Глава 5
Ночи в лазарете тянулись бесконечно. Стены, обитые грубым деревом, казались Лорису клеткой, а мягкая постель - путами, сковывающими его свободу. Несмотря на заботу Айны, он чувствовал себя пленником собственного беспомощного тела. Каждая ночь была полна тревожных снов, где он снова и снова оказывался в битве, но его руки были слабы, а меч - неподъемным.
Айна, всегда внимательная и заботливая, старалась облегчить его страдания. Она приносила ему травяные отвары, заговаривала раны, но ее взгляд, полный понимания, ещё больше его мучил. Лорис видел в нём упрёк, словно она говорила: "Ты слаб, ты беспомощен, ты не можешь быть воином".
Он томился по запаху мокрого леса, по резкому ветру, по ощущению холода стали на ладони. Ему снились сны о битве, где он снова был сильным и неумолимым, где его меч разрезал врагов словно масло, используя свою уникальность.
Однажды, когда луна осветила окрестности холодным белым светом, а Айна мирно спала в соседней комнате, Лорис тихо выбрался из лазарета через окно. Его раны ещё болели, но желание вернуть свою былою силу, снова ощутить сталь в руке, пересилило боль.
Он пошёл вглубь леса, к заброшенной площадке для тренировок, которую когда-то использовали воины местного рода. Площадка была покрыта травой и усеяна камнями. Под лунным светом Лорис начал разминаться, чувствуя, как кровь бурлит в его венах. Он уже не был тем слабым, хмурым парнем, которого Айна встретила в лесу. Он был воином, и его тело жаждало движения.
Лорис тренировался с упорством, не замечая усталости. Он выполнял удары, оттачивал техники, вспоминал все, чему его учили и что он узнал в своем, так называемом походе. Его движения становились более плавными, а силы в теле увеличивались с каждым упражнением. Он забыл о боли, забыл о страхах, забыл о своей слабости. Он был воином, и он снова был сильным.
В сердце леса, под кроной могучего дерева, чьи ветви раскинулись, словно щупальца гигантского осьминога, окутывая небосвод, Лорис, изможденный недавними сражениями и долгим лечением, искал уединения. Капли дождя, что пролился недавно, стекали по листве, образуя журчащие ручейки, словно плачущие духи древнего леса. Он опустился на влажную траву, ее мягкость была почти осязаемой, как прикосновение матери-земли. Закрыв глаза, Лорис сел в позу лотоса, некогда освоенную в юности, когда он учился контролировать свою Силу.
Его тело ещё болело, о ране напоминала глухая ноющая боль, словно призрак прошлого сражения, но он не обращал на нее внимания. Лорис глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, погружаясь в медный свет своей медитации. Он искал гармонию, искал тонкую нить, что связывала его Дар и Силу.
Искал баланс, который был так важен для него теперь. Ему нужна была не просто грубая сила, но и тонкая настройка своих способностей, чтобы не сгореть от внутреннего пламени, что горело в нём.
Юноша давно не использовал Дар и Силу вместе, а потому чувствовал в себе неловкость, словно заново учился ходить. Но Лорис не отступал, он терпеливо находил в себе нужные состояние, чувствуя, как тело становится легче, а разум — яснее.
В глубине леса, под защитой могучих деревьев, он погружался в себя, в свою душу, где летели мысли о прошлом и о будущем, где он искал свой путь, свой путь воина. Лорис тренировался до тех пор, пока не почувствовал, что тело отказывается ему служить. Оно было истерзано и измотано, но Лорис был доволен. Он достиг своего. Он снова был воином.
В этот момент он услышал знакомый голос.
- Ты не должен был уходить, - прозвучал тихий укор Айны, она стояла в лунном свете, её темные глаза горели, словно звёзды.
- Я… я не мог больше сидеть на месте, - Лорис тяжело дышал, его грудь болела от напряжения, но он чувствовал прилив сил.
