Смерть не заметает следы

4 сентября

Настал новый день. Как только над нашим городком встала ранняя зоря, освещая его легким заревом, я сразу оделась и «улетела» в школу, сломя голову, даже не позавтракав. Уж очень мне хотелось побыстрее узнать правду о Мортифьере.

О нём я думала всю ночь. Правда ли он убил Лауру или это просто слухи? Если всё же да, то зачем? Связаны ли между собой все три убийства? Как он выбирает следующую жертву? Кто позвонил тому рабочему и попросил его прийти в школу, если учителя с таким именем нет в Гюнешь? Был ли это сам Мортифьер? Что он имел в виду под «сигналом»? Неужели тот крик, который раздался коридорами школы ровно в полночь? И кто тогда вообще кричал? Лаура?

Вопросов у меня была уйма, но ни на один я не могла найти точный ответ. Мою голову заполняли догадки, количество которых вызывало колющую боль и не давало спать. Но, похоже, такое состояние было не только у меня.

Все в Гюнешь сегодня, как на иголках. Нас даже попросили надеть всё чёрное, поэтому вместо формы в свой первый день в школе я была в обычных брюках и облегающей футболке в рубчик. В коридорах и кабинетах висела почти гробовая тишина, которая оседала в моём сердце, словно белый шум. Как и в сердце каждого, кто находился здесь. Её нарушил лишь звонок на занятие. Первым уроком была математика. На нём я познакомилась с весьма неприятной женщиной.

Профессор Морв невысокая, злая, с длинным острым носом и светлыми запавшими глазами, скрывавшимися за оправой очков, и короткими вьющимися волосами, окрашенными в красный. Демия говорила, что она часто носила привычный наряд — какую-то кофточку и штанишки, чем вызывала недовольство директрисы, потому что та хотела, чтобы все поголовно носили только цвета школы: белый и синий.

Спросишь, чем же она мне так не понравилась? Думаю, на этот вопрос не нужно будет отвечать, когда скажу, что профессор Морв в первый же учебный день, ещё и после такого события, дала нам проверочный тест.

— Это для того, чтобы проверить, не забыли ли вы всё за лето! — говорила учительница скрипучим голосом.

Получив свои задания, я уже не думала ни о голубых стенах, ни о куче одинарных парт, ни о смехе детей с площадки неподалеку, доносившегося из окна — ни о чём, кроме уравнений, чисел и неравенств. И знаешь, если бы не Демия, сидящая за соседним столом, то я бы не увидела одного интересного ученика нашего класса:

— Смотри, видишь того белокурого красавчика? — спросила она, нагнувшись в мою сторону.

— Да, и что? — ответила я шёпотом.

— Это Дарси Бречен, сын Уильяма. Он вчера был на празднике и играл в спектакле, а сегодня его первый учебный день в Гюнешь.

— Я очень рада, что мне с этого? — спросила я, ведь была слишком занята «проверочным» тестом.

— Лехантес и Эджвер! — громко сказала профессор Морв, — я сейчас заберу работы и оценку разделю на двоих! — продолжила она недовольным тоном, — и себе частичку баллов за проверку возьму.

— Простите, — тихо сказала Демия и наклонила голову к своему листку в клетку. — Говоришь, что тебе с того? — продолжала она. — А то, что он сын Эрнста Уильяма, который вчера видел Лауру уже мёртвой и помогал Товми. Может, Дарси тоже что-то знает. Вчера мне показалось, что это событие тебя заинтересовало.

— В самом деле? И почему же ты мне это говоришь? — сразу заинтересовалась разговором я, и он вдруг стал важнее любой математики.

— В каком смысле? — на миловидном лице Демии читалось непонимание.

— В прямом, — безразлично промолвила я, — ты же не просто так делишься со мной этой информацией.

— Ладно, ты меня просекла, — признала Демия. — Моэм, тот, который должен был играть Ромео, мне очень нравится, и пока что смерть Лауры — единственная тема для разговора с ним. Давай друг другу поможем?

Сначала я не хотела заводить знакомства с кем-то из Гюнешь, но подумала, что дружить с главной сплетницей школы очень даже выгодно: она может снабжать меня ими в любое время суток! Мне же нужно лишь иногда посвящать её в курс дела, чтобы та имела о чём поговорить с предметом своего обожания. Поэтому, недолго думая, я согласилась.

Я оглянулась на блондина, который сидел вдалеке. Парень действительно был хорош: белокурые волосы, зелёные глаза, румянец на ланитах и приятный аромат духов с легкой ноткой пачули. Он сидел, одетый в брюки и рубашку угольной расцветки, и старательно что-то писал, пока солнце светило ему в затылок. Лишь тогда я вспомнила его — вчера Дарси играл Бенволио.

Парень, вероятно, почувствовал, что я на него смотрю и обернулся на меня в ответ, мило улыбнувшись, но я растерялась и быстро отвернулась, чем вызвала смешок Демии.

— Девочки, — сказала профессор Морв , встав между нами и сложив руки в замок, — пишите уже, скоро урок закончится.

***

1. ДЕМИЯ ЛЕХАНТЕС

Странно, конечно, но он и вправду закончился. С твоего позволения, дорогой Читатель, мы пропустим скучную линейку (на которой Папавелла Товми сказала несколько сентиментальных слов о Лауре, и мы почтили её память минутой молчания, а потом маленькие дети с дежурного класса ходили по двору школы и выкрикивали, казалось, сто раз подряд: «Доброе утро, школьная газета!») или ещё несколько ненужных уроков. Предлагаю сразу перейти к интересному: сбору сведений ото всех, кто может стать полезным в моём расследовании.

