Смерть не заметает следы

4 сентября

Вдалеке уже виднелся архив города Литтл-Лавандер. Это белое и высокое круглое здание с крышей в форме купола и большими окнами. Вокруг цвели деревья и гуляли люди, наслаждаясь тёплой сентябрьской погодой.

Мы же, все трое, вошли в архив, и нас сразу встретил запах старых бумаг и замшелых стен. Пол был покрыт коричневым паркетом, а потолок — разрисован чьей-то умелой кистью. Я увидела там копию картины Микеланджело Буонарроти «Сотворение Адама», которая играла приятными глазу оттенками.

При входе сидела милая старушка — сгорбленная женщина в смешных круглых очках, которая была здесь главной. Мы поздоровались с ней, а она лишь кивнула в ответ, мило улыбнувшись.

Перебирая ногами по скрипучему полу, уже вскоре попали в главный зал — светлый и просторный, где даже уйма стеллажей с разными бумагами не мешала свободному передвижению. В случайном порядке были расставлены столы, все — свободны. Мы выбрали первый попавшийся возле входа, бросили туда свои вещи и пошли искать то, что нам нужно, среди кучи папок с бумагами на стеллажах. Их было так много, что те загораживали собой бежевые стены.

— Вы идите, а я вас тут подожду, — сказала Демия, садясь за стол и держа в руке телефон.

Мы с Дарси кивнули ей в ответ и подались искать что-то, что может нам помочь в расследовании.

Раньше ни я, ни он не были в архиве. Не знали, как тут всё устроено, поэтому решили разделиться.

Но это не ускорило наши поиски. Скорее, наоборот. За окном уже вечерело, а мы так ничего и не нашли. Время бежало, а минутная стрелка на циферблате часов в зале делала уже, казалось, сотый оборот. Но, видимо, удача всё же решила над нами сжалиться...

Почему? Потому что через пару минут к нам с Дарси подошла та самая приятная бабушка, кутаясь в клетчатый плед, и спросила:

— А что вы ищите, детки? — её голос был приятным и спокойным, но немного хриплым.

— Газеты о Лоле Блэк и Ларчи Армстронге, — ответил Дарси измученно, — не могли бы вы нам помочь?

— Конечно! Они у нас здесь, — хранительница архива повернулась и пошла в другой конец зала, а мы — за ней.

Женщина стояла напротив высокого коричневого шкафа со множеством шкафчиков, открывая их один за другим. Периодически она вытаскивала какую-то газету и читала заголовок, но тихо проговаривая себе под нос: «Не то», ставила её назад. Мы же с Дарси стояли за спиной старушки, редко переглядываясь. Благо, работница архива всё же нашла то, что нам не удалось. Она взяла с одной полки целую стопку уже пожелтевших газет и протянула её Дарси дрожащими худыми руками.

— Вот, наконец нашла.

— Спасибо! — мы с блондином поблагодарили её в один голос.

***

Мы сидели рядом за круглым столом и читали один за другим местные вестники с очень интересными заголовками, выпущенные шесть лет назад.

Честно говоря, я на тот момент уже подустала, поэтому буквы перед моими глазами плыли. От постоянных протираний их руками от чёрной туши почти ничего не осталось. Параллельно то, что мне казалось самым важным, я фотографировала на телефон. На всякий случай.

«СМЕРТЬ ЛОЛЫ БЛЭК: СЛУЧАЙНОСТЬ ИЛИ НЕТ?»

«ЛОЛА БЛЭК НЕ УСПЕЛА ДОЙТИ ДО ДОМА КАК ПОПАЛАСЬ НА КРЮЧОК УБИЙЦЫ»

«ЛОЛА, БЕДНАЯ ЛОЛА...»

Эти заголовки казались мне самыми интересными, но параллельно вселяли страх и ужас от понимания того, что прямо сейчас Мортифьер бродит улицами вечернего Литтл-Лавандера.

Прочитав все эти газеты, мы пришли к заключению, что Лола Блэк работала хирургом в местной больнице на улице Уиспиринг-Пайнс-Роуд, как и её мать. Женщина была очень талантливой и умелой, но вот — вдруг умерла в возрасте тридцати восьми лет.

