Центральный парк
«Кто слишком боится быть обманутым, потерял способность быть великодушным»
Анри Фредерик Амиэль
Я шёл по тёмным улицам. Ничего не было видно. Привычно яркий свет зданий померк. В шумном Шэд-Сити ни одна душа не пересеклась со мной, а аэрокары не летали по дорогам. Будто все разом вымерли, и я остался единственным выжившим.
Вдруг в узком закоулке послышались больные стоны. По телу прошлись мурашки. Я узнавал часть этого города. Улица вела к моей старой квартире. Этой дорогой я раньше добирался до дома, пока не случилась трагедия.
Я хотел обойти, развернуться, пойти в другую сторону - всё, что угодно, лишь бы этот переулок меня не коснулся. Но вместо этого я пошёл чётко к этому месту, не смея даже голову повернуть в сторону. Я не мог остановиться, нечто неощутимое вело меня туда. Я видел смутно, словно глаза накрылись пеленой, но моё подсознание понимало, что сейчас случится.
Передо мной открылся обзор на маленькую, продолговатую улочку, заканчивающаяся тупиком. Здесь было темно. Мрак и скверна поглотили закоулок. Только вдалеке, справа, на стене мигала тусклая лампочка, освещая человека, лежащего на земле. Мужчина в потрёпанной и испачканной одежде бездыханно лежал лицом вниз. Когда я подошёл ближе, сердце намеревалось вырваться из груди. Я сел на колени, взял незнакомца за плечо и перевернул его. Лицо мужчины сильно изуродовали: оба глаза опухли, изо рта текла струйка красной жидкости, бо́льшая часть лица искупалась в собственной крови. Я резко уронил его на пол и отпрянул, упав на землю. Лицо мужчины исколечили, но я опознал в нём своего отца. От осознания тело бросилось в жар. Я чувствовал, как от паники и страха меня покинула возможность дышать. Что происходит? Я завертел головой, пытаясь справиться со старыми воспоминаниями. Я отвёл взгляд в сторону и нашёл своё спасение в другом непроглядном углу. Мне на секунду показалось, что во тьме скрывался человеческий силуэт. После этих мыслей то место вмиг осветило ярко-жёлтым. Я сощурился и приставил ладонь ко лбу, укрывая непривыкшие глаза. Когда зрачок сфокусировался, от увиденного страх и отчаяние накатили с новой силой. К горлу подкрался немой крик. Повешенная. Моя мать привязала себя верёвкой к фонарному столбу.
Я очнулся в холодном поту и тут же вскочил на кровати. Мои руки сжимали кусок белоснежного одеяла, а дыхание рвалось. Я вглатывал воздух в изнеможённые лёгкие. Ощущения удушья меня покинуло, а ужас и тревога только нарастали.
Я потёр ладонями лицо, успокаиваясь. Этот сон преследовал меня с той самой трагедии. Череда ужаса началась с моего восемнадцатилетия. Моё день рождения прошло отлично, просто замечательно для этого города и нашего бюджетного состояния. Мы пообедали в недешёвом ресторане, а потом отправились в развлекательный центр «Кибершоу». Мы вернулись домой со счастливыми улыбками, но никто - ни я, ни мать - тогда не знал, что сделал отец ради этого дня. Его зарплаты никогда, даже спустя несколько лет экономии, не хватило бы на такой крупный банкет. Осознавая это, он взял крупную сумму у кредиторов в ближайшей подворотне. Вероятно, тех же, что развешивали свои рекламные баннеры посреди улицы, словно сети, в которые обязательно попадалась рыба. Коллекторы пришли к нему спустя неделю. За такой короткий срок у моего отца денег не накопилось. В тёмном переулке коллекторы его избили до полусмерти и вызвали скорую (иначе кто будет долг отдавать?). но головорезы перестарались, и скорая ехала слишком долго, поэтому его не успели спасти. Он скончался.
Прошли похороны отца. Мать горевала целый день. Слёзы на её глазах не пропадали ни на секунду. Я оставил её на полчаса, чтобы сходить в магазин за продуктами, а после накормить её. Она была убита горем, поэтому не могла о себе позаботиться. В доме мужчин больше не осталось, кроме меня, так что я должен был быть сильным для неё. Вернувшись с пакетом, я зашёл в квартиру и позвал её. В квартире стояла мёртвая тишина. Я зашёл в гостиную - никого, прошёл на кухню - пусто. Наконец добрался до ванной. Тело моей матери возвышалось над полом, а её шею сдавливала петля, которая крепилась к потолку. Дальше всё как в тумане.