Начала я, конечно, с Демии. Мы сидели за круглым столом в светлой столовой, когда начался обед. Блондинка уплетала за обе щёки овощной салат и пила апельсиновый сок, смотря время от времени в свой телефон, а я держала в руках блокнот и ручку. Поставив на стол диктофон, началось моё «интервью»:

— Что же, — сказала я серьёзно, в точности так же, как и во всяких детективных фильмах, — сначала расскажи мне, были ли вы лично знакомы с Лаурой?

— Ну... Мы начали учиться в Гюнешь в двухтысячном году, — начала она, — но никогда особо не общались.

— Совсем никогда? — удивилась я. — Тогда почему ты заблокировала её? Лаура говорила, что у неё нет доступа к твоей страничке со сплетнями.

— Да? Не может такого быть, наверное, это какая-то ошибка, — я заметила, как у неё странно забегали глаза.

— Если же вы не общались, почему Лаура подумала, что ты её заблокировала?

— Я откуда знаю, что у неё в голове?

— Ладно... Ты кто-то типа здешней леди Уислдаун, может, тебе что-то известно о Лауре? Какой она была в глазах учеников Гюнешь?

— Леди Уислдаун? Это какая-то знаменитость? — Демия забавно прищурила брови.

— Вроде того.

— Ну, Лаура была... — вдруг она замолчала, — можно же говорить всё что угодно?

— Да, конечно, — ответила я.

— А ты будешь где-то публиковать этот разговор? — никак не могла успокоиться она, вызывая у меня всё больше и больше сомнений.

— Нет, он нужен мне лишь для продвижения расследования.

— О'кей, — собиралась с мыслями блондинка, — она была... нелицеприятной.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила я, думая о том, что Демия, наверное, просто не понимала значение слова «нелицеприятный».

— Лаура была родом из давнего и богатого рода, все её предки занимались медициной, спасали человеческие жизни. Она чувствовала в этом преимущество. Лаура никогда ни с кем не дружила, не общалась.

— Но вчера она ко мне подошла, и мы мило поговорили, — возразила я.

— Лаура такая лишь на первый взгляд. Кстати, какой твой ник в Фейсбуке? Я кину тебе запрос в друзья!

— Не отвлекайся, пожалуйста.

«Ещё чего, сплетен мне только не хватало, — подумалось мне сразу, но затем мою голову посетила другая мысль. — А ведь на её страничке можно найти много чего интересного об истории Гюнешь. Это же настоящая хроника!»

— О'кей, извини, — сказала Демия, допивая сок. — Мне кажется, что она вообще не была способна испытывать к кому-то тёплые чувства. Думая, что она вся такая «особенная», относилась ко всем очень плохо, делала какие-нибудь пакости, как только ты пойдешь против неё.

— А как насчёт её семьи? Кажется, я вчера видела её брата и родителей.

— Да, у неё есть младший брат, Мишель, в десятом классе учится, но тут ничего сказать не могу, почти его не знаю.

— Что ты имела в виду под «пакостями», которые делала Лаура? — уточнила я, пока в моей голове выстраивался очень неприятный портрет девочки по имени Лаура.

— Это зависит от степени её ненависти к тебе. Например, мне она как-то закидала страничку жалобами, и её заблокировали. Представь только, несколько сотен учеников без сплетен целый месяц! Будешь? — спросила она, показывая мне упаковку шоколада от Hershey's.

— Нет, спасибо, не люблю белый шоколад, — ответила я, непроизвольно скривившись.

— Я тоже, но мне его Моэм подарил. Это его любимый, — уже за миг она жевала нечто, подобное шоколаду.

— А что-то посерьёзнее в выходках Лауры было?

— Да, Моэму она котёнка утопила.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

— Не то слово! Так что Лаура — это самый настоящий волк в овечьей шкуре. В этой школе её мог убить каждый!

— И у тебя есть подозреваемые? Ты то знаешь эту школу изнутри намного лучше меня.

— Нет, но в любом случае я не удивлюсь, — она вновь посмотрела в свой телефон.

— Как долго ты ведёшь блог?

— Хм... — подумала блондинка, чеша подбородок, — с седьмого класса, да!

— То есть с 2007 года, так? — в ответ Демия лишь кивнула. — Кстати, — отметила я, — наши разговоры о моём расследовании должны быть строго конфиденциальны!

— Но... — начала было она, но вспомнила, насколько ей дорого общение с Моэмом, — ладно, — Демия отставила телефон в сторону и полезла в рюкзак за жвачкой. Хочешь? — спросила она меня, показывая клубничную упаковку, я лишь отрицательно покачала головой.

— А ты случайно не знаешь, чем вызвана такая ненависть Лауры к Моэму?

— Конечно, знаю, — до меня долетел нежный клубничный шлейф, — они же из враждующих семей.

— Теперь я поняла, как её на роль Джульетты взяли. И давно враждуют? — я делала всё новые и новые пометки у себя в блокноте.

— Не знаю, лучше напрямую у Моэма спроси. И не забудь сказать, что я тебе помогаю!

— Обязательно.

***

2. МОЭМ МОРРИСОН

После разговора с одной блондинкой я сразу подалась искать Моэма. Нашла его на первом этаже, недалеко от столовой. Моэм тогда рассматривал расписание, повешенное на стенде.

Увидев его, сразу поняла, чем он так нравится Демии: высокий, крепкий парень с загорелой кожей, кошачьими карими глазами и чёрными волосами. Он был одет в модные джинсы и удобные худи, на ногах виднелись тканевые кеды, а на шее — большие наушники.