Лолу нашли в семь сорок утра на пороге её дома после ночной смены с 23 на 24 июня 2006 года. Её задушили.

Через почти два месяца после Лолы в мир иной отошел Ларчи Армстронг, который занимался делом Мортифьера, но полицейского застрелили в его доме 13 августа того же года.

«УБИТЬ ИЛИ БЫТЬ ПОЙМАНЫМ? МОРТИФЬЕР ВЫБРАЛ ПЕРВОЕ»

Из этой статьи я ничего нового не узнала.

13 августа 2006 года Ларчи Армстронг публично выступил со своей речью на городском канале, сказав, что уже знает, кто убийца Лолы Блэк. Ему осталось найти ещё несколько деталей пазла, чтобы получить полную картину происходящего.

Также Ларчи упомянул о своем дневнике, где записывал данные о расследовании и который совсем скоро будет находиться в архиве Литтл-Лавандера в качестве напоминания о той кровавой главе в истории города и свидетельства о том, что добро всегда побеждает. Но, как ты уже знаешь, Читатель, тем же вечером полицейского убили. Мортифьер пробрался в его дом и застрелил бедного Ларчи.

Вдруг, вчитываясь в текст, я заметила кое-что весьма странное...

«Двадцать четвёртое июня, тринадцатое августа, третье сентября... Господи!»

Понимаешь меня, дорогой Читатель? Вижу, что нет. А теперь приглядись к каждой из этих дат. Всё ещё ничего? А ты попробуй в каждой из них сложить число и месяц... 24 июня — 24.06, 13 августа — 13.08, 3 сентября — 03.09, видишь? Да, все эти цифры в сумме дают двенадцать!

А теперь то, что привело меня в ещё больший шок. Ты заметил, что имена всех жертв Мортифьера начинаются на «Л»? Думаю, конечно, заметил: Лола, Ларчи, Лаура. Тут уже сложнее, но я тебе подскажу — эта буква двенадцатая по счету в латинском алфавите.

И ещё кое-что... Помнишь «Алекса Милтона», который позвонил Стиву Джонсону, тому рабочему? Он ему заплатил целых семьдесят пять долларов. Конечно, именно такая цена была выбрана не просто так, ведь семь и пять в сумме тоже двенадцать.

Но что значит это число для Мортифьера? Почему он так старательно выбирает жертв и дату их смерти? Неужели у него нет никакого здравого мотива? Он хочет лишь удовлетворить какие-нибудь странные желания? Надеюсь, нет. Ведь убийства без мотива совсем не интересны: всё можно списать на невменяемость Мортифьера, и его поступки не будут иметь никакого смысла.

— Что у тебя там? — вдруг спросил Дарси, который, вероятно, смотрел на меня уже давно. Приблизительно с того момента, как вскрикнула: «Господи!».

Я не ответила. Вместо этого достала из портфеля блокнот. Кстати, знакомься — мой дневник расследования.

Небольшой, компактный, с кожаной чёрной обложкой и белыми страницами в клетку. Именно туда я записываю всё, что касается Мортифьера, чтобы потом собрать в непревзойдённую статью и отправить в университет мечты — Университет штата Вашингтон — и стать юристом. Да, я с детства хочу работать им и знаю, что это точно моё призвание!

Ты прав, Читатель, я могла рассказать тебе о своих, в каком-то понимании, корыстных планах намного раньше. Но то ли момент казался неподходящим, то ли думала, что это тебе неинтересно, то ли всё сразу. Так что придётся привыкнуть к тому, что я рассказываю совсем немного о себе. Ведь это не имеет ничего общего с тем, для чего мы тут собрались — раскрыть личность Мортифьера, понять его психологию и найти правду.

Извини меня, дорогой Читатель, за такой лирический отступ: возвращаемся к архиву, где, кстати, вдруг запахло чёрным кофе.

Сделав пометки в дневнике, я продолжила вникать в газеты, перелистывая страницу за страницей.