Я не винил её, но не мог простить себя за то, что оставил её одну.
С того момента прошло десять лет. Я вымахал в самостоятельного мужчину со своей квартирой, начинающей карьерой и отсутствующей личной жизнью.
Я опустил ноги на ледяной узорчатый пол. Проморгался, стряхивая гнетущие образы повешенной матери и избитой физиономии отца. Моё спальное место было не в отдельной комнате, а являлось невысоким прямоугольным углублением, которое находилось в стене гостиной перпендикулярно входной двери. Внутри лежал матрас, на нём покрывало, сбоку подушка, а в другом - одеяло. Постель располагалась вплотную к широкому окну, занимавшему почти всю стену. Вместо подоконника были треугольные стальные выступы сверху и снизу. Вдоль рамы окна и по контуру потолка крепились синие светодиодные лампы, озаряющие небольшую комнату с низкими потолками. Свет также шёл от холодильника, микроволновки на кухне и маленького работающего телевизора около входной двери. На кухню можно было попасть через металлические раздвижные двери, которые я всегда оставлял открытыми. В ванную комнату - аналогично, но туда двери я закрывал. По стилю они напоминали те, что ставили на космический корабль, чтобы разделять сектора.
Не вставая, я дотянулся рукой до горизонтального жалюзи и поднял его. На небе царила сплошная темень, но в окно бросались яркие цвета освещённого ночного города. Даже ночью в Шэд-Сити бурлила жизнь. В позднее время суток насыщенные краски только расцветали на улицах города, раскрывая весь свой потенциал.
Год назад из-за кошмаров я переехал в эту квартиру на девятом этаже жилой высотки. Она располагалась ближе к работе и была дешевле, чем прошлая, которую я продал. Сны не пропали, но теперь я мог каждое утро стоять у окна и наблюдать за просыпающимся Шэд-Сити. Правда, сейчас было 0:12. Город только засыпал.
Я прошёл в ванную. В узкой комнате душевая кабина и унитаз стояли противоположно двери, впритык к ним, сбоку, была умывальня. Я подошёл к раковине с зеркалом. Мысли спросонья медленно текли в моей голове, не принимая того факта, что я бодрствовал в столь поздний час. На меня взглянуло отражение уставшего человека, с мешками под глазами, постоянно хмурым лицом и грязной от пыли кожей. Я дёрнул рычажок крана, сложил ладони чашечкой и, набрав в них воды, прыснул прозрачной холодной жидкостью себе в лицо. По шее прошли мурашки. Я смочил ладони, провёл их по своей причёске-полубоксу и выключил кран.
События вчерашнего дня образовали застой внутри моего мозга, из-за чего он отказался идти со мной на контакт. Я взял пистолет и чёрное худи и вышел из квартиры. Проветриться сейчас будет очень кстати.
Выйдя из квартиры, я попал на навесную площадку, которая вела вглубь жилого квартала. Дома́ здесь были построены по краям квадратом. Внутри они соединялись между собой мостовыми пристройками, где я сейчас и стоял. Отсюда вели лестницы вверх и вниз, но чаще всего жильцы пользовались изрисованными лифтами, а на ступенях устраивали пьянки. На лестницах собирались отбросы общества. Таковыми являлись люди, торгующие телом, группы заядлых наркоманов и представители разных субкультур - хиппи, хэлс-готы и гики. В центре квартала стояли круглосуточные забегаловки и небольшие кафешки, привлекающие внимание благодаря яркому неоновому свету вывесок. В кафе «Energy» я всегда брал крепкие энергетические напитки перед работой. За кварталом, за плотно стоящими друг к другу многоэтажками, располагалась широкая улица, где разъезжали автомобили.
Я хотел пройти к лифту, но моё внимание привлекли чужие крики. У края лестничной площадки собрались четверо здоровых парней в яркой и неординарной одежде и держали человека над пропастью. Рэкетиры. Их жертва вся иссохла от страха и экспрессивно заверяла:
- Верну! Клянусь, верну! - наверняка бедняга уже продумывал план, как он свалит из города этим же днём и никогда сюда больше не вернётся. - Отпустите!