— Привет, — отозвалась я первой, чем вызвала удивление у Моэма, — меня зовут Аврора, можешь мне помочь?

— Привет, и чем же? — спросил он в непонимании, мило улыбнувшись.

— Я расследую убийство Лауры Эвонтай, у меня есть к тебе несколько вопросов, — он не ответил, лишь смотрел на меня неоднозначным взглядом. — Ты же знал Лауру лично? Кажется, ваши семьи не очень ладят...

— Да, знал. Я её ненавижу, но не убивал, — фыркнул он, — думаешь, она только со мной ссорилась? Да Гюнешь кишит её врагами! Спроси у кого-то другого, — сказал Моэм, надевая те самые наушники, и ушёл куда-то дальше по коридору, не оглядываясь.

«Вот же, — подумалось мне сразу, когда он скрылся среди других учеников школы.»

Мне не хотелось спускать в унитаз такой беседу с таким важным персонажем в этой истории. Похоже, придётся вновь обратиться к Демии...

Я развернулась, невзначай бросив взгляд на стенд с расписанием, и вернулась в столовую. Демия всё сидела за тем же столом. Подойдя к ней и сев на свое место, она сказала:

— Что, уже всё? Так быстро?

— Не совсем... — промолвила я, сложив руки в замок, — твой возлюбленный отказывается разговаривать со мной о Лауре. Может, ты попробуешь?

— Ну он же не дурак, — сразу отрезала Демия, нахмурив тонкие брови, — сразу догадается, что это ты меня попросила...

— Да, ты права... Где бы мне его подловить? — задумчиво сказала я, гротескно потирая подбородок и смотря на потолок.

— Хммм... — задумалась и блондинка, — может, на уроке музыки? Он просто фанат рока, сам тоже играет на электрогитаре, если узнает, что тебе это интересно, то, возможно, станет более снисходителен к тебе и расскажет о скелете в шкафу.

— Хорошая идея! И когда у него музыка?

— Кажется, сейчас, — пожала Демия плечами, — ко мне только что его одноклассница подходила.

Я глянула на свои наручные часы, до урока оставалось пять минут, а мне ещё нужно посмотреть расписание и найти кабинет музыки! Поэтому подорвалась из-за стола и сломя голову рванула к тому самому стенду, который видела несколько минут назад. Не забыв, конечно, поблагодарить блондинку:
— Спасибо, я твой должник! — на что Демия лишь мило хихикнула.
Вернувшись к огромному сине-белому стенду во всю стену, начала искать нужный мне урок:

— Так, двенадцатый класс, вторник, музыка... 43 кабинет, Господи, это же в другом конце школы!

Я бросилась искать заветный кабинет под номером 43, пока бежала, чуть не сбила с ног нескольких учеников и учителей. По правде, Читатель, пришлось извиняться раз двадцать, когда в очередной раз кто-то говорил: «Смотри, куда идёшь!»

Куча ступенек, длинные коридоры, резкие повороты — и вот, я на месте. Ещё даже звонок не прозвенел!

Кабинет музыки прячется за высокой белой дверью с синей табличкой:

«43

КАБИНЕТ МУЗЫКИ

ПРОФЕССОР ЭШЛИ»

Мои одногодки (и Моэм вместе с ними) ждали, пока ещё неизвестный мне мистер Эшли придёт и откроет врата акустической камеры пыток, облокотившись об подоконники и стены. Знаешь, что иронично в этой истории, Читатель? То, что я никогда не занималась музыкой. Никогда не держала в руках ни музыкальный инструмент, ни ноты... Что же, интересное сегодня будет занятие... Надеюсь лишь на тою поддержку и на удачу.

Наконец школьными коридорами раздался звонок. Дети разошлись по своим кабинетам, а к нам уже подбегал тот самый мистер Эшли, придерживая сумку, которая висела на плече.

Он среднего роста, худой, на взгляд, лет пятидесяти, немного сгорбленный, в чёрных квадратных очках, с блондинистыми редкими и тонкими волосами по плечи и лёгкой бородой. Учитель был одет в чёрные джинсы и водолазку с воротником.

Открыв перед нами дверь (не с первого раза, кстати), запустил в залитый солнечным светом кабинет. Он мне напомнил похожую комнату из сериала моего детства «Школа рока» — те же бежевые стены, коричневый паркет, зелёная меловая доска, какие-то грамоты на стенах и куча музыкальных инструментов. Они все: разные гитары, синтезатор, саксофон, барабаны и что-то, мне не понятное, стояли в задней части кабинета. Перед инструментами виднелись много одиночных парт.

Но я не спешила выбирать какую-то из них, ждала, пока сядет Моэм. Благо, он, как только вошёл, сразу направился к своему месту — второе возле окна, я заняла соседнее.

— Что, тоже музыкой занимаешься? — спросил он, смотря на меня, правда, слегка недоверчиво.

— Да, — уверено кивнула.

— И на чём играешь? Гитара?

— Да, электро, — представляешь, Читатель, я даже не покраснела!

— Не может быть, — удивился он, — я тоже! Gibson или Fender? Или, может, Paul Reed Smith?

— Всего понемногу.

Я повесила ранец на крючок парты и притворилась, что внимательно слушаю профессора. На самом деле не понимала и половины его слов и надеялась только на одно: что сегодня мы не будем играть на инструментах. Иначе мой план бы провалился.

— Дорогие ученики, — начал профессор спокойно, — поздравляю вас с новым учебным годом, жалко, что в неполном составе...

— Это он про Лауру? — обратилась я шёпотом к Моэму, тот немного наклонился в мою сторону, чтобы услышать, — она тоже ходила на музыку?

