, что позвал свою девушку в выходные в парк. Стояла чудесная погода, улыбалось солнце, отражаясь в подсохших лужицах. Пахло дождём, мокрым асфальтом и выпечкой из той милой кафешки.
Идя по сыроватому песку, который формировал тропинку, Сонова собирала жёлтые и оранжевые кленовые листья для венка. Рядом с ней Петя плёл венок, который уже был на половину готов. Тут Сонечка подняла свои травянистые глаза и тихонько начала:
- Слушай, а помнишь наш первый раз? - спросила она тихо, словно боясь спугнуть красивые листочки на пути.
- Да, это было шикарно, - сверкнул изумрудными глазами Суриков.
- Согласна... но имело некоторые последствия, - по интонации девушки можно было подумать, что эти слова не должны были быть произнесены. Однако, неоднозначная фраза была произнесена светловолосой и понята Петей именно так, как было нужно.
- Ты хочешь сказать, что у нас будет ребёнок? - просиял брюнет с ошарашенной улыбкой. Эта новость привела студента в искренний восторг.
- Да, - только и успела сказать Софья перед тем, как зеленоглазый поднял её к себе на руки. Немного покружив второкурсницу, Суриков всё же бережно вернул её на землю.
- Сонь, а ты уже папе говорила? - неожиданно спросил брюнет.
- Нет ещё... Петь, мне же всего девятнадцать...
- Слушай, - сказал он, присев на корточки, и трепетно поцеловал её руки, смотря прямо в болотные глаза. - Я не знаю, что может быть важнее и существеннее того, что ты носишь под своим сердцем. Ничего не бойся, я буду с тобой, - закончил Пётр почти шёпотом, не выпуская её ладоней. Блондинка дрожала от волнения, словно дул холодный ветер, хотя верхушки деревьев не производили ни малейшего колебания. У Сони начали слезиться глаза. Тут Суриков немного растерялся, но добавил: "Если ты хочешь, то можем сказать твоему отцу вместе. Он будет рад меня видеть, давно я не пил у вас чайку..."
Сонова растаяла. Она молча согласилась кивком и они в обнимку отправились к её дому через осенний парк.
По пути до места назначения Петя был уверен, что он счастлив. Он с шестнадцати лет мечтал о семье, о крепких взаимоотношениях с родственниками. Парень хотел, чтоб его встречали дома тепло очага и запах яблочного пирога. Брюнет мечтал о том, как будет учить своих детишек новым вещам, постепенно открывать перед ними мир. Именно от любви к мелким Пётр пошёл на учителя. "У неё внутри целая жизнь, маленькая частичка общества", - напоминал себе зеленоглазый, с улыбкой ловя золотистый дубовый листок.
Сонечка шла рядом с Суриковым и под листопад размышляла о том, что он не должен знать о настоящем отце крохи. "Пусть думает, что от него, не хочу скандалов", - ухмыльнулась мысли Софья, мазнув по губам с красной памадой, приняла от спутника новейший венок. Зеленоглазый наивно улыбался, пытался во всём угодить даме своего сердца. Солнце скрылось за облаками, начал поддувать ветерок. Такая мелочь не особо испортила решительный настрой двух студентов.
Они зашли в знакомый прокуренный подъезд, поднялись по лестнице до родного Соне этажа. Сонова замялась у порога, но достала ключи с брелком-цепочкой и отворила дверь в квартиру. В прихожей не горел свет, но было видно, что на кухне кто-то есть. По тому, что в доме царил аромат свежезапечёной курицы, можно было догадаться о том, что Егор Евгеньевич готовился ужинать.
Тихую атмосферу почти не потревожило мягкое шуршание тапок Сонова. Отец вышел встречать дочку и обрадовался неожиданному гостю. Рыжий давно ждал, когда к ним с зеленоглазой зайдёт его любимый ученик.
- Здрасьте! Какими судьбами? - улыбнулся филосов, кинувшись за домашней обувью.
- Мы с Сонечкой гуляли, решил зайти, - любезно ответил Петя. Егор жестом пригласил в ванную, чтобы парочка помыла руки.
Немного провозившись с раковиной, мылом и полотенцем, Софья и Пётр прошли на кухню. В окна ещё вливался свет, так что хрустальную люстру включать не требовалось. Филосов накладывал мясо с картошкой, пока второкурсники обсуждали экзамены. Тут разговор молодых перешёл на другую тему, предполагавшую участие старшего.