- Отпущу, и вниз полетишь, - смеялся вымогатель, странно причмокивая.
Я проскользнул в лифт. Они уже третий раз на неделе приходили к должнику домой, но поймали его только сейчас. Я, конечно, мог заступиться за него, но делать так себе дороже. Умереть в свои двадцать восемь я не хотел, а если бы я связался с теми парнями, шанс погибнуть резко бы вырос до сто одного процента.
Я вышел из лифта. Меня встретила холодная брусчатка и ветер, который слегка обдувал лицо. Я накинул капюшон и вдохнул полные лёгкие воздуха, чувствуя, как тело расслабилось, а мозг освежился. Я вышел из своего квартала и пошёл куда глаза глядят. Городские пейзажи сменялись, рекламные объявления и разговоры прохожих проносились мимо ушей.
Идя по пешеходной дороге, я резко понял, что направляюсь к тому месту, где пересёкся с хакером. Было бы неплохо, пока я гуляю, пройти Центральный район вдоль и поперёк. Кибервзломщик сам же сказал: «Я рядом, жду». Вдруг я встречусь с ним снова или найду место, где у него была или будет встреча?
Судя по его поведению и обращению на «Вы» (в Шэд-Сити даже с полицией так не разговаривали), тот парень вполне мог быть участником не обычной воровской банды, а целой криминальной организации. Но почему тогда он спрашивал про свою сестру? Может, он разговаривал с родственником, который поддерживал его криминальные наклонности и, возможно, даже участвовал в преступлениях сам? Пазл всё равно не складывался. Родственник бы не скрывал от брата, в порядке ли его сестра, верно? Меня поглотили сомнения. В этом городе возможны даже настолько омерзительные поступки - и повода не давай.
Я верил, что хорошие люди есть, просто их нужно искать. Отец постоянно говорил мне, ещё подростку: «Верь людям, и они тебя не подведут». После его смерти мне стало невыносимо сложно придерживаться этой установки, но я пытался. Я искренне пытался. Однако, когда коллеги учили меня утаивать от главенствующих свои провалы, я невольно задумывался о том, что им ничего не стоило также умалчивать информацию от меня. Возможно, даже использовать и обманывать, как это сделал кибервзломщик на ограблении. Социальный коллапс под гнётом процветающего индустриального развития отразился не только на городских улицах, которые погружались в хаос, но и на самих горожан. Сердца грубели, а люди невольно выбивали на себе клеймо «убей или будешь убитым».
Тем временем я уже добрался до переулка, где исчез хакер. Пройдя мимо магазина «Кибернетика», я зашёл в тёмный проход меж высотками. Он пустовал. На возвышенность я залез тем же путём - по мусорному контейнеру. Передо мной снова открылся вид на богатый Центральный район. Я прошёл дальше по бетонному выступу. Пора изучить местное окружение.
* * *
Я бродил на протяжении двух часов, но не облазил даже половины территории. Я взял на себя всю часть вокруг парка и даже залез чуть дальше. Пробираться в самые мрачные и тёмные места было небезопасно даже с оружием в кармане, поэтому некоторые закоулки я пропускал. Вряд ли пистолет мне поможет, если на меня нападёт целая банда беззаконников. Единственное, что я в такой ситуации смог бы сделать, - убежать как можно быстрее. Не зря же я установил импланты на икрах и сухожилиях ног, как только перевёлся в другой патрульный отдел.
Ничего полезного или странного я не нашёл. Это район Шэд-Сити, конечно, поражал своей красотой и объёмами. Люди здесь словно являлись иной культурой. Они вели себя менее вызывающе, на стенах было меньше вандализма. Некоторые жители даже слушали музыку в портативных наушниках, а не врубали настолько громко, что динамики начинали трещать.