— Да. — лаконично ответил он, уже захотев отклониться.

— И на чём она играла?

— На флейте. И сидела на том же месте, что и ты сейчас.

— Да ладно? — с легкой насмешкой сказала я, — она сидела возле тебя? Демия говорила мне, что ваши семьи враждуют, и вообще она не очень дружелюбная... Не думала, что её его позволило её это.

— Да, но так было не всегда, — парень кивнул, — когда-то наши предки дружили и хотели даже открыть совместное дело в сфере медицины, но не смогли договориться и сильно поссорились. С того момента Моррисоны и Эвонтаи презирают друг друга.

— И какие у вас с ней были отношения? Вражеские?

— Ну... — юноша затруднялся с ответом, — да, наверное, — я вопросительно посмотрела на него. — Вообще, мне было плевать на то, что мы из враждующих семей. Мы вместе ходили в театральный кружок, и я думал, что сможем подружиться. Но не сложилось.

— Что ты имеешь в виду? Вы поссорились?

— Это ещё мягко сказано, — отрезал Моэм, кладя руки в карманы джинс, — она убила Марси, мою кошку.

— Ничего себе! — сымитировала удивление, будто слышала это впервые, — ну тут она, вправду, перегнула палку! Я ещё понимаю страничку со сплетнями жалобами закидать, но убить кота!

— Да! И, представляешь, она сама призналась! Ещё и таким гордым тоном, — по его голосу понимала, что этот разговор парню уж очень неприятен. — До этого я старался нормально относиться к ней, несмотря на то, что Лаура считала всех, кроме своей «знатной» семьи отбросами общества, но, сама понимаешь, она перешла все границы.

— И что же ты сделал, когда узнал? Отомстил ей?

— Ничего, месть — это блюдо, которое подают холодным. Но, как видишь, я не успел, — такое признание меня слегка насторожило.

— А что бы хотел сделать? — поинтересовалась я, записывая у себя в голове в колонке «Моэм» слово «Месть».

— Извини, конечно, но это не твоё дело, — он немного скривил верхнюю губу. — Но я уж точно не хотел, чтобы она откинулась, задумывался лишь о каких-то пакостях.

— Да, конечно.... Кстати, а где ты был третьего сентября? Демия говорила, ты должен был играть Ромео, — вспомнила я слова блондинки во время теста по математике.

— Да, должен был, но заболел за несколько дней до выступления. Вообще я не так уж и плохо себя чувствовал, но, сама понимаешь, целый дом врачей так не думал... — посмеялся парень.

— Раз уж так, — начал Моэм серьёзно, — можно и я кое-что спрошу? Зачем тебе сдалась эта Лаура? Ты же её даже не знала.

— Врожденное любопытство и жажда правды, — ответила я холодным тоном.

Его, видимо, такой ответ не устроил, поэтому парень коротко ответил: «Ясно» и ровно сел, смотря прямо на профессора.

Тот, кстати, начал перекличку...

***

3. ПРОФЕССОР ЭРНСТ УИЛЬЯМ

Благо, он не заметил одного лишнего ученика, поэтому я просидела незамеченной до самого конца урока. Жалко, конечно, было пропускать историю, но... расследование превыше всего.

Следующей в списке была биология, поэтому я спустилась обратно на первый этаж и прошла к нужному кабинету. Возле него меня уже ждала Демия.

— Ну, что? — спросила она, крася губы прозрачным блеском, — поговорила с Моэмом?

— Да, — ответила, не вдаваясь в детали.

— И что он сказал? — конечно, я понимала, что ей дела нет ни до какого моего расследования.

Знала, что блондинка хотела услышать, поэтому лишь это и сказала:

— Много интересного, ещё раз спасибо. И он, кажется, рад, что ты мне помогаешь.

— Как классно! — похоже, я обеспечила ей хорошее настроение на весь оставшийся день.

— Кстати, мой ник в Фейсбуке «Aurora Edgware», добавь меня, пожалуйста, в друзья.

— Конечно! — сказала Демия радостным тоном и сразу протянула ладонь к телефону.

Уже через несколько секунд я получила доступ к подробной истории школы Гюнешь за последние пять лет с небольшой проплешиной длинною в месяц на самом начале своего существования. Вероятно, именно тогда страничка и была заблокирована. Я быстро прокрутила ленту, но отложила это дело, решив, что вернусь к этому вечером, после посещения местного архива.

***

Уроки биологии вёл, как ты уже знаешь, профессор Уильям. Его я увидела впервые на празднике школы позавчера, во время линейки. Честно говоря, я бы не обратила на него внимания тогда, если бы не Демия, которая, кстати, сейчас сидела рядом со мной.

Профессор увлечённо объяснял тему всему классу, иногда заикаясь. В общем, должна сказать, что урок мне очень даже понравился: интересно, быстро и без домашнего задания. Идеально!

— Мы все с...сейчас пребываем в шоке от того, что случилось, поэтому, я последую совету п...профессора Товми и не буду задавать вам работу на дом на протяжении недели, отдыхайте и набирайтесь сил, — сказал он, складывая свои бумаги в портфель.

Вскоре прозвенел звонок, зовя на перемену. Все вышли в прохладные коридоры, но я же осталась в классе.

— Ты ч...что-то хотела? — спросил меня профессор Уильям.

— Да, — подошла к учительскому столу, незаметно включив диктофон и поставив его в карман ранца. — Я очень обеспокоена мыслью о смерти Лауры, поэтому хотела узнать о ней как можно больше.

— Аврора Эджвер, правильно? — переспросил он, я кивнула. — Что именно ты хотела знать? — профессор сел на край стола, внимательно меня слушая.