- Мне кажется, что надо оповестить сейчас, - шёпотом намекнул Суриков. Блондинка ему повиновалась и под нос начала:
- Пап, слушай, тут такое дело... - она решила не тянуть и сделать всё быстрее, чтоб меньше мучаться. - Я беременна.
Картофель с гарниром уже подостыли. За окном начиналсь сумерки, ветер покачивал листву на деревьях. Преподаватель на минуту впал в ступор. Он перемалывал в голове информацию, с которой его мозг явно не хотел смириться. Однако, поборов шок, Егор Евгеньевич выдал, казалось, первое, что пришло на ум:
- И как тебя вообще угораздило... с ним!? - взвыл философ. Соня смотрела в окно, не производя ни звука. Петя уткнулся глазами в ужин. Тут Сонова повернулась и выдала:
- Да, пап, с ним... - за этим последовал тяжкий вздох зеленоглазой. Отец решил, что реакция была грубой, и подумал, что нужно сказать ещё что-то:
- Дочь, тебе всего девятнадцать...
Пётр не выдержал и высказал свою точку зрения:
- Ну и что, мы вместе вырастим ребёнка! - вырвалось у него перед тем, как он встретил негодующие карие глаза напротив и опустил свои изумрудные. Петя поставил локти на стол и запустил в чёрные волосы свои руки.
- И на том спасибо, - огрызнулся Егор Евгеньевич и удалился из кухни, не задвинув стул и хлопнув дверью.
Блондинка отодвинула свою тарелку и заплакала. Слёзы неумолимо лились на белоснежную скатерть, им, казалось, не будет конца. Петя вынырнул из-за стола и встал позади неё. Сначала брюнет положил свои руки ей на плечи, потом перешёл к ключицам и только после этого ласково обнял всхлипывающую даму. Её длинная светлая чёлка намокла от рыданий, чудом от солёной влаги уцелели распущенные белокурые волосы. Помада размазалась кровавой тенью по щекам...
- Мы справимся, - промурчал он ей на ушко. Его дыхание заставило её покрыться мурашками и нервно засмеяться.
- Спасибо... за всё. Я верю. В тебя. В нас, - прерывисто от вздохов с трудом убедила она.
Сонова подумала о том, что на самом деле Пётр делал сейчас именно то, что ей было нужно. Неужели она действительно хотела отказаться от таких моментов? Моментов, когда ты чувствуешь себя в безопасности, когда не страшно. Когда не боишься правды, можешь доверять. Когда чувствуешь принятие и поддержку, понимаешь, что ты не одна в этом огромном мире, что кто-то рядом, с тобой, разделяет твои эмоции и переживания. Тогда ты можешь уткнуться в чьё-то крепкое плечо и забыть на время о проблемах, которые будут позже решены вместе.
Петя неприлично долго не освобождал Сонино личное пространство, они так и провожали закат в обнимку. Кухню заливало заходящее солнце, на душе постепенно становилось спокойнее. Эту идилию прервал врывающийся философ:
- Соня, я пригласил к нам сегодня вечером твою бабушку, она скоро должна подойти...
Второкурсники нехотя отлипли друг от друга, брюнет поплёлся на своё место. Студенты ещё не успели отреагировать словами, в то время как до их ушей донёсся звонок в дверь. Парочка удивлённо уставилась друг на друга, Егор Евгеньевич пошёл открывать. У Пети были вопросы, которые он хотел задать Соне, но тут юноша услышал знакомый голос.
В дали послышался звук расстёгивания молнии на длинных женских сапогах. Мягкий тембр прерывался взволнованными возгласами преподавателя, но в конце концов разговор стих и сын с матерью появились на кухне.
Бабушка была одета в чёрную юбку и бежевый вязаный свитер, который неплохо смотрелся на стройной фигурке. Очков на ней не было, но они бы только подчёркивали карие глаза. Её рыжие с сидиной волосы были убраны в низкий пучок.
Петя не сразу понял, откуда он знает эту даму в возрасте. Однако, потом юноша вспомнил, что именно ей он недавно помогал перейти через дорогу. Видимо, Людмила Сергеевна тоже вспомнила тот случай, потому что приветливо улыбнулась Пете.