Мои ноги гудели. Я досконально исследовал все области, до куда успел дойти. Я залезал на возвышенности в поисках таких же новых мест, как Центральный район. Иногда спускался в подземные сооружения, где обнаружил парочку нелегальных бизнесов - азартные игры и проституция. Ничего не отыскав, я вернулся в парк. Виды изнутри вызывали бурю эмоций. Усталость в ногах и гудящая от недосыпа голова сразу уходили на второй план. Пусть деревья росли не выше трёх метров и трава была длиной в пару сантиметров, такое обилие зелени невозможно было встретить нигде. Как я всё это время пропускал такое замечательное место?
Мне очень хотелось зайти вглубь парка, но усталость валила меня с ног. К тому же чем дальше бы я зашёл бы, тем плотнее стало бы скопление людей и меньше свободных мест. Я присел на двустороннюю изогнутую в форме «Л» скамейку, которая располагалась на окраине парка. Отсюда открывался вид на водные каналы и городские массивы. Сверху, над второй частью парка, наседала крупная постройка, соединяющая две высотки. Она удивляла своими размерами до глубины души. Повезло же людям, которые бывают здесь каждый день.
Вдруг сзади меня подсел незнакомец. Он рухнул на поверхность и облокотился на спинку скамьи.
- Снова новые люди? - вздохнул он. Узнав в нём голос хакера, я напрягся и выпрямился. - Вы пришли раньше на целый час.
Он со мной заговорил? В каком смысле «новые люди»? что он несёт? Я чётко понял, что мне нужно подыграть и влиться в неизвестную мне роль. Задача звучало невыполнимо, но добыча сама лезла ко мне в руки. Я был обязан её поймать. Тело словно окаменело, но оно мне сейчас было и не нужно. Я попытался исказить голос и, сопоставляя все факты, говорил грубо и кратко.
- Это тебя не касается.
- Как моя сестра? - спросил хакер, выдержав мою язвительность.
Да откуда ж мне знать, парень? Я вспомнил, что в прошлый раз ему не дали определенного ответа, и сделал также.
- Жива, - сказал я.
- И всё?
Я сглотнул. Что ещё можно было ответить? В голову ничего не лезло. Мысли застопорились на страхе провалиться. Я выдохнул и взял себя в руки.
- И всё, - ответил я.
- В срыве миссии нет моей вины, - сдержанно оправдался кибервзломщик. - Я сделал всё, что мне сказали. А вот ваши люди... провалились.
Я помолчал, прикидывая, что можно на это ответить. Но вдруг хакер снова заговорил.
- Я смогу её хотя бы уви... - он резко замолчал.
Я прислушался. Ему поступил звонок. Чёрт. Плохое предчувствие подсказывало, что нужно брать его прямо сейчас, иначе он убежит. Хакер позади меня замер. В тишине ощущалось напряжение. Парень молча слушал, что ему говорят. Я не слышал вообще ни слова. Похоже, они разговаривали по выделенной линии, направленной прямо в мозг. Если у них были такие технологии, то эта группировка явно могла доставить уйму проблем.
Хакер медленно встал. Сделал шаг вперёд. Он сорвался с места и помчался вглубь парка. Чёрт! Всё-таки ему звонил глава их преступной деятельности. Я вскочил со скамейки и помчался вслед за ним. На прямой поверхности у беглеца не было ни единых шансов. Он оторвался от меня на пару метров, но мои импланты в ногах прибавили мне скорости. Я нагнал его за считанные секунды и повалил на землю. Он рухнул на пол, ударившись о жёсткую тротуарную плитку. Я прижал его всем весом к поверхности и скрутил руки за спиной.
- Попался, - сказал я. - Теперь ты точно сядешь.
- Как докажешь, что это был я?! - с вызовом воскликнул хакер. - Я тут вообще ни при чём! Подержишь меня пару суток, и что? Это тебе дело не сделает. Поймёшь, что я не виновен! - кричал он. Его голос заметно изменился - стал экспрессивнее и живее.
Я снял с него капюшон. Из-под него показалось молодое лицо. У него были чёрные волосы с пробором влево и голубые жалостливые глаза. Я поднял его и повёл в сторону полицейского отделения. Чтобы ни говорил этот напыщенный парень, он виновен, и мы оба это знали. Моя задача - отвезти его в участок, а там уже они с коллегами разберутся, что с ним делать. В конце концов, полиция Шэд-Сити могла и приписать ему преступления, чтобы закрыть дела. Меня этот вариант не удовлетворял, но этот парень заслужил тюремный срок.