Смерть не заметает следы

5 сентября

Сразу после школы, именно тогда, когда все следы утренней непогоды исчезли, как будто их и не бывало, начало светить яркое солнце, освещая улицы Литтл-Лавандера и наполняя их необычным шармом.

Я же прошла к остановке «Школьная» на одноимённой улице, названной в честь Гюнешь, села в автобус и отправилась в больницу, в которой когда-то работала Лола Блэк.

Дорога была не очень долгой, хоть она и находилась на другом конце города. Недалеко от лечебницы простиралась площадь, где располагалось много разных памятников, например, основателям Литтл-Лавандера и школы Гюнешь, фонтанов и клумб с лавандой — символом города.

Сама больница выглядела очень современно и чисто — светлые стены с зелёными акцентами на дверях, окнах и крыше. Вокруг были высажены высокие деревья, в этих садах гуляли пациенты и врачи в белых халатах.

Когда я зашла внутрь, меня окутал тот самый больничный запах, который нельзя описать словами. Сразу услышав его, невольно зажмурила нос.

Внутри это место не отличалось чем-то необычным. Всё, как и в других больницах: ярко-белый свет и стены, какая-то женщина на стойке регистрации, корзинка с бесплатными бахилами при входе, куча людей в медицинском одеянии и тех, кто обратился к ним за помощью, держа в руках папки с документами.

— Здравствуйте, — подошла к женщине в халате, сидящей за стойкой, после того, как надела пару бахил. — Я ученица школы Гюнешь и помогаю в расследовании дела Мортифьера. След завел нас к этой больнице. Тут работала Лола Блэк, которая умерла шесть лет назад, правда?

— Здравствуй, деточка, да, правда, — незнакомка низкого роста с сильно вьющимися коричневыми волосами и зелёными глазами позвонила кому-то и позвала его сюда.

Уже подумала, что всё — кранты! Но вдруг милый женский голос промолвил:

— Я работаю тут лишь два года, но Марго тебе поможет, она знала Лолу лично.

— Как славно! Спасибо, — на что получила лишь утешающую улыбку.

Спустя несколько минут к нам подошла милая женщина лет сорока пяти с чёрными завитыми плойкой волосами и накрашенными красной помадой губами.

— Здравствуй, я Марго, — обратилась она ко мне. — Чем могу быть полезной?

— Здравствуйте, я помогаю в расследовании дела Мортифьера, и все факты привели нас к вашей больнице. Вы знали Лолу Блэк?

— Да, даже больше, — лишь сейчас мне услышался странный акцент, будто она приехала в Америку из какой-то страны Западной Европы, может, Франции, — мы были хорошими подругами, по сей день не могу свыкнуться с мыслью, что её больше нет...

— Можете рассказать, пожалуйста, какой она была? И кстати, вы не против, если запишу этот разговор на диктофон? — маленькое чёрное устройство, по правде говоря, было включено ещё с того момента, как я только вошла в больницу.

— Нет, конечно, не против, — кивнула Марго. — Лола была чудной женщиной и чуткой подругой. Я приехала сюда из Франции, ещё за два года до того, как она начала тут работать.

— А когда она начала тут работать?

— В девяносто восьмом, кажется, — немного подумав, ответила она, когда солнце, выбивавшееся из окна, засветило мне лицо.

«Год, когда профессор Уильям начал работать в Гюнешь», — вспомнила, внимательно слушая свою собеседницу.

— По приезде сюда, — продолжала Марго, — я никак не могла найти друзей, Лола стала первой подругой. Вообще с ней все хорошо дружили, кроме какого-то парня, Бернса, кажется. Никто и подумать не мог, что такое приключится с милой Лолой...

— Что за Бернс? — почему-то это имя сразу насторожило меня.

— Не знаю, он, по правде говоря, ни с кем не общался. Даже фамилии не помню, странный, в общем, тип, — немного подумав, она добавила задумчиво: — Как я уже сказала, он ни с кем не общался, не ходил на совместные мероприятия, но, тем не менее, делал успехи в медицине и мечтал стать хирургом. Как и сама Лола, кстати. Она наследовала в этом свою мать.