- Ты рискуешь, - Айна подошла ближе, ее взгляд был тревожным.
- Я должен восстановить свои силы, - Лорис поднялся на ноги, его движения уже были более уверенными. - Я не могу позволить себе быть слабым.
- Я знаю, - Айна нежно коснулась его плеча, ее тонкие пальцы, покрытые кольцами, проникли в его раны, словно они не имели для него никакого значения. - Но ты должен быть осторожен.
- Я уже сказал, я не могу быть слабым, - Лорис отвернулся, ему было неловко от её прикосновения.
- Ты можешь быть сильным, - Айна наклонилась, ее взгляд был полон нежности и заботы. - Но не за счет собственного здоровья.
Лорис отвернулся, он не хотел смотреть на неё.
- Мне нужна твоя помощь, - прошептал он. - Я нуждаюсь в том, чтобы снова стать воином.
Айна улыбнулась.
- Ты уже воин, - прошептала она. - Но ты можешь стать ещё сильнее.
Лорис почувствовал, как в его сердце загорелась новая надежда. Он знал, что Айна не просто врач, она что-то таит. Но парень был готов ей довериться. Он знал, что она поможет ему стать тем, кем он должен быть - воином, свободным и могущественным.
Возвращение в лазарет было словно возвращением в клетку. Стены из грубого камня, тусклый свет, проникающий сквозь узкое окошко, и запах лекарств – все это напоминало о его недавней слабости. Но Лорис уже не чувствовал себя пленником, а скорее – защищенным. Он знал, что Айна рядом, и что она всегда готова прийти на помощь.
Они молча вошли в комнату, где Лорис лежал на кровати, укрытый теплым шерстяным одеялом. Днем солнце проникало в лазарет, создавая мягкий, золотистый свет, играющий на стенах. За окном виднелась крона старого дуба, его листья шелестели на ветру, словно шептали тайны.
- Ты выглядишь лучше, - произнесла Айна, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась забота. Она села рядом с Лорисом на кровать, ее рука легла на его ладонь.
- Да, я чувствую себя намного лучше, - ответил Лорис, его взгляд был теплым, благодарным. Он сжимал ее руку в ответ, чувствуя ее тепло, словно луч света в его жизни.
- Ты, как будто, обрел новую силу, - заметила Айна, ее взгляд задержался на его лице, словно пытаясь разгадать его мысли.
В этот момент в комнату вошел Гноси. Его фигура, высокая и внушительная, словно высеченная из гранита, заполнила собой и без того небольшое пространство. Седая борода, обрамляющая его лицо, была густой и пышной, как облако, а проницательные голубые глаза, словно два холодных озера, могли прочитать любые мысли. Он был одет в простую, но добротную одежду из грубой шерсти, но его осанка, властная и уверенная, говорила о том, что он не просто глава клана, а настоящий вождь, прирожденный лидер.
- Лорис, мой юный воин, - произнес Гноси, его голос был глубоким и мягким, как звук старинного органа. Он подошел к кровати и сел на стул, внимательно глядя на Лориса.
- Глава, - Лорис поднялся на локтях, его движения были более уверенными, чем раньше.
- Как твое здоровье? - Гноси, с нежностью, погладил Лориса по голове.
- Все хорошо, Глава, - Лорис улыбнулся.
- Я рад слышать это, - Гноси кивнул, затем посмотрел на Айну, которая сидела, молча наблюдая за ними. - Айна, спасибо тебе за заботу о Лорисе.
- Я всегда рада помочь, - Айна поднялась и слегка поклонилась, ее глаза, полные доброты, встретились с взглядом Гноси.
- Я слышал о твоих подвигах, Лорис, - продолжил Гноси, его взгляд стал пронзительным, словно он мог видеть сквозь Лориса, в его душу. - Ты выстоял, ты победил, ты доказал свою силу.
- Я был бы рад остаться в лесу, - Лорис, с ноткой грусти в голосе, произнес эти слова.