— Кто вчера обнаружил её и когда?

— Мой коллега, профессор М...Мелтс. Он поднял панику через несколько минут после полуночи. Сказал, что хотел пройти в уборную, но перепутал двери. Так и попал туда, в гримёрную, где она от...отдыхала после спектакля.

— Не могли бы вы описать её в тот момент?

— Ужасная картина... Лаура с...сидела на стуле и смотрела в зеркало. Из её груди текла кровь, а на полу валялся кинжал.

— Вы не знаете, кто заходил в гримерную последним? — поинтересовалась я, пребывая в шоке от услышанного.

— Нет, этого мы, скорее всего, и не узнаем, — уверенно ответил учитель.

— Почему вы так думаете?

— Я не думаю, а точно знаю. Я мог бы сказать, что тот, кто это сделал, хорошо подготовился и н...нанял человека, чтобы тот вовремя выключил свет, но, к сожалению, убийца это сд...сделал отлично, ведь знал, что камеры ненастоящие, и просто создал иллюзию.

— То есть, это, вероятно, кто-то со школы? — со страхом в голосе.

«Кто же ещё мог такое знать?»

— Возможно, — промолвил он, чеша подбородок, — Мортифьер всё очень хорошо спланировал. Полиция не может его найти уже шесть лет. Все думали, что он остановился, но нет...

— Вы сказали: «Мортифьер»? То есть это всё-таки он? — спросив это, я подумала: «Но что же связывает Мортифьера со школой Гюнешь?»

— Да, он записку оставил в руке бедняжки.

— Записку? Что там было написано?

— Мортифьер п...подтвердил, что именно он это сделал, но причину не назвал. Полиция сказала, что этот маньяк каждый раз после убийства оставляет записку.

— Тогда почему в прессе об этом никогда не говорили?

— В превентивных целях. Полиция боится, что и другие убийцы, узнав это, начнут н...называться его именем, чтобы сбить всех со следа.

— Кстати, что-то стало ясно после разговора с тем рабочим, который выключил свет? — вспомнила я происшествия прошлой ночи.

— Нет, — к сожалению, ответил профессор, взмахнув головой. — Его зовут Стив Джонсон, он сказал, что первого сентября ему позвонил один мужчина, назвавшись профессором Алексом Милтоном, и попросил выключить свет в школе за несколько секунд до п...полуночи, а когда услышит его сигнал — включить обратно. Кто же знал, что этим сигналом станет крик Лауры...

— Есть подозрения, кто мог ему звонить?

— Никак нет. Мы даже проверили базу избирателей города, единственный Алекс Милтон умер ещё в 1900-х годах.

— Вы знаете ещё что-то о ней, о Лауре? — спросила я, выдержав минутное молчание.

— Нет, к сожалению, ничем не могу тут помочь. Я уехал в научную экспедицию ещё в 2002, а вернулся спустя четыре года, но работал в сф...сфере медицины и только в этом году вернулся в школу.

— В каком году вы начали преподавать в Гюнешь? — спросила я.

— В 1998. Вообще, сюда не берут работников без стажа, но для выпускников школы сделали исключение, — гордо сказал он.

— Хорошо, спасибо вам, профессор, — выразила благодарность я.

— Н...не за что, Аврора. Мои двери всегда открыты, и я всегда готов помочь тебе с расследованием.

***

4. МИШЕЛЬ ЭВОНТАЙ

Выйдя из кабинета профессора, я увидела одного мальчика на несколько лет младше, смотревшего в окно, и вспомнила момент со вчерашней ночи, которому не уделяла должного внимания до этого: двое родителей, обнятых горем, направлялись в школу вместе с Мишелем, братом Лауры.

Он милый, но уж слишком грустный. Высокий, с большими карими глазами, короткими волосами и очень похож на старшую сестру.

«Нужно и с ним поговорить», — подумалось мне.

— Привет, — подошла к нему осторожно, — меня зовут Аврора, я помогаю с расследованием смерти твоей сестры, — он взглянул на меня, и мне стали видны его стеклянные от слёз глаза. — Можешь, пожалуйста, ответить на несколько вопросов?

Да, я соврала немного, но всё же это было необходимо.

— Привет, нет, извини, мне и без тебя допросов хватает, — ответил он монотонно, смотря в пол и уходя всё дальше и дальше по коридору.

***

5. ЛЕТИЦИЯ МУНГ

Как ты понял, Читатель, этот разговор закончился ничем, но я предполагала, что так может случиться, поэтому не возлагала на него надежд.

Следующей в моём списке опрашиваемых была Летиция Мунг, подруга погибшей Лауры Эвонтай. Та самая рыжая девочка, которая подошла к ней второго сентября, когда та направлялась в свою гримёрную, чтобы подготовиться к спектаклю, помнишь?

Её я нашла возле кабинета английского, где она ждала на урок с другими двенадцатиклассниками.

Это довольно-таки милая девушка с очаровательной внешностью: огненно-рыжие кудрявые волосы, ярко-зелёные глаза, веснушки на носе и чудаковатый стиль одежды: странный свитер тёмно-болотистого, почти чёрного, цвета, серьги в виде мухоморов и плотные колготки.

Честно говоря, разговор с ней мне поначалу показался бессмысленным: девушка также сообщила, что Лаура была очень самовлюбленной и презирала всех, кроме относящихся к роду Эвонтаев (а на мой вопрос: «Почему же ты тогда с ней дружила?» Летиция ответила: «Ну, она была популярной!»), рассказала о проблемах с семьей Моэма Моррисона и профессором Мелтсом. Но потом наш диалог заиграл новыми красками:

— Она совсем-совсем ни с кем не дружила? Ну, кроме тебя, конечно, — отозвалась я.

