Глава 4
Когда Суриков вошёл в свою старую квартуру, его встретил запах карбонары. Соня прелестно готовила любимое блюдо мужа, решила порадовать зеленоглазого. Если Пётр до сих пор и был без ума от Суриковой, то одной из причин было её умение готовить.
Софья встретила мужа у входа в коридор, спросила что нового в школе. Брюнет любил делиться историями с женой, а она его всегда внимательно слушала. Потом Соня тоже рассказывала, как прошёл её день. От всего этого в уютном доме создавалось ощущение нужности друг другу: приятно знать, что тебя с нетерпением ждут.
Ночью они спали в одной постели. Софья уважала привычку мужа читать, поэтому около десяти желала ему спокойной ночи и надевала маску для сна. Ему нравилось поправлять ей одеяло, если оно вдруг сползало. Суриков успокаивал жену во сне, когда той снились кошмары, но она об этом не знала.
В семь часов Петру пожелали доброго утра с поцелуем в щёку, он позавтракал, умылся и потопал на работу. Первой парой был девятый "А", нужно было освежить в памяти материал. Учителю было интересно наблюдать за взаимоотношениями подростков.
Удивительно, но на пару по литературе сегодня никто не опоздал. На девятиклассницах были надеты свитера из-за холода на улице. Там сегодня минус пятнадцать... Все со звонком стоя приветствовали преподавателя. Петя кивнул и посадил всех на места.
Тот урок был в формате лекции, причём большинство учеников с заинтересованностью слушала. Только редкие парни шушукались или смотрели в окно на падающий снег.
"Вот что я вам скажу, ребята... одной из тем сочинений является семья. Как вы думаете, что это такое? Мне кажется, что группа людей, объединённых родственными узами и имеющих общие традиции и быт. В семье должна присутствовать любовь. А если мы не говорим именно о семье, то что означает для вас это слово?
Неожиданно для всех, руку поднял Любчинский. Учитель был внутренне обескуражен, но спросил парня о чувствах.
- Я считаю, что это то, что не описать словами...
- Спасибо за ответ, Женя. Кто-то ещё?
В классе не было ни одной поднятой руки. Дети стеснялись, а Любу помимо этого удручало ещё что-то, похожее на помесь догадки и надежды. Не в таком же ключе она что-то говорила Любчинскому? Да, конечно же! Он её слышит, чувствует то же, что и она! Он помнит Любины слова и разделяет всё целиком и полностью. Любит.
...Ну что ж... что я могу сказать? Семья сильно влияет на человека, является одной из важнейших составляющих его жизни. А что думаете вы? Пожалуй, об этом я узнаю из ваших сочинений..."
Пётр вывел на доске слово "семья". Ученики начали трудиться, у них это заняло весь второй урок. Хорошо было слушать преподавателя на первом, а не писать эту ерунду...
На большой перемене Суриков взялся проверять сочинения. Мысли ребят его очень вдохновили, он начал видеть в понятии "семья" вселенную. Зеленоглазому начало казаться, что бездетные одиночки зря существуют на этой планете. Как можно после себя ничего не оставить? Как можно быть без родных? Как можно добровольно обречь себя на одиночество?
На следующей длинной перемене к Пете зашла Эвелина. Дедушка поделился своими мыслями от работ её одноклассников. Он ещё рассказывал о русичке из кабинета напротив, потому что запах её кофе распространяется на весь этаж. Веля же поделилась с брюнетом детялями отношений Жени с её подругой. А что, дедушка фигни не скажет...
Веля помахала улыбающемуся Сурикову и полетела на пару. Она не знала, что класс, следом пришедший на русский, найдёт Петра Сурикова мёртвым.
На похоронах было много народу, а виновником был обычный безжалостный инсульт. Большую часть присутствующих составляли подростки, ученики Пети. Сколько слёз выплакала вдова, смотря на красный гроб своего мужа и бездыханное тело в нём!... у неё была истерика. Все родственники плакали, остальные вместе с ними. Эта была весомая утрата для небольшого общества.