- Лес - твое убежище, - Гноси кивнул. - Но тебе суждено править.
- Но я не готов, - Лорис покачал головой. - Я еще слишком молод, слишком неопытен и не заслуживаю такого титула.
- Ты готов, Лорис, - Гноси, с уверенностью, произнес эти слова. - Ты прошел испытание, ты доказал свою силу и волю.
- Но я… - Лорис хотел возразить, но Гноси поднял руку, прерывая его.
- Ты будешь Главой, - Гноси, твердо, заявил. - Ты станешь лидером, которого ждет наш народ. Это не обговаривается!
Лорис опустил взгляд, он чувствовал, как на его плечи ложится груз ответственности. Он понимал, что от его решения зависит судьба всего народа.
- Я подумаю, - Лорис произнес, его голос был тихим, но твердым.
- Это мудрое решение, - Гноси улыбнулся. - Но знай, Лорис, ты не один. Мы все с тобой, мы будем тебе помогать.
Гноси поднялся, его фигура, словно огромная скала, излучала уверенность. Он подошел к двери и, с теплотой, посмотрел на Лориса.
Гноси вышел, а Лорис и Айна остались вдвоем. Айна снова села рядом с ним, ее рука снова легла на его ладонь.
- Ты сделаешь правильный выбор, - произнесла она, ее голос был полон веры. Две недели в лазарете пролетели незаметно, словно сон. Каждый день Лорис чувствовал, как его силы возвращаются, как тело обретает былой тонус. Но не только физические тренировки возвращали ему былое здоровье. Ежедневные встречи с Айной, ее заботливый взгляд, мягкие слова поддержки – все это питало его душу, помогало ему восстановиться.
Он часто сбегал из лазарета, чтобы потренироваться. Ночь за ночью, под покровом темноты, он пробирался к своим тайным тренировочным местам в лесу. Деревья, словно молчаливые стражи, охраняли его уединение.
Лорис выбирал поляну, залитую лунным светом, где трава была мягкой, словно ковер. Он доставал меч из ножен, его поверхность была покрыта легким налетом ржавчины, словно напоминанием о недавней битве.
С каждым взмахом, с каждым ударом, он чувствовал, как сила возвращается к нему. Движения, которые еще недавно казались медленными и скованными, становились точными, мощными, словно танцы лесного духа.
Меч, словно продолжение его руки, рассекал воздух, оставляя за собой легкий шлейф аромата сосновой смолы. Он слышал, как свистит ветер, как шелестят листья на ветру, как вдалеке воет одинокий волк. Он был частью этого леса, частью этой дикой и суровой природы.
Лес был его учителем, его другом, его хранителем. Он учил Лориса терпению, стойкости, выносливости. Он учил его понимать язык природы, читать ее знаки, видеть ее скрытую силу.
Шрамы, покрывавшие его тело, словно ветви старых деревьев, напоминали о его прошлых битвах. Каждая рана, каждый рубец - это история, которую он хранил в себе.
Он был не просто воином, он был частью леса, и лес давал ему силу. Он был частью чего-то большего, чем он сам, и это чувство придавало ему уверенности, помогало ему забыть о боли и тревогах.
Ночами, когда он тренировался в лесу, Лорис чувствовал, как в его душе просыпается надежда. Он был готов к новым испытаниям, он был готов к новой битве. Но вот настал день, когда Лорис снова оказался на пороге лазарета. Он чувствовал себя крепче, увереннее, и с благодарностью взглянул на Айну, которая стояла рядом. Она выглядела уставшей, но ее улыбка сияла, словно солнце.
- Ты выздоровел, - произнесла она, ее голос был тихим, но в нем слышалась радость.
- Да, я готов, - Лорис кивнул.
- Прекрасно, - Айна, с легкой грустью в глазах произнесла.
Он заметил эту грусть, эту неуловимую нотку печали в ее голосе, и ему стало не по себе.
- Что-то не так? - спросил он, его взгляд встретился с ее глазами, словно пытаясь прочитать ее мысли.