— Как сказать... Сначала, где-то в классе пятом, Лаура поступила в театральный кружок и начала дружить с Демией, ты её знаешь, она твоя одноклассница.

— Стой, — перебила я, — точно Демия? Ничего не путаешь?

— Нет, точно она. Они дружили пару лет, но потом сильно поссорились, я не знаю из-за чего. Демия тогда везде заблокировала Лауру и ушла с театра.

Сказать, что эти слова Летиции меня удивили, ничего не сказать. Значит, Демия мне соврала. Но зачем? Я точно уверена, что блондинка здесь ни при чём: она бы не убила Лауру, характер не тот. Но нужно узнать, зачем сплетница лгала о своих отношениях с Лаурой, говоря, что они никогда не дружили.

— Я знаю, что Лауре трудно было заводить друзей, поэтому у неё много с кем были плохие отношения? Это правда? — спросила я, немного подумав.

— Да, со всеми, — вдруг отрезала она. — Лаура часто ссорилась с родителями, потому что плохо училась, со мной, одноклассниками и учителями. Особенно профессором Мелтсом, он преподает химию. Кстати, я очень озабочена её смертью и хочу тебе помочь, — предложила она.

— Нет, спасибо, у меня уже есть помощница, — сказала, намекая на Демию.

И без того о моём расследовании много кто знает, ещё этой чудачки не хватало. А я вообще-то предпочитаю действовать в одиночку.

— Всё же, мне кажется, я смогу тебе помочь, — её губы сложились уж в очень самодовольную улыбку.

— Не понимаю, какая с этого выгода тебе? — спросила, скрестив руки на груди.

— Ничего личного, просто любопытство, — сказала она, пожав плечами, но я ей не поверила.

Что-то мне кажется, Читатель, что её мотивы совсем не такие безобидные, как она сама утверждает. Но что же скрывается под маской «лучшей подруги»?

Поэтому я всё же отказалась от её помощи, уж слишком подозрительная личность.

***

6. ПРОФЕССОР НИКОЛАС МЕЛТС

Школьный день уже подходил к концу, и мы все сидели на последнем уроке — химии. Её ведёт профессор Мелтс. Тот самый мужчина, который напомнил мне дядю Фестера из «Семейки Аддамс».

Сегодняшний урок не отличался необычностью, сначала он говорил что-то о Лауре. Ему очень жаль, что такое случилось в двадцать первом веке. Потом рассказал, что мы будем изучать в курсе химии за двенадцатый класс, ответил на какие-то наши вопросы (но я молчала, ведь свой главный вопрос я задам ему уже после звонка) и отпустил домой, не задав домашнего задания.

Подождав, пока все одноклассники выйдут из класса, я подошла к учительскому столу. Не успела я спросить у него что-то, как профессор меня опередил:

— Хочешь и меня расспросить о Лауре, Аврора? — его голос был уж слишком высокомерным. Об этой черте характера также свидетельствовал высоко задранный подбородок.

— Вы уже в курсе? — спросила я иронично (конечно, в курсе, я ведь сама рассказала о расследовании сплетнице-блондинке!)

— Как и все в Гюнешь. Прошу, спрашивай, — он уставился на меня, и я смогла внимательней рассмотреть морщины на его коже и тёмные-тёмные глаза.

— Я знаю, что у вас были довольно плохие отношения с Лаурой, это так?

— Отношениями это вряд ли назовёшь, но ученицей она вправду была посредственной. Вся её семья — медики, начиная от прадедушек и заканчивая кузинами и кузенами, но она никогда не хотела учить ни химию, ни биологию, считая, что театр — это её призвание.

— Откуда вы знаете так много о семье Лауры? — заметила я.

— Учился в одном классе с её тётей, Лолой Блэк, когда мы ещё ходили в школу, а вскоре поступили в один и тот же университет.

От этой информации у меня глаза на лоб полезли:

— Лола Блэк — тётя Лауры?!

— Похоже, твои сборы информации о ней не увенчались успехом, ха-ха, — посмеялся профессор. — Да, очень странно, что их обеих убил Мортифьер, — он говорил спокойно и уверенно. — Аврора, посоветовал бы тебе приглядеться к тем, кто совсем рядом, — если честно, то я совсем не поняла, к чему он клонит, а ты, Читатель?

— На кого вы намекаете, профессор?

— Этот человек совсем не тот, кем кажется, но я не могу назвать его имени, он может быть где-то здесь, — странно, но его голос всё ещё был серьёзным и уверенным.

— Здесь? — мне уже даже начало казаться, что профессор немного не в себе. В ответ на мой вопрос он просто кивнул. — Мне известно, что именно вы первым увидели Лауру мёртвой, это правда? — перевела разговор я.

— Да, правда, — ответил он. — Профессор Уильям мне говорил, что рассказал тебе, как это произошло, но, я уверен, что он скрыл одну маленькую, но интересную деталь той ночи.

— И какую же?

— Мортифьер был в гримёрной комнате Лауры за пятнадцать минут до её смерти. Это всё, что я могу тебе поведать, — вдруг он собрал свою сумку и направился к выходу.

— Но, профессор...

— Извини, Аврора, мне нужно гулять с Айси, — Мелтс вышел из класса, оставив меня наедине с собственными мыслями.

***

7. ДАРСИ БРЕЧЕН

Уже выйдя с кабинета Мелтса и всё ещё пребывая в полном шоке от разговора с профессором, я направилась к шкафчикам, которые стояли просто в коридоре, чтобы забрать некоторые книги с собой. Не успела я открыть его, как ко мне подошёл один очень красивый блондин:

— Привет, я Дарси, твой одноклассник. Слышал, ты расследуешь смерть Лауры? — его голос был чистым и приятным уху.