Веля не могла поверить в реальность происходящего. Но, смирившись, вспоминала моменты с дедушкой. Когда она была меленькой, они вместе ходили в лес за ягодами. Она помогала ему топить камин на даче... Пётр катал Зорькину по Питеру, показывал достопримечательности, познакомил её с родным городом... они вместе с дедушкой смотрели, как разводились мосты над рекой.
Тут Эвелина почувствовала прикосновение к своей ладони. Это была Любаша: взяла её за руку и своими серыми глазами уверяла, что она рядом. А блондинка это чувствовала и была благодарна подруге.
"Это так странно, вспоминать наш последний разговор... сколько смысла он вкладывал в те слова о семье... неужели и правда, человек живёт для того, чтобы оставить наследников? Дедушка жил, и для чего это было? Зато теперь благодаря ему на планете живём мы. Это было ради нас с мамой... и милионны других людей живут для остальных"
Велину руку сжали крепче. Она перевела свои небесные глаза на подругу и осознала, что та хочет что-то сообщить. Сомневаясь, Любаша всё же начала:
- Неподходящий момент, но... знаешь, меня Женя пригласил с ним завтра в 358 выступить... концерт новогодний будет. Мне пойти?
Велины голубые глаза округлились, и она снисходительно и задумчиво бросила:
- Да, конечно... и я приду на ваш концерт...
Так они и стояли возле гроба, пока мероприятие не закончилось.
Какое у Зорькиной не было бы паршивое настроение на утро после бессоной от плача ночи, ей всё же нужно было посетить ту школу, где будет Валькина и её парень. Эвелина умылась, съела яичницу и, натянув рваные джинсы с малиновой рубашкой, отправилась из дома в 358.
И правда, с группой Любчинского ёлка получилась более красочной и сочной. Люба играла на его акустической гитаре, а Жека был солистом. Темп всему задавал ударник Роман, рыжий парень с короткими кудряшками и зелёными глазами, который приходился парочке одноклассником.
Голос Жени облетал волной весь зал, завораживая своей хрипотцой и тембром. Любчинский пел авторские песни, его девушка была счастлива выступать вместе с ним. Она давала ему музыку, пространство для нот, чтобы он, услышав её игру, мог поразить зрителей своим чистым вокалом. Зал качало, такт отдавался в ушах и венах, было жарко и красиво. Ни на одном концерте Веля так сильно не хлопала.
В конце всего этого была лирическая песня про вьюгу: ряды подняли руки и пускали волну. Магии добавляли мерцание ёлкии перелив света от прожекторов.
Праздник подошёл к концу, солист, гитаристка и барабанщик пошли в свободный кабинет переодеваться и отдыхать. Дело было сделано, всё позади... Люба хотела заскочить в магазин по дороге домой за пончиком, чтобы себя порадовать, поэтому собралась и, чмокнув Женю в шёчку, убежала. В аудитории остались только брюнет и Рома.
- Евгений, это что, твоя девушка? - спросил рыжий, помогая Любчинскому снять концертную футболку овер-сайз с брендовой надписью "Соц. существа".
- Да, а что? - улыбнулся кареглазый, поправляя чёрные волосы. Он начал застёгивать на животе школьную рубашку.
- Ничего, просто ты мне не говорил, - разочарованно вздохнул Роман, пряча взгляд.
- Эй, ты что, ревнуешь? - лукаво в шутку заметил Женя.
- А ты как думаешь?
- Судя по тому, как ты иногда на меня смотришь, - мазнул по своим губам Любчинский.
- ...да, ревную, - буркнул себе под нос с веснушками зеленоглазый.
- Эй, ну ты чего? - заглянул ему в глаза Женя, поднял за подбородок и вытер с его щеки слезу. - Да кому нужны эти девчонки?.. Не ной, я тоже тебя люблю, - улыбнулся Любчинский и прижал его к себе, задумчиво сложив руки в замок на спине пацана.
После скромных начальных поцелуев в шею, перешедших выше на губы и ставших требовательнее, Рома, чья голова покоилась на чужой груди, вслух отметил:
- И что же теперь будет?