- Привет, Соня... - поздоровалась с внучкой дама, проходя вглубь комнаты, и приземлилась на свободный стул.
- Привет, бабушка, это Петя... Петя, это моя бабушка, Людмила Сергеевна, - отрешённо познакомила дорогих своему сердцу людей Сонова.
- Помню, Пётр помог мне как-то раз, - благодарно отметила вслух женщина.
- И я Вас помню, - отозвался Суриков.
- Ну, раз вы тут все, оказывается, знакомы, давайте начнём серьёзный разговор, - влез Егор Евгеньевич, присаживаясь за стол.
Подперев голову рукой, Соня считала мерцающие звёзды. Уже ночное небо манило своей пустотой и редким сиянием, неизвестностью. Петя украткой зевнул в локоть, его утомили поздние разборки, он хотел в свою постель, спать. Для него ещё желательно с Соней, хотя нет, он настаивает. Хорошо, что люди не умеют читать чужие мысли...
В это время Сонов обрисовывал картину произошедшего своей матери. Бабушка была рада за студентов. Взяв в свои ладони Петины руки, она взяла с него обещание беречь Сонечку. Блондинка в тот поздний вечер получила на кухне от Людмилы Сергеевны благославление. Софья была признательна одобрительной реакции бабушки.
Через месяц у молодожёнов Суриковых была свадьба. Помимо однокурсников и родственников Петя с Софьей пригласили бывших одноклассников. Торжество было шумным, хоть и с трезвой невестой.
Соня очень волновалась по поводу живота. Его заметно не было, но волнение блондинки от этого не уменьшилось. Ей заплели красивую косу, надели белое платье-русалку в пол. Алая помада как обычно гармонировала с её травяными глазами. Девичника, конечно, не было. Подруги думали, что у невесты за день до свадьбы была мигрень.
Ещё Софью волновала ответственность. Она должна была не ошибиться с тем человеком, с которым нужно будет провести долгий период своей жизни. А что, если у них ничего не выйдет? Если он на самом деле её не любит? А если она себе наврала в искренности чувств? С того дня она должна была связать себя с Петей, но насколько нерушимым будет этот союз - никто не знал.
Пётр оторвался на мальчишнике. Они с второкурсниками сначала сходили в баню, потом зашли в бар и только после этого гуляли по Неве до пяти часов утра. Хорошо, что староста всех разогнал по домам, иначе торжество могло бы и не запомниться жениху.
Стоя перед зеркалом, Петя поправлял бабочку и не мог поверить, что Сонечка выходит за него замуж. Суриков был влюблён в зеленглазую с первого курса, считал её своей первой любовью. Только ему известно, насколько он ошибался и ошибался ли вообще.
Соня помнит, как её вел к Сурикову отец. Егор Евгеньевич не хотел отдавать брюнету родную кровь, но всё же зеленоглазая обменялась со студентом золотыми кольцами, расписалась и стала с того момента носить его фамилию.
Смотря в изумрудные глаза, Софья уверенно произнесла на весь зал:
"Бывают сложности, но я клянусь, что мы преодолеем их вместе. Клянусь быть всегда рядом, клянусь любить тебя до того момента, пока моё сердце не остановится. А ты клянёшься?"
Петя тоже приготовил речь. Немного опешив, он продолжил её монолог:
"Конечно! Я клянусь во всём этом и в том, что буду бережно относиться к твоим чувствам, а ещё считаться с твоим мнением и уважать тебя. Ты всегда для меня будешь самой лучшей..." - закончила сообща парочка минутным тягучем поцелуем.
Из ЗАГСа Соня не вышла на своих двоих. По традиции Суриков нёс жену на руках, а она в восторге с него смотрела на окружающих. Софья крепко держалась за любимую шею, вдыхая аромат одекодона, она не боялась упасть. Новобрачных встретили аплодисментами и лепестками розовых цветов.
После официальной части была фотосессия в центре Петербурга. На Софье была накинута серенькая шубка. Молодожёны фотографировались у Казанского и Адмиралтейства. Забавные снимки получились на дворцовой: в память о холостой жизни Сурикова поясничала на камеру с подружками. Жених и невеста щёлкнулись с "Медным всадником", забрались под купол Исаакевского. У Софьи на высоте растрепались волосы, но Петя счёл это милым.