- Просто… - Айна, замялась, ее взгляд устремился куда-то вдаль, к верхушкам деревьев, - Я не поеду с вами.
Лорис нахмурился, его брови сдвинулись.
- Что ты говоришь? - его голос стал тверже, словно сталь.
- Я останусь здесь. Это мой дом, - Айна ответила, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась холодная решимость.
- Но… мы же… - Лорис хотел сказать, что они едут вместе, что они должны быть вместе, но слова застряли в его горле, словно комок земли.
- Прости, Лорис, - Айна, скрестила руки на груди, - Я не могу оставаться.
Он смотрел на нее, не веря своим ушам. Он не мог поверить, что она просто так, без объяснений, без каких-либо надежд на будущее, уходит из его жизни.
- Но почему? - он, почти шепотом, произнес эти слова.
- У меня здесь обязанности, - Айна ответила, ее взгляд был погружен в себя. - Мой клан нуждается в моей помощи.
Лорис чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он не мог понять, как она может так легко оставить его, как она может отвернуться от него. Да, они знакомы были несколько дней, но всё же…
- Я не понимаю, - произнес он, его голос был погружен в отчаяние.
- Пожалуйста, не заставляй меня объяснять, - Айна попросила его, ее голос был спокоен, но в нем слышалось отчаяние.
Лорис молча смотрел на нее, его душа была разорвана на кусочки. Он не мог понять, как она может так легко отвернуться от их чувств, от их надежд.
В этот момент к ним подошел Гноси, глава клана Иремия, и группа воинов, готовых отправиться в путь. Гноси, увидев Лориса, улыбнулся, его синие глаза сверкали добротой.
- Ты выглядишь отлично, юный воин, - произнес он, его голос был спокойным и уверенным. - Мы отправляемся домой.
- Хорошо, - Лорис кивнул. - Но я… - он хотел сказать о своем расставании с Айной, но она прервала его.
- Я останусь здесь, - произнесла она, ее взгляд был холодным, как ледяная вода.
Лорис молча смотрел на нее, не веря своим ушам. Он чувствовал, как его душа опускается в бездну отчаяния. Он оставался один, с пустотой в сердце и неутолимой жаждой справедливости. Он был готов сражаться, он был готов отдать жизнь за свой народ, но как он сможет сражаться, когда в его сердце царствует пустота?
Гноси, заметив напряжение между ними, протянул Лорису руку.
- Идем, Лорис, - произнес он, его голос был полон уверенности. - Нам еще многое предстоит сделать.
Лорис взял руку Гноси, его сердце было раздробленным, словно ледяная глыба. Он отправился в путь, оставляя Айну за спиной, и чувствовал, как его душа уходит вместе с ней. Он не знал, что его ждет в будущем, но он знал одно: он не сдастся, он будет бороться за свой народ, за свою любовь, за свою жизнь.
В тишине лазарета, под шепот ветра и пение птиц за окном, Лорис думал о своем будущем, о своем предназначении. Он был воином, но теперь он должен был стать Главой
Путь к клану Иремия, словно нескончаемая река, тянулся сквозь дни и ночи, уводя Глава и его спутников все дальше от незнакомых земель. Дождь, словно гнев небес, обрушился на них, превращая дороги в грязевые потоки. Кони, благородные создания, устало брели по бездорожью, их мускулы напрягались от непосильной нагрузки. Двое суток - вот сколько времени потребовалось, чтобы преодолеть этот непростой путь.
Наконец-то, на горизонте показались знакомые очертания стен клана Иремия, словно мираж в пустыне, обещающий спасение. Дозорные, бдительные стражи, увидели приближающихся всадников и протрубили в рог, извещая о прибытии Главы и Лориса с поисковой группой. Звук рога разнесся по территории клана, отдаваясь гулким эхом в тишине, будучи сигналом к торжественному приему.