- Не знаю, Ромашка... но я определённо в тебя влюбился, - тихо отметил Жека. Парень думал о том, что они, при обоюдном желании, могли бы быть вместе. Если честно, то Любка ему надоела, она стала слишком скучной что ли... а ведь хочется чего-то нового, необычного, чего он ещё не испытывал. Может, у них с рыжим есть будущее? Общество развивается, так почему бы не попробовать? Тем более, что этот парень настолько ему нравится, что Любчинский с удовольствием расстанется с Валькиной.
- Послушай, а давай мутить? - решился брюнет. Пока смелости хватает...
- Я не ослышался? - оранжевая голова поднялась с груди, чтобы её обладатель смог подарить Жене зелёный взгляд.
- Нет... я же сейчас и передумаю от стресса, - подмигнул кареглазый, опрокидывая пожар волос на законное место.
- Давай попробуем... - мечтательно отозвался Рома, прикрыв веки. - Мне не впервые... - брови Евгения от этой фразы поднялись, а рыжий так и лежал на нём ещё минут двадцать, слушая сердце Любчинского. Они были одни в том огромном кабинете, скрыты от всех, но не от самих себя.
Придя домой, Женя сел за свой посьменный стол и запустил руки в смоляные волосы. И что только он наговорил? Ему же до этого нравились девочки... с другой стороны, отрицать свои чувства тоже не лучшая идея... а что, если ему нравится Рома, разве теперь Евгеша не человек? Ещё какой, самый настоящий! Просто... необычный, что ли... последние два стиха Любчинского были посвящены рыжему, так что Женя решил, что бежать от себя бессмыслено, и смирился с тем, что он странноватый.
"Хорошо, я поступил так, как хотел, и не жалею об этом. Но что я буду делать с Валькиной? Мне нужно поговорить с ней, рассказать о том, что я не другой, и она сама от меня уйдёт"
Школьный день как обычно начинался безжалостно рано, хотелось зевать и уткнуться лицом в подушку. И где все? Из лестничного прохода показались рыжие кудряшки - значит, сегодняшний день для Жени будет не таким уж и скучным.
- Привет, любимый, - взлохматил его уложенные волосы Рома. Как спалось?
- Плохо, о тебе думал, - съязвил Любчинский, но не соврал.
- О нас, Женечка, о нас... тебе так больше идёт кстати, - улыбнулся зеленоглазый. Тут брюнет увидел свою недобывшую, его глаза округлились, что заметил Роман.
- Жек, если ты увидел мороженое за десять рублей, то и мне возьми, пожалуйста...
- Да погоди... я сейчас, - бросился к каштановолосой Любчинский.
Люба неспеша поднималась по лестнице. Её утро не задалось: яичница пригорела, сама девушка опоздала на автобус ждала транспорт двадцать минут. Однако, когда она увидела Женю, то подумала, что всё не так уж и плохо, а то проишествия - мелочи. Но серьёзное выражение лица её ещё пока парня заставило Валькину почуять подвох.
- Послушай, Люб, я знаю, что ты меня любишь... я благодарен тебе за это, честно. Но, если быть откровенным, то мои чувства к тебе... они потеряли те краски, которыми обладали вначале. Я нашёл художника, который помог мне почувствовать нечто невероятное. Прошу, не вини себя, ты великолепна, я уверен, что ты найдёшь себе потрясающего парня. Сероглазая хотела что-то сказать, но Женя положил свой палец на её губы. - Молчи, я знаю, что у такой как ты, будет всё, - завершил он свою речь и ушёл обсуждать всё это с Ромой.
Рыжий всё слышал. Он молча сосредоточенно ждал своего парня, обдумывая каждое его слово, адресованное Любе.
- Это было очень сильно... теперь я понял, что у нас с тобой всё серьёзно, - машинально выдавил из себя Роман мысль, не покидающую его голову последние три минуты.
- А ты как думал, - вздохнул Женя. - Я полностью в твоей власти и распоряжении, - отметил Любчинский, смотря в окно, за которым опять шёл снег. "Снова... он никогда не закончится", - поджал губы брюнет.
- Ну, если так, приказываю идти на урок, звонок уже, - попал в переливный, оглущающий и звонкий шум Рома последней фразой.