— Вы можете вспомнить, что приключилось в ту ночь, когда она умерла? — мой голос был серьёзным и наполненным жаждой правды.

— Скудно, конечно, но попытаюсь вспомнить... В ту ночь мы с ней и другими работниками остались на ночном дежурстве. Сначала всё было хорошо, даже припомнить ничего не могу... Где-то в семь утра мы начали расходиться по домам. Я живу недалеко отсюда, а Лола — на другом конце города, поэтому мы всегда общались по телефону, когда возвращались домой.

— И в ту ночь тоже? — спросила я.

— Да, конечно, — уверенно ответила Марго, кивая.

— А на какой улице она жила, говорите?

— Ника Калифорнийского 23.

«Это не очень-то и далеко от Гюнешь, — подумала я сразу, — всего в нескольких кварталах. Странно, Лола училась там, в добавок, они с Ларчи жили недалеко от неё, а Лауру убили прямо в школьных стенах!»

Марго на мгновение замолчала, но я кивнула в знак того, что она может продолжать.

— То утро не было таким, как все остальные, — эти слова дались ей нелегко.

— Что вы имеете в виду?

— Ну... Когда Лола уже подходила к дому, то сказала, что услышала что-то странное и скоро перезвонит. Как понимаешь, она этого не сделала.

— А Лола не говорила, что именно услышала? — спросила я, думая, что наконец-то нашла зацепку.

— Нет, ничего, — Марго грустно мотнула головой из стороны в сторону.

— Что ещё известно о том Бернсе? — этот вопрос все ещё мучал меня, поэтому я и упомянула его вновь.

— Он уволился как раз в 2006, через несколько недель после смерти Лолы. Сейчас я про него ничего не знаю. Извини, — её губы скривились в грустной улыбке.

— Вы сказали, что Лола начала работать в сфере медицины, наследуя мать. Можете рассказать побольше о ней, пожалуйста?

— Да, Эмилия была чудным врачом. Она помогала всем нам, не только Лоле. Жаль, что её карьера закончилась так...

— Как «так»? — не поняла Марго я.

— Эмилия была очень умелой, но однажды на её столе умер человек. Она не смогла с этим смириться, поэтому уволилась.

— А не припомните, как звали её последнего пациента? И когда он умер?

— Нет, но... — вдруг Марго обратилась к той самой женщине на регистратуре, тихо что-то говоря. В ответ она лишь кивнула и начала искать какую-то информацию в компьютере перед собой.

— К сожалению, информации о том пациенте не сохранилось, — сказала брюнетка. — Видимо, это произошло очень давно... На наших компьютерах хранится информация только за последние тридцать лет.

— А как насчёт бумажного архива? — спросила Марго у подруги. — Там есть всё.

— Да, но не думаю, что мистер Риз, главврач, согласиться на это. У нас, обычных работников, нет доступа к архиву.

— Но мы можем хотя бы попытаться, Анна. Это единственный способ узнать правду о смерти Лолы и посадить наконец того негодяя за решётку! — протестовала Марго, её брови нахмурились, а в голосе слышалась уже забытая за годы надежда...

— Хочешь, сама с ним разговаривай, я пас, — равнодушно ответила Анна, взяв какие-то бумаги, и ушла, делая вид, что у неё много работы.

— Я всё же попробую разузнать, — обратилась ко мне Марго, — оставишь свой номер? Если что-то узнаю — позвоню.

— Да, конечно, спасибо вам!

— Не за что, ты, похоже, первая, кто поистине заинтересовался её убийством... Хоть у неё и было много друзей здесь, в больнице, а многие дружили ещё с её мамой, но в тот день всё изменилось. Даже полиция забросила дело через несколько лет... Так что я очень тебе благодарна...

— Спасибо... Кстати, как сложилась жизнь Эмилии Блэк после увольнения? Вам что-то известно об этом?