Ученики, советники и Старшие, словно молчаливые воины, выстроились в длинные ряды, образуя коридор, по которому должны были пройти прибывшие. Тёмно-фиолетовые туники учеников, как символ верности клану, сращивались в единый поток цвета. Советники, облаченные в темно-фиолетовые одежды с серебряными узорами, напоминали звёздное небо, ожидающее прикосновения лунного света. А Старшие... Их величественная осанка, словно тихий гнев, укрытый под многослойными мантиями.
Нижняя мантия, чёрная как ночь, с подолом, расшитым серебряными нитями, создавая замысловатый рисунок змеи, обвившей её саму, была символом силы и хитрости. Верхняя же мантия, фиолетовая, как небо перед грозой, была полностью украшена серебряными узорами, переплетающимися в сложные узоры. И всё это подпоясывал кожаный пояс с пряжкой в виде змеи, как напоминание о неизменной связи с кланом.
Белые рубашки с широкими рукавами, без манжетов, с каждым сантиметром становились шире, словно крылья белого орла, их нижние концы доходили до колен, как знак готовности к защите. Под мантиями скрывались широкие черные штаны, как тени, укрывающие ноги от холодного ветра. На ногах были массивные черные кожаные ботинки, говорящие о непреклонной воле и готовности к пути.
Главе и его спутникам предстояло пройти по этому коридору воинской чести, перед лицом всех тех, кто ждал их возвращения.
Лорис, измотанный дорогой, словно заблудший путник, нашел приют в своей комнате. Дверь, скрипнув, отворилась, впуская его в объятия знакомого аромата. Домашний запах, такой родной, окутал его с головы до ног. Комната, с ее уютным беспорядком, стала для него оазисом посреди пустыни. Ни один дворец не сравнится с этим простым, но таким дорогим его сердцу помещением.
Опустившись на кровать, пахнущую свежестью и покоем, Лорис погрузился в сон, глубокий и безмятежный, словно уставший воин, наконец, укрывшийся в тишине.
На утро, солнце, пробившееся сквозь занавески, разбудило его. Он зевнул, сладко потянулся, и, посмотрев на часы, с удивлением обнаружил, что уже за полдень. В этот момент раздался стук в дверь, сразу же заставивший его вскочить с кровати.
- Лорис! Лорис!, - прозвучал низкий, хриплый голос, знакомый, как родной.
Сердце Лориса дрогнуло, он узнал этот голос - это был Мейр, его наставник, его друг, его старший брат по духу.
Лорис быстро накинул на себя мантию, что попалась ему под руку, и, поправив одежду, отворил дверь.
- Мейр! - вскрикнул он, с нескрываемой радостью бросившись к наставнику.
Мейр, одетый в фиолетовую одежду, с улыбкой обнял юношу, словно собирая в объятия все его скучание и тоску. Глядя на него, было трудно поверить, что он уже зрелый мужчина, тридцати трех лет. Время не властно над его душой, он вечно остается молодым и полным жизненной силы.
Лорис, глядя на своего наставника, чувствовал не просто уважение, но и глубокую привязанность. Мейр - это не просто наставник, он стал ему ближе чем брат, он стал частью его жизни, его души.
- Лорис, тебя вызывает Гноси к себе, - тихим голосом произнёс Мейр.
Сердце Лориса дрогнуло, словно струна, задетая неумелой рукой. Имя Главы, произнесенное с такой нескрываемой серьезностью, прозвучало как вызов, как обещание перемен, которые вот-вот вторгнутся в его мир. Он кивнул, словно отдавая дань уважения невидимой силе, и вернулся в свою комнату.
Переступив порог, он почувствовал, как привычный уют обволакивает его, как теплая шуба в морозный день. Он невольно задержался, вдыхая знакомый запах, прежде чем направиться к шкафу. Там, среди аккуратно сложенных вещей, хранилась его фиолетовая мантия, символ принадлежности к клану Иремия.