Люба сидела на паре и хотела плакать. Глаза слезились, но в целом, всё было нормально. Вокруг девочки как будто на части рассыпаося мир, а в душе была сквозная дырка. Время давило, а с его течением чувств вообще не осталось. А ведь прошла только половина урока. Кое как отсидев сорок минут, Валькина наконец отправилась плакаться Эвелине.
- Представляешь? Так и сказал...
- Ты как? - положила Зорькина на плечо подруги руку.
- Нормально... пошли, а то на пару опоздаем.
Веля видела, что подруге тошно, и от этого на душе блондинки тоже начинали скрести кошки.
Придя после школы домой, первым делом Люба проплакалась в подушку. А ведь всё могло быть по-другому... они с Женей могли быть вместе. Она его любила... а теперь? Что делать, если жизнь крутилась вокруг одного кареглазого человека, но потом вы расстались? В чём прикол что-то строить, если это всё равно рухнет? Как верить во что-то, если в конечном итоге ничего от этой планеты не останется? Как начать снова доверять?
Вытерев потёкшую тушь, Люба осознала, что, по её мнению, человек никогда не сможет быть счастливым. Сколько раз тебя будут использовать? Пока не умрёшь? Но не умираешь, а почему - сам не знаешь. Начигаешь понимать, что значение имеют только светлые добрые вещи, например, любовь. Пожалуй, только ради того, чтобы испытать это чувство, стоит пройти через жизнь с её мерзскими разочарованиями.
Частью таких мыслей Валькина поделилась с подругой в школе. Девочки мирно ели в столовой борщ, разговаривая о мальчиках и учёбе. Сколько ещё должно пройти времени, чтобы стало меньше проверочных по математике? А то они так уже школу скоро закончат...
Девятиклассницы обсуждали новую руссичку. Ей на вид было лет пятьдесят пять, высокая, ухоженная. Она была спокойной, рассудительной и сговорчивой, доброй и сострадательной. Немного завышала оценки, хорошо готовила к экзаменам.
***
Вскоре ненастный Петербург посетила смерть.
Люба ехала к родственникам в Пушкин, их пригласили на Новый год. На трассе мчались машины, была слякоть. Какую-то иномарку занесло, водитель не справился с управлением. Все Валькины, кроме Любы, ехавшей на первом сиденье, остались живы.
Эвелине не хотелось идти на похороны лучшей подруги. Но она пошла. Мяв рукав чёрной рубашки, она наблюдала за тем, как мать Любы оплакивает свою дочь. Отец стоял в стороне, тоже не мог сдержать слёз. Веля слишком долго была сильной, пришло и её время плакать.
Заглядывая в до боли знакомое лицо, блондинка опять проматывала последний разговор. Сколько ещё людей умрёт? Да Эвелина так с ума сойдёт! А от воспоминаний о ушедшей в мир иной подруге легче не становилась.
"Люб, ты мне говорила, что стоит жить ради хороших вещей, добра... так почему тогда ты мертва? Ради чего бы не жил человек, всё равно ляжет в могилу..."
Ночь голубоглазой была лишена сна. Веля долго ворочалась с боку на бок, взбивала подушку. В какой-то момент Зорькина решила встать с кровати. В её окно светил месяц, мерцали звёзды. Снег слепил своей красотой. Спокойный город начинал засыпать.
На рабочем столе блондинки остался кусочек бумаги, а на нём оборванная надпись: "люди живут для"... Закрыв колпачок от красной гелевой ручки, Эвелина босиком прошла из своей комнаты в коридор и закрыла за собой дверь в квартиру. Этот звук прозвучал последним в том доме в ту ночь. Родители крепко спали, они узнали обо всём утром.
Веля не помнила, как вышла в одной сорочке на крышу. Она не помнила, как оказалась так близко к ночному небу. Зорькина подумала, что при больлом желании может дотянуться до луны. Но сейчас она хочет вниз. Чтобы успокоиться. Чтобы наконец ничего не чувствовать.
Пятого января Эвелина Зорькина скончалась от потери крови. У неё была разбита голова, поломаны кости. Причиной этого было то, что она спрыгнула с крыши своего дома и разбилась насмерть.