— Она уволилась за долгие годы до смерти Лолы, переехала куда-то на моря, кажется, в Испанию или Португалию, но забросила медицину. Начала своё дело, вязала разные вещи на заказ. Конечно, она приезжала на похороны в 2006, а сейчас регулярно приходит к Лоле несколько раз в год, в основном на праздники...

— А расследование? Эмилия принимала как-то в этом участие?

— Первые годы ходила в суды, даже сама пыталась разобраться... Прям как ты, ходила и всех допрашивала...

— Да ну? — удивилась я, — и как успехи?

— Никак, — вздохнув, ответила Марго, — через некоторое время она сдалась и уехала домой.

***

Когда уже шла домой, вдыхая чистый сентябрьский воздух и рассматривая всё вокруг, позвонил Дарси. Я, не раздумывая, подняла трубку:

— Алло?

— Привет, Аврора. Как дела в больнице? — поинтересовался он.

Я пересказала Дарси то, что узнала от Марго, не забыв упомянуть и о загадочном Бернсе.

— Думаешь, он имеет отношение к этому? — спросил он недоверчиво.

— Не знаю, — сказала я, чеша затылок, — но, возможно. Странно, что тот уволился именно после смерти Лолы. Вдруг, это Бернс?

— Может быть, но где нам его искать? — не понимал парень. — И что может означать связь всех жертв Мортифьера с Гюнешь? Кстати, а Ларчи там не учился?

И тут меня будто осенило...

— Чего молчишь? — сказал Дарси.

— Точно! — воскликнула я, — Гюнешь ведь основана в 1902 году, что тоже в сумме даёт 12!

— И при чём тут 12? — не понял сразу парень, и я тут же поделилась с ним теорией о загадочном числе:

— Да, я же тебе не говорила... Если сложить число и месяц в дате смерти каждой из жертв Мортифьера, например, 3 сентября, то получится 12. Имена убитых начинаются на «Л», двенадцатую по счёту букву в латинском алфавите. Ещё все они как-то связанны с Гюнешь, но в этом я и сама не разобралась...

— Обалдеть! — сразу вырвалось у него. — Нужно будет узнать учились ли они с Бернсом в Гюнешь.

— Было бы славно, но где мы возьмём эту информацию?

— В школьном архиве.

— Опять архив... Но, чтобы туда попасть нужно персональное разрешение Товми, — сказала я, — мне об этом говорила Демия, я тоже хотела туда сходить.

— Да, но папа может помочь нам его раздобыть, не думаю, что это проблема для учителя. Прям сейчас ему это скажу и перезвоню, — сообщил Дарси радостным тоном.

— Ладно, жду.

Я закончила вызов и положила телефон в боковой карман ранца, ожидая звонка.

Тем временем мимо меня уже мелькала Гюнешь. Вдруг, увидев синие крыши, вспомнила, что сказала маме о «факультативном занятии».

Проверив время и поняв, что ещё даже нет пяти, я сразу же успокоилась, ведь укладывалась в своё выдуманное расписание, и продолжила путь домой. Через несколько минут вновь позвонил Дарси.

— Блин, облом, — произнёс он, как только я подняла трубку, — папа сказал, что никак не получится. Из-за смерти Лауры и теорий о том, что Мортифьер — кто-то со школы Товми закрыла школьный архив. Даже для учителей.

— Жалко, — ответила я печальным голосом, — а ты у него не спрашивал о Ларчи и Бернсе?

— Конечно, но он ничего не знает. Извини, — голос Дарси изменился из через чур радостного на печальный.

— Ладно, спасибо.

— Не за что, какие дальше планы?

— Понятия не имею...

— Может, ещё у кого-то о них спросить? У Мелтса, например. Вдруг он что-то знает? — предложил парень.

— Не думаю, что следует, — сразу ответила я, не желая связываться с ним, — он мне... не нравится, — Дарси даже не стал спрашивать, почему так думаю, и сразу со мной согласился.

Лаванда олицетворяет красоту, романтичные чувства, душевный баланс и умиротворение. Также она является любимым цветком основателя города Литтл-Лавандера Ника Миллера и его жены — Евы, которая внесла особый вклад в развитие города, открыв в нём первый театр