Змеи, вышитые на мантии, были не просто украшением. Они были символом клана Иремия, воплощая в себе силу, мудрость и бесстрашие, которые отличали его членов. Каждая змея, словно живая, искрилась серебряными нитями, переливающимися на солнце, словно драгоценные камни. Их глаза, вышитые черными бусинами, казались проницающими, словно они видели все тайны мира. Лорис провел рукой по их телам, чувствуя в них не просто узор, а историю своего клана, его традиции и ценности.
Белая туника Лориса, тонкая и прозрачная, словно утренний туман, была символом чистоты и невинности. Она была сшита из легкой ткани, приятной на ощупь, и идеально подходила к его юному возрасту. Манжеты туники, выполненные в том же фиолетовом цвете, что и мантия, создавали гармоничный ансамбль, подчеркивая его принадлежность к клану.
Лорис обмотал вокруг талии кожаный пояс, уверенным движением затянув его. Он чувствовал, как пояс прижимает к телу тунику, как она становится частью его тела, как он становится единым целым с ней. Этот пояс был не просто украшением, он был символом готовности к действиям, к защите своего клана. Лорис представлял себя воином, который идет в битву, его пояс - это не просто ремень, а часть его доспехов.
Стандартные штаны, такие же, как у всех учеников клана, были сшиты из прочной ткани, которая не пропускала холод и не мешала движению. Они скрывали его ноги от взгляда, но не ограничивали его движений. На ногах Лориса были серые массивные ботинки, сшитые из толстой кожи. Они были сильным и надежным оружием против любого препятствия, они не дадут ему споткнуться на неровной дороге и не допустят чтобы он потерял равновесие во время бега. Лорис чувствовал себя готовым к любым испытаниям, готовым к любой пути, готовым к любым препятствиям. Выйдя из комнаты, Лорис почувствовал широкий коридор, покрытый темно-серым ковром, мягким, как облако. На стенах висели картины, укрытые позолоченными рамами, словно в каждой из них скрывалась древняя тайна. Окна были украшены легким тюлем, длинным, как подол невесты, она спокойно легла на пол, а по бокам спускались тяжелые портьеры благородного фиолетового цвета, создавая атмосферу тайны и уютного полумрака.
Солнечные лучи пробивались сквозь тюль, создавая на полу тенистые узоры. В воздухе раздавалась песня птиц, сидящих на ветвях деревьев, их кроны прекрасно защищали землю от жара полуденного солнца. Лорис вдохнул полной грудью свежий воздух, наполненный ароматом цветов и земли, и с уверенностью пошел вперед, навстречу своей судьбе.
Десять минут — вечность, растянувшаяся в бесконечной череде коридоров, словно сама судьба испытывала терпение Лориса. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, прерываясь лишь радостными возгласами знакомых, встреченных на пути. Их лица, озаренные искренней улыбкой, словно солнечные блики прорезали сумеречный полумрак ожиданий. Сколько теплых слов, сколько вопросов о долгом отсутствии… Но время, неумолимый свидетель событий, беспощадно гнало вперед. Глава ждал. И Лорис, сжимая в кулаке нетерпение, не смел позволить себе расслабиться в объятиях дружеских бесед. Стрелка часов, немилосердно продвигаясь по циферблату, напоминала о неизбежном свидании. Гноси… Его гнев, словно призрак, маячил перед глазами, нагнетая тревогу.
Наконец, запыхавшись, Лорис остановился у массивной дубовой двери, словно перед входом в святилище. Ему требовалось время, чтобы привести в порядок не только дыхание, сбившееся от ускоренного шага, но и свои мысли, смятение которых грозило обрушиться лавиной на уже напряженную душу. Быстрый взгляд в зеркало, беглый порыв руки, исправляющий незаметную помятость рубашки, и несколько успокаивающих поглаживаний по складочкам туники. Глубокий вдох, наполнивший легкие спокойствием… или, по крайней мере, притворством спокойствия. Три медленных стука — и затем, с легким дрожанием в голосе, слова, прозвучавшие как приговор: «Глава, вызывали?»