Удивлением стала одна интересная статья под острым заголовком:

«ПАРА ВЛЮБЛЁННЫХ НА ОТКРИТИИ НОВОЙ БОЛЬНИЦЫ ГОРОДА»

Она была выпущена в 2001 году, и там рассказывалось о той самой больницы на Уиспиринг-Пайнс-Роуд. Всё бы ничего, но к этой статье прилагалась фотография. Фотография профессора Мелтса и Лолы Блэк! Они были влюблёнными!

— Очень... романтично, — пошутил Дарси, сидя рядом.

«Странно, — подумала я, — почему Мелтс ничего не упомянул об отношениях с Лолой? Да, конечно, в его праве оставить это в секрете, но... Профессор же так хотел помочь, мог бы и вспомнить об этом.»

— Дарси, — я обратилась к блондину, прочитав наполненную водой статью, в которой рассказывалось лишь о больнице, — твой отец же дружил с Мелтсом, можешь, пожалуйста, спросить его об этом? — тыкнула пальцем в газету, показывая на фотографию.

Не скажу, что он был в восторге от такой просьбы, но вмиг встал из-за стола и отошёл куда-то, чтобы поговорить с отцом. Невзначай я глянула на Демию, которая широко улыбалась, оперевшись на ладонь.

Вскоре парень вернулся, но не спешил ничего рассказывать.

— Ну? Узнал что-то? — не могла ждать я.

— Почти ничего, — он лишь пожал плечами. — Николас Мелтс и Лола Блэк действительно были влюблены, — начал Дарси. — они вместе учились в Гюнешь и в университете, но поссорились и разбежались незадолго до того, как её убили. Больше отец ничего не знает.

Следует сказать, что после этой фразы профессор Мелтс поднялся с третьего на первое место в моём списке подозреваемых. Уж не слишком много совпадений, как думаешь?

— Жалко, но и на этом спасибо, — уголки моих губ дернулись в произвольной улыбке. — Что же, пойдем в секретную секцию, — обратилась я лишь к Дарси.

Но не сказать, что Демию это огорчило: ей и самой было весело в компании социальных сетей и смешных видео.

Секретная секция была показательным местом. Там хранились важные книги для истории и жизни города Литтл-Лавандер. Но среди всех этих учебников и альманахов меня интересовала лишь одна вещь — дневник Ларчи Армстронга.

Эта секция никак не отличалась от других: те же светлые стены, коричневый пол и деревянные шкафы со множеством книг. Только вот, чтобы попасть сюда, нужно специальное разрешение. Его, словно банковскую карту в банкомат, нужно вставить в специальный прибор на входе.

— А чё мы хоть ищем? — спросил Дарси слегка растеряно, когда высокая и массивная дверь открылась со специфическим звуком.

— Дневник Ларчи Армстронга, он должен быть где-то здесь.

— Аврора, а ты не боишься, что тебе и за это влетит? — Дарси поднял брови в недоумении.

— Нет, — сразу ответила я.

Прошла минута. Две. Три. Пять. Десять. Двадцать. А мы так и не могли найти этот чёртов дневник.

— Ну не мог он просто пропасть! — вскрикнула я, закончив перебирать все документы по третьему кругу.

— Не мог, — ответил Дарси, — но слямзить могли. Вот, смотри.

Я подошла к парню ближе. У него в руках был небольшой блокнотик с зелёной обложкой, которая держалась на резинке.

«ДНЕВНИК РАССЛЕДОВАНИЙ ЛАРЧИ АРМСТРОНГА»

Не успела я обрадоваться, как Дарси пролистал несколько страниц. Они были пусты. Разочарование захлестнуло меня волной. Это не настоящий дневник, а подделка.

Я схватилась за голову:

— Вот же! Вероятно, его коллеги просто исполнили предсмертное желание Ларчи. Они ведь знали о дневнике. Какая я тупица!

— Чего ты? — старался подбодрить меня парень, улыбаясь на одну сторону. — Ты же не знала. Только где тогда настоящий дневник?

Невзначай я посмотрела на часы, висящие как раз над входом в секретную секцию. Почти десять. И вдвое больше пропущенных звонков от Дженнифер. Она, наверное, уже из себя выходит, надо спешить домой.

— Не знаю, но нам уже пора, — сказала я грустным голосом, направляясь в основную секцию архива, где нас с Дарси поджидала Демия.

