Смерть не заметает следы

5 октября

Привет, Читатель. Именно таким тебя и представлял. Мне Рори много рассказывала о тебе. Спасибо, что был с ней всё это тяжёлое время...

Я сидел в гордом одиночестве в лобби полицейского участка. Холодный голые стены, белый пол. Глухая тишина... Ну, если не считать, конечно, нечастые шаги кого-то из сотрудников.

У меня внутри тоже было тихо. И пусто. Это чувство вгоняло меня в воспоминания. Также я чувствовал себя тогда. Когда должен был впервые встретиться с подонком Бернсом.

В тот день исполнилась ровно неделя со смерти мамы. Мы с ней были очень похожи. Блондинистые волосы, зелёные глаза, ямочки на щеках и любовь к искусству. Помню, как она подарила мне мои первые кисти и краски. Помню, как мы вместе рисовали, сидя на кухне... Всё было просто прекрасно, но случилось то, от чего никто не защищён. Рак крови.

В тот день я впервые увидел Литтл-Лавандер. Было паршиво. Мне хотелось провалиться сквозь землю и ничего не чувствовать. Отключить эмоции и не видеть каждый день в зеркале заплаканные красные глаза. Да, Читатель, мне было тяжело. И встреча с «отцом» никак не облегчила мою ситуацию.

Если тебе известно что-то о символике цвета, то ты не удивишься, если я назову тот день чёрным. Но не тем чёрным, который любит Рори. Она любит уютный чёрный. Который не имеет оттенков. Ничего не говорит, но кричит ярче за всех. Он уютный. Уверенный. Безопасный. Первая встреча с Бернсом — жуткий и ужасающий чёрный. Он молчит. Но может в любую минуту наброситься на тебя с острым ножом. Чудовищно вспоминать этого человека и понимать, что «дела», о которых он говорил в своём дневнике измерялись не количеством украденных денег или грозящих тюрьмой лет. А количеством могил...

Я помню его взгляд. Уверенный. Гордый. Кошмарный. Он будто измерял меня каждую секунду. Страшно подумать, о чём он думал. Страшно подумать, что было бы, если и моё имя начиналось на «Л». Да, в дневнике он писал, что никогда не причинит мне боль. Не убьёт Рори. Но, скажи честно, ты ему веришь?

Иронично, но сейчас ситуация похожая — я сидел здесь не просто так. Ждал папу. Уже, к счастью, настоящего.

Вчера, после того, как Бернса задержали сотрудники полиции, они позвонили моему биологическому отцу в Италию. Оказывается, он там находился до сих пор. Интересно, догадывался ли Эрнст о том, что всё это время делал его родной брат. С которым они делили утроб матери, фамилию, внешность. О чём подумал, когда осознал, что на свете есть его полная копия, которая убивает. Старательно выбирает жертву. День, который напишут на надгробье напротив дня рождения. Пугает её. Приставляет оружие к её сердцу. Сжимает холодными руками её шею. Чувствует последний вздох.

Но я знал, что не спрошу его об этом. Не найду слов. Меня мандражило, когда понимал, что с минуты на минуту выйдет человек, которому я доверял. Рассказывал о расследовании. И о Рори.

Рори...

Вот бы она оказалась сейчас здесь. Та милая девочка с вздёрнутым носом и затёртыми носочками кроссовок... Знаешь, она предлагала пойти сюда вместе со мной. Но отказался. Не хотел, чтобы она чувствовала то, что и я. Не хотел, чтобы она опять видела меня растерянным и слабым. Я ей позже обо всём расскажу. Когда совладаю с эмоциями.

Вдруг из той комнаты, где сейчас находился папа, кто-то вышел. Я уже успел судорожно оглядеться в ту сторону. Но это был не он. Не Эрнст.

Обычный сотрудник полиции.

Высокий. Статный. В синей форме со значком на груди. Он держал в руках бумаги и направлялся в мою сторону. Но прошёл мимо. Подошёл к стойке дежурного, что-то сказал и скрылся за углом.

Лобби расходились лишь шаги по длинному прямому коридору. И один интересный разговор с той комнаты, откуда он вышел.

Он забыл закрыть дверь. Я прислушался.

— Какие отношения у вас были с братом? — сказал красивый женский голос, вероятно, детектива.

— Не очень близкие, мы поддерживали связь между собой после моего уезда в Италию, но со временем общение сошло на «нет», мы созванивались не чаще пары раз в месяц, — ответил Эрнст.

Но его голос был совсем не схожим к Бернсу. У Бернса он чересчур уверенный. Гордый. Жуткий. Вызывающий мурашек на спине. У Эрнста же он спокойный. И обволакивающий, будто слушаешь сказку на ночь.

— Когда вы в последний раз общались с братом? — вновь спросила полицейская.

— Несколько месяцев назад, когда умерла моя бывшая жена Мелисса.

— О чём вы говорили?

— О Дарси, моём сыне, — тяжело выдохнул Эрнст. — Мы с братом договорились, что он временно поживёт с ним, приведёт в лад свои дела, расскажет Долли правду, и после он будет жить со мной.

— О каких «делах» идёт речь? Вы знали, чем занимался ваш брат? — спросила детектив уверенно, будто нашла зацепку.

— Нет, он мне не говорил, сколько бы раз я не спрашивал... Уже думал на всякое: кража, хулиганство, наркотики... Но, чтобы серия убийств...

— Вы знали, что ваш брат выдаёт себя за вас?

— Нет, — уверенно отрезал отец. — Это стало для меня сюрпризом... Когда Бернс впервые мне позвонил, то попросил залечь на дно, что он натворил дел и ему нужно время, чтобы всё устаканилось.

— У нас есть его дневник и другие улики. Рассказывал ли он вам о своих проблемах или о том, что собирается делать?

— Нет, я уже говорил, что ничего не знал, — его голос уже звучал устало.

Конечно, после стольких часов перелёта с Италии в Литтл-Лавандер!

— Вы знали что-нибудь о его отношениях с людьми, которых он убил? Были ли у него конфликты с кем-то из них? Нам известно, что его мотивы были личными. Могли бы вы пролить свет на этот вопрос?

— Не могу ответить на этот вопрос... Мы не были слишком близки, чтобы он мне это рассказывал... Я уехал в экспедицию в 2002, не знал ни Лолу Блэк, ни Ларчи Армстронга... А тех девочек из Гюнешь и подавно. Да, Николас был моим лучшим другом во времена учёбы в школе и университете. Но о их отношениях с Бернсом ничего не знаю, друзьями они точно не были... Они и встречались всегда из-за меня.

— Можете подробно рассказать о своем местонахождении в период с 24 июня 2006 по 4 октября 2012? У вас есть свидетели, которые могут подтвердить, что вы не покидали экспедицию?

— Да, конечно. Мы изучали кораллы и коралловые рифы, они встречаются у побережья Сардинии, Сицилии, в Тирренском и Адриатическом морях, там мы с командой и были последние десять лет. Все они могут подтвердить моё местонахождение.

— Спасибо, мистер Уильям, не смею вас задерживать.

— И вам спасибо, до свидания, — я слышал, как он встал со стула.

Поправил одежду. Задвинул стул на место. Взял сумку со своими вещами и вешалки возле двери. И направился ко мне.

Теперь нас разделял

лишь

один

шаг...