За дверью повисла тишина, густая и вязкая, словно смола. Она давила на барабанные перепонки, заставляя сердце биться чаще, отсчитывая секунды ожидания. Лорис чувствовал, как напрягаются мышцы, готовясь к неизбежному. Затем, скрежет замка, и в проеме показался человек, олицетворяющий саму власть – Гноси. Его лицо, обычно невозмутимое, было затемнено тенью тревоги, а в глубине темных глаз плясали неопределенные искры. Не гнев, нет, что-то более мрачное, более глубокое, словно предвестие бури.
Воздух в кабинете, пропитанный ароматом старой древесины и незаметного для чужого носа душистого табака, казался сгущенным, наполненным невидимой напряженностью. Лорис оказался в пространстве, где каждая тень играла роль призрака, причудливо извиваясь в лучах единственного, падающего из-за массивных портьер окна, солнечного луча. Кабинет Гноси был воплощением старой власти, обставленный тяжелой, темной мебелью из красного дерева, полированного до зеркального блеска. Массивный стол, занимавший почти половину комнаты, походил на гробницу, увенчанную грудой бумаг и увесистыми томами, перевязанными кожаными ремешками. Каждый скрип паркета, из-под которого, казалось, проступает пыль веков, звучал как смертельный звон, отдаваясь в напряженной тишине. На стенах висели картины в темных, тяжелых рамах, изображающие сцены из давно минувших войн и триумфов – лица на них казались суровыми и неприветливыми, словно наблюдающими за каждым движением. В углу, задрапированный тяжелым пологом из бархата, угадывался книжный шкаф, хранящий тайны, запертые на множестве ключей. Воздух был насыщен запахом старой кожи, пыли и незаметного для чужого носа, но ощутимого для Лориса, душистого табака – аромат, говорящий о долгих ночных бдениях и принятых решениях, перевернувших судьбы многих. Даже воздух здесь казался густым и тяжелым, сдавливающим грудь и нагнетая тревогу. Каждый предмет в этом кабинете, от тяжелых подсвечников до бронзовых статуэток на каминной полке, дышал историей, историей власти и тайн, в которые сейчас был вовлечен и сам Лорис. Гноси жестом пригласил сесть, и тяжелый стул под Лорисом проскрипел в соответствии с общей атмосферой предстоящего разговора. Молчание тянулось, и в этом молчании разливалась неуловимая гроза, грозящая с каждым мгновением разразиться над несчастным юношей. Наконец, Гноси заговорил, и его голос, холодный и сдержанный, прорезал напряженную тишину, словно острый клинок.
Мир вокруг Лориса расплылся, стал призрачным, как мираж в знойной пустыне, где песок обжигает ноги, а зной искажает реальность. Слова, произнесенные Гноси, растворились в тумане забытья, оставив после себя лишь смутное эхо, бесформенный отпечаток, лишенный четких граней, как неопределенный рисунок на песке, который мгновенно стирает волна. Смысл, тот самый смысл, ради которого он пришел, ускользнул, подобно испуганному призраку, растворившись в непроницаемом безмолвии его памяти. Остался лишь смутный образ: тяжелые, резные дубовые двери, внушающие благоговейный трепет и скрывающие за собой тайны, вход в кабинет… и затем – зияющая, пугающая пустота. Следующее воспоминание, словно всплывшее со дна бездны, – это он сам, выходящий из этого гнетущего, пропитанного таинственностью пространства, оставляющего за собой тяжелый, липкий след неизвестности.
Взгляд упал на циферблат часов, и ледяной ужас, словно ледяной укус скорпиона, пронзил его до костей. Более двух часов! Два часа его жизни, проведенные в мрачном лоне власти, в этом загадочном кабинете, исчезли, словно капля воды, растворившаяся в безбрежном, вечном океане времени. Это был не просто пропавший отрезок времени, это была пропажа, утрата чего-то невероятно важного, потерянного навсегда. Его охватил не просто страх, а паника, холодный, липкий ужас.