Мы мигом собрались, разложив все газеты на место, попрощались со старушкой на вахте и направились к выходу. На Литтл-Лавандер тем временем уже опустилась ночь.

Выйдя из архива, я сразу увидела тёмное небо и вдохнула чистый аромат города. Вокруг было пусто, а улицы освещали лишь высокие фонари, под светом которых было отлично видно множество комаров и других букашек. Всё-таки, мне здесь очень даже нравится, хоть я этого и не ожидала.

— За мной брат приехал, — начала Демия, показывая на уже знакомую мне машину, которая только что подкатила к архиву, — вас подкинуть?

— Нет, спасибо, хочу прогуляться, — ответила я.

— Я тогда тоже, — сказал Дарси и посмотрел на меня, улыбаясь.

Мы попрощались с Демией и пошли домой. Как оказалось, нам было по пути. По дороге мы молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Единственное, что меня поистине беспокоило, — так это то, где теперь искать тот чёртов дневник.

«Может, его украл Мортифьер в ту самую ночь? Ладно, всё не так уж и плохо, — успокаивала сама себя, — зато нашла место, где работала Лола. Завтра после школы туда и пойду. Одна.»

***

Уже через пол часа быстрым шагом мы подходили к моему дому. Тому самому, двухэтажному с зелёной крышей.

В ночи он выглядел немного по-другому, чем днём: домик затаился в кромешной тьме, лишь один высокий фонарь возле дороги освещал его, пока листья нескольких фруктовых деревьев шелестели на ветру.

За окном, в самой сердцевине этой тишины, мерцал тёплый свет из кухни — Дженнифер ещё не спала.

— Всё, мы пришли, — сказала я, неловко улыбнувшись, ведь сразу ощутила то чувство, которое Демия любит называть «кринжем».

— Ладно, пока, — попрощался Дарси, мягко улыбнувшись и помахав ладошкой, — до завтра.

— До завтра, — сказала я, уже подходя к дому.

Там меня ждал не тёплый ужин или вопрос: «Как первый день в школе?», а Дженнифер, которая поджидала прямо у двери и смотрела на меня, будто на врага народа.

— Где ты была? — её голос был злым и настойчивым настолько, что заставил меня подпрыгнуть от неожиданности, едва я переступила порог.

— Задержалась в библиотеке, — сразу ответила.

— Это какая такая библиотека до ночи работает?

— Ты сама знаешь, что в Гюнешь всё странно, даже валюта собственная есть, это так неудобно.

— В Гюнешь всё нормально! — вдруг выкрикнула та, — Аврора, я не понимаю, зачем тебе это всё? Профессор Товми звонила мне и сказала, что ты целый день ходила и допрашивала всех о Лауре, а потом вдобавок ещё и получила письмо от Мортифьера!

— Мне просто интересно, кто убил мою одноклассницу, — спокойно ответила я.

— Вот именно, она уже мертва, ты ей не поможешь! А то, что ты делаешь, — небезопасно! Мортифьер, кто бы им не был, знает, что ты ищешь его. Это может плохо кончится!

— Всё будет хорошо, я уже поняла свои ошибки.

— Господи! Ты хоть слышишь, что говоришь? Значит так: если ты не прекратишь, то я посажу тебя под домашний арест и отберу Интернет, — она правда думала, что это меня остановит? Никак нет.

— Ладно, ладно, — согласилась, чтобы хоть немного успокоить злую, как никогда, мать. — У меня завтра факультативный урок по биологии, так что немного задержусь.

— Смотри мне, я проверю, — Дженнифер грозила мне указательным пальцем, будто мне три года.

Я лишь кивнула и ступила шаг к лестнице, как услышала её голос вновь:

— Кстати, а что это за мальчик тебя подвел?

— Дарси, одноклассник, — наотмашь ответила я и тут же смылась в свою комнату на втором этаже.

Только там наконец выдохнула с облегчением.

«Сотворение Адама» (итал. La creazione di Adamo) — фреска Микеланджело Буонарроти на потолке Сикстинской капеллы (Ватикан), созданная им в XVI веке