— Здравствуй, Дарси. Да, что-то типа того. Кстати, ты же играл Бенволио в ту ночь, не так ли?

— Так ли, — кивнул юноша. — Но хочу сразу сказать, что это против моей воли, меня туда отец спихнул, — он приподнял руки и улыбнулся так, что я могла видеть ямочки на его щеках.

— Расскажи всё, что было в тот день, пожалуйста, — вдруг попросила я, проявив больше энтузиазма к разговору.

— Ну, ничего такого. Мы начали готовиться к спектаклю в восемь, за час сорок до него. Без двадцати десять всё началось, «Ромео и Джульетта» длится сто шестьдесят минут, поэтому в 11:35 выступление закончилось, и все пошли в гримёрную.

— Кто тогда был там? — спросила я, вспомнив загадочные слова Мелтса.

— Ну, те, кто выступал, профессор Луи, наш руководитель, гримёры, костюмеры и всё. Разве что потом к нам ещё зашли некоторые родители, которые тогда были в школе, и профессор Мелтс.

— Профессор Мелтс? — переспросила я.

— Да, он вместе с моим папой пришёл. Где-то через десять-пятнадцать минут мы все переоделись и вышли из гримёрки, пошли на вечеринку.

— А Лаура? — спросила я в ожидании подробностей.

— Осталась там, одна. Конец сама знаешь, — он слегка растеряно посмотрел в пол, облизывая малиновые губы.

Эти слова погрузили меня в раздумья. Если Мелтс говорил правду, а не бред, как мне сразу показалось, то Мортифьер, зашёл в гримёрную, чтобы узнать дальнейшие планы Лауры. Он знал, что она останется сама, чтобы отдохнуть. Это имеет смысл быть. Также это означает, что Мелтсу уже известна личность Мортифьера, почему же он бездействует? И кто тогда скрывается за этим именем?

— Ладно, — ответила я, хоть и не одержала желаемого результата. — Так, а зачем отец отправил тебя в театральный школьный кружок?

— Не знаю, я переехал к нему только в этом году, после смерти мамы. До этого я его не знал, только на фото видел. Наверное, хотел занять меня чем-то. Я ходил на театральное в Вашингтоне, — я была шокирована, что он делится такими подробностями с первой встречной. Всё же, это мне весьма льстило.

— В Вашингтоне? — переспросила я, — ничего себе, я тоже оттуда.

— Ого, неожиданно, — он удивился, приподняв брови. — Эмм... Так вот, я хотел предложить тебе свою помощь в расследовании.

— Спасибо, мне уже помогают, — я кивнула в другую сторону коридора, где стояла и ждала меня Демия.

— И куда же вы направляетесь? — спросил Дарси, приподняв брови.

— В архив. Читать про Лолу Блэк и Ларчи Армстронга. Точнее, я — читать, а она — заниматься ИБД, имитацией бурной деятельности.

— Ха-ха, — блондин посмеялся, после чего заговорил, — в архив, говоришь? Тогда я точно тебе помогу — у меня есть разрешение на посещение секретной секции, отец одолжил, — Дарси показал мне небольшую карточку, похожую на банковскую. На ней также были нанесены какие-то чипы и узоры, а в верхнем левом углу виднелась фотография учителя.

«РАЗРЕШЕНИЕ НА ПОСЕЩЕНИЕ И ИССЛЕДОВАНИЕ СЕКРЕТНОЙ СЕКЦИИ АРХИВА ГОРОДА ЛИТТЛ-ЛАВАНДЕР ЭРНСТА УИЛЬЯМА, ПРОФЕССОРА БИОЛОГИИ ШКОЛЫ ГЮНЕШЬ»

— Секретная секция в архиве? — удивилась я, прижмурившись, — и что же это значит?

— Ну, «секретный» значит такой, который держится в секрете, а «секрет» — это что-то такое, что храниться в тайне...

— Я знаю, что такое «секретный»!

— Тогда почему спрашиваешь? — мило заулыбался блондин, вновь показывая ямочки на щеках.

— Вы все не оставляете мне выбора. Ладно, пойдешь с нами, — не успел парень ответить, как, когда я открыла ключом свой шкафчик, среди аккуратно сложенных книг и тетрадей валялся фантик от молочного шоколада Hershey's.

— А это ещё что? — спросила я сама у себя, подумав, что это кто-то из младших классов кинул мне в шкафчик мусор через проделанные там вертикальные отверстия. Они были сделаны специально для того, чтобы помещать туда маленькие записи, не открывая железный ящик с помощью ключа.

Я развернула обёртку, сложенную вдвое и увидела там надпись красным перманентным маркером. Буквы были большими и неаккуратными:

«ПРЕКРАТИ ИСКАТЬ МЕНЯ, АВРОРА, ВСЁ РАВНО НЕ НАЙДЕШЬ,

МОРТИФЬЕР»

— Очуметь! — вырвалось у нас с Дарси одновременно.

Я обернулась и увидела прямо за собой камеру. Уже почти обрадовалась, но вспомнила, что это лишь обманка:

— И почему было не купить нормальные камеры, а не эту китайскую фальшивку? — возмущалась я. — Нужно показать это Товми. Пойдем, — позвала за собой Дарси.

— А эта? — он показал ладонью на Демию, сидевшую, уткнувшись в телефон.

— Пошли, ей и без нас весело.