Он напрягал все свои силы, рылся в глубинах памяти, словно искатель жемчужин в морских глубинах, надеясь выловить хоть один обрывок разговора, хоть один проблеск смысла, хоть искру понимания того, что произошло. Но память хранила молчание, упрямо, непреклонно отказываясь отдавать свои тайны. Холодный пот, словно ледяные ручейки, стекал по лбу Лориса, пропитывая рубашку насквозь. Сердце сжалось в ледяном обруче страха, грудную клетку сдавили невидимые тиски. Никогда прежде такого не случалось! Это был не просто страх, это был ужас, глубокий, всепоглощающий ужас перед неизвестностью, перед бездной, перед тем, что он потерял, перед тайной, скрытой в мрачном, загадочном кабинете. Что там произошло?
Тревога, острая и невыносимая, раздирала его изнутри, как дикий зверь, заключенный в тесной клетке. Он чувствовал себя беспомощным, потерянным, брошенным на произвол судьбы. Лорис понимал: без ответа на этот мучительный вопрос, без восстановления утраченного времени, его спокойствие, его уверенность в себе останутся лишь призрачными тенями, лишь бледными отголосками былых дней. Ему необходимо было остановиться, прийти в себя, вернуть контроль над ситуацией. И с последней надеждой на хоть какое-то облегчение, на хоть каплю успокоения, он решил выбраться на свежий воздух, надеясь, что прохлада и тишина помогут ему освободиться от липких цепей забытья и изгнать эти мучительные, не дающие покоя мысли.
Вынырнув из мрачного плена кабинета, Лорис шагнул на улицу, словно выныривающий из глубины моря водолаз. Мир, окутанный мягким, вечерним светом, встретил его с нежностью и заботой. Он жадно вдыхал прохладный, свежий воздух, позволяя ему проникнуть в самое сердце, смывая с него липкий ужас забытья. Его взгляд, прежде затуманенный, теперь стал острым и внимательным, цепляясь за каждую деталь окружающего мира.
Перед ним раскинулся парк, утопающий в зелени. Каждая травинка, пронизанная лучами заходящего солнца, казалась отдельной, неповторимой вселенной, сверкающей алмазной россыпью капель росы. Старые, могучие дубы, словно древние стражи, стерегли покой аллей, их могучие стволы, покрытые глубокими бороздами, напоминали морщины на лице старого мудреца. Листья, окрашенные в тысячи оттенков зелени, шептались на ветру, создавая нежный, успокаивающий шепот.
Скамейки, истертые временем и множеством сидящих на них людей, походили на безмолвных свидетелей бесчисленных историй любви, печали и надежды. На каждой из них отпечатался след времени – выцветшая краска, протертые до блеска подлокотники, неровности на досках, словно шрамы, оставленные временем. Даже камешки, покрывающие дорожки, словно крошечные, драгоценные камни, были наполнены собственной, уникальной историей. Лорис склонился, рассматривая их, словно крошечные картины, каждая со своим неповторимым цветом, формой и фактурой – серые, гладкие, словно отшлифованные морским прибоем; бурые, шероховатые, хранящие в себе древнюю историю земли; алые, словно капельки застывшей крови.
Внезапно, из глубины парка, словно видение, появился Мейр. Не просто появился, а возник, как будто материализовавшись из самой сути окружающего мира. Его фигура, знакомая и родная, стала символом спокойствия и уверенности посреди этого завораживающего, полного тайн, мира. Мейр, наставник, друг, душа и частичка самого Лориса, был здесь, рядом, чтобы поддержать, утешить и помочь разобраться в хаосе, что царил в душе юноши. Его глаза, полные понимания и мудрости, смотрели на Лориса, излучая тепло и безусловную любовь. Это был не просто человек, это был оплот, крепкий и надежный, в мире, полном неопределенности.