Праздник продолжился в ресторане. По залу были расставлены несколько круглых столиков, каждый на пять человек. Скатерть была малиновой, сидушки на стульях и салфетки того же цвета. На окнах стояли живые розы. Многие танцевали, в то время как молодые разговаривали о чём-то своем:
- Сонь, а почему твоя мама не пришла? - чисто по фану ляпнул Петя.
- Дело в том... что её нет, - посмотрела она в его зелёные глаза.
Парень понял, что полез куда не следует:
- Прости... и почему мы это ещё не обсуждали?
- Ничего... не знаю. Могу лишь сказать, что она погибла в автокатастрофе. У неё была своя машина...
- Она оставила чудесную дочь, - парировал брюнет, закинув в рот кусочек курицы.
Разошлись все около десяти часов вечера. Суриковы добрались домой к полуночи. Они недавно начали совместно снимать квартиру, чтоб оставаться наедине. Уставшая Софья сразу пошла умываться.
Петя переоделся, лёг на двуспальную скрипучую кровать. Прокручивая в голове произошедшие события, парень уснул. Он не дождался Сони: она провела в ванной тридцать минут. Выйдя из душа, Сурикова застала своего мужа мило спящим, подложившим под щёку ладошки. Боясь разбудить, она легла рядом, положив свою руку поперёк его живота. Он лежал на боку, девушка любовалась его умиротворённым лицом. Софья поцеловала брюнета в щёку, после чего сама уложилась спать. Сквозь сон блондинка почувствовала, что он обнял её тоже.
Жарким летом в семье Суриковых произошло пополнение. Родилась лапочка-дочка по имени Надя, у которой не было проблем со здоровьем. У малышки были светленькие волосики и зелёные глазки. Она не сильно капризничала. Однако, ребёнок рос балованным: родители сильно присматривали за малюткой.
Софья делала акцент в воспитании дочери на образование. Она каждый день помогала Наде изучать азы писменности и арифметики, развивать логику и мышление. Девочка по вечерам повторяла с мамой по азбуке буквы, училась считать до тридцати.
Когда Соня уставала, её с интузиазмом подменял Суриков. Петя бережно относился к дочке, потихоньку рассказывал ей о новых вещах, читал Наденьке сказки на ночь. Брюнет во всём потокал капризам ребёнка, пытался исполнить все её просьбы и прихоти.
Девочка очень любила оставаться с отцом. Он придумывал для неё игры, в которых сам принимал участие. Сурикову нравилось смешить дочку, её улыбка отдавалась теплом на душе. Хорошо, что Петя не знал, что не он биологический отец Надежды.
В подростковом возрасте Надю часто не отпускали долго гулять с друзьями, добивались от неё самых лучших результатов в учёбе. Сурикова должа была соответствовать ожиданиям родителей. Девушку ругали за малейшие ошибки в школе и в быту.
Сурикова Надя росла, а гиперопека сыграла с её психикой злую шутку. Девушке хотелось поскорее отдалиться от родителей, стать независимой. Надежда понимала, что не хочет, чтоб её дети продолжили этот сложный ментальный путь. Она хотела, чтоб у её потомства была чуть более самостоятельная жизнь без осуждения.
Пришло время, когда и у Нади появился муж. Девушке было двадцать пять, ему столько же. Познакомились они в медицинском университете, были сокурсниками. Парень был рыжим с голубыми глазами, звали Павлом Зорькиным. Через три года, когда пара уже два года практиковала в больнице, в семье Зорькиных родилась девочка, назвали Велей. Она была голубоглазой смекалистой блондинкой со спокойным нравом.
Как и обещала себе Надя, дочка не могла никому пожаловаться на лишние запреты. За похие оценки Эвелину не ругали, а предлагали помощь, спрашивали: "может, что-то произошло?" Старшая Зорькина уважала личные границы дочери, которые в тот момент только начали формироваться. Надежда любила слушать школьные истории из уст подростка, а Веля умела преподносить информацию. Но, помимо этого, у заинтересованности матери была ещё одна причина...
Пётр работал в той школе, в которой училась его небесноглазая внучка. Эвелина любила заходить к дедушке на чай в переменку и послушать рассказы о Пете и бабушке. Софья Егоровна ушла на пенсию после Велиного рождения, а до этого работала вместе с мужем в одном учреждении.