***

Как только мы с Дарси зашли в кабинет директора, то увидели там не только профессора Товми, необычный чёрный облик которой очень выбивался на фоне бело-синей расцветки кабинета, но ещё и Летицию. По словам Демии, она главный редактор школьной газеты, поэтому часто ходит к ней, чтобы та проверяла статьи, публикующиеся там.

— Эджвер, Бречен, — начала Товми, удивившись, — вы что-то хотели?

— Да, профессор, — ответила я лаконично.

Чтобы Летиция не узнала о том, что случилось, я молча подошла к Товми и протянула ей фантик от шоколада. Конечно, она удивилась, но всё же взяла его и прочитала текст, написанный там. Когда на лице Товми заиграли страх и удивление, добавила:

— Я нашла его в моём шкафчике.

— Это уже никуда не годится! — схватилась за голову профессор Товми, — Летиция, ты свободна, можешь идти, — в ответ рыжеголовая девушка вышла из кабинета с недовольным лицом, видимо, тоже хотела узнать, что же было написано на том загадочном фантике от шоколада. — Получается, что убийца безнаказанно бродит школьными коридорами.

— И что мы будем с этим делать, профессор? — спросил Дарси, пока я молча стояла, погрузившись в свои раздумья.

— Во-первых, усилим охрану школы. Заходить и выходить из неё будут только работники и ученики, никто более...

— А во-вторых? — спросила я.

— А во-вторых, тебе стоит перестать заниматься самодеятельностью, Аврора. Оставь это дело профессионалам, — решительно ответила она, смотря прямо на меня, будто хотела заглянуть в самую душу.

— Профессионалам, которые ищут правду уже шесть лет? — я была настойчива. — Нет уж! Пока они узнают, кто Мортифьер, он уже убьет половину города.

— Не дерзи! Сейчас не время злить волка. Я запрещаю этим заниматься. Я позвоню твоей маме, пусть она это проконтролирует. А сейчас можете быть свободны.

Как только мы вышли из кабинета директрисы, дверь которого была украшена гордой цифрой «1» на ней, то увидели перед собой Летицию.

— Извините, — начала она, — я немного подслушала ваш разговор с профессором Товми, — мы с Дарси переглянулись, продолжив слушать, — и подумала, может, следует рассказать об этом в школьной газете? Звёздочки должны знать, что в школе небезопасно.

— Что?! — воскликнула я, — нет, этого делать нельзя!

— Почему? — не понимала Летиция.

— Если Мортифьер имеет доступ к школе, то и к газете тоже. Лучше не злить его.

— И тем более, — продолжил мою мысль Дарси, — разве Товми не будет против такой статьи?

— Но ведь необязательно ей её показывать, — фыркнула Летиция, — профессор читает и одобряет статьи до того, как они вышли. Печатные версии её не интересуют, — вдруг на телефон рыжеволосой пришло сообщение, и, посмотрев на экран, та продолжила, — ладно, мне нужно идти, а вы подумайте. Я буду рада помочь.

— Чё теперь делать будешь? — спросил меня Дарси через мгновение, когда Летиция пропала из зоны видимости.

— Продолжать расследование, — уверенно ответила я.

— Но Товми же запретила, — упрекнул он, наклонившись ко мне.

— Значит, буду продолжать расследование в тени, а пока пойдём в архив.

— Ладно, — ответил Дарси и следовал за мной.

Мы подошли к Демии, которая ждала нас всё это время. Правда, к её сожалению, ответа на вопрос: «Где вы были?» не получила.

***

Мы начали свой путь к архиву. Шли в полной тишине.

«Это же надо было так спалиться в первый же день!» — думалось мне.

Демия что-то щёлкала в своём телефоне, время от времени широко улыбаясь, а Дарси смотрел в небо, пока его волосы развевались на ветру.

В это время в моей голове был целый фонтан мыслей: «Что я могла сделать не так?», «Кто мог меня видеть?», «Неужели это и вправду кто-то со школы?»

В таком случае подозреваемых у меня было трое:

1. Моэм Моррисон

Он сам говорил, что хотел отомстить Лауре за котёнка. Но как тогда быть с убийствами Лолы Блэк и Ларчи Армстронга? Они умерли шесть лет назад, когда нам было где-то десять или одиннадцать. Значит ли это, что он работает с кем-то в паре, и под именем «Мортифьер» прячется не один человек, а два или даже больше?

2. Как ни странно, Летиция Мунг

Она единственная из всей школы смогла подружиться с нарциссом Лаурой Эвонтай. Неужели терпела её плохое отношение к себе? Вдруг Летиция скрылась под маской «лучшей подруги», чтобы не вызывать подозрений. Но какой у неё тогда мотив? В этом случае вопрос о Лоле Блэк и Ларчи Армстронге также оставался открытым. Если с Моррисонами всё просто, у них всех неприязнь к семье Эвонтаев, то как насчёт Летиции? Ей тоже кто-то помогает? И тем более меня настораживает рвение Летиции помочь и знать весь ход расследования. Что, если это сыграет плохую шутку?

3. Ещё покоя мне не давал профессор Мелтс

Тут даже ничего говорить не надо, ты сам всё понимаешь, Читатель.

Леди Уислдаун – вымышленный персонаж из цикла книг «Бриджертоны», авторства Джулии Куин. Анонимная сплетница, которая выпускает газету, где перемывает косточки местным аристократам

Нелицеприятный — беспристрастный, справедливый

Hershey's — американская кондитерская компания, крупнейший производитель шоколадных батончиков в Северной Америке

«Школа рока» — американский музыкальный ситком канала Nickelodeon

Моэм перечисляет самые популярные фирмы электрогитар