Без названия 7
Жила-была девочка Маринетт. Исполнилось ей десять лет. По случаю своего дня рождения она позвала гостей. Было очень весело. В самый разгар веселья зазвенел дверной звонок – дзинь-дзинь-дзинь... Маринетт помчалась открывать, думая, что пришёл ещё один гость. Но это был не гость, а какой-то маленький толстенький человечек.
– Ты девочка Маринетт? – спросил толстяк.
– Да, – ответила Маринетт. – А вы кто?
– Я посыльный. Мне велено передать тебе торт.
И протянул Маринетт коробку с её любимым тортом «Сюрприз». А потом быстро ушёл.
Маринетт так не терпелось попробовать тортик, что она сразу же открыла коробку. И... обомлела. Нет, в коробке действительно лежал торт, но только в виде... кладбища. Крестики из шоколадной глазури, могильные холмики из кокосового крема. А посредине торта клюквенным кремом было написано: «Поздравляю с Днём Смерти». И подпись: «Ниф-Ниф».
Маринетт, конечно же, заплакала от страха. День рождения был безнадёжно испорчен.
Пролетел год. Опять настал Маринетт день рождения. Снова она пригласила гостей. Все едят пирожные, пьют кока-колу, веселятся... И вдруг – дзинь-дзинь-дзинь... – звонок в дверь, как и в прошлый день рождения. Маринетт открыла. А на пороге вновь стоит маленький толстяк-посыльный и протягивает Маринетт красивый свёрток, перевязанный золотистой ленточкой.
– Велено передать подарочек, – говорит.
Отдал Маринетт свёрток и быстро ушёл. Развернула Маринетт подарок – и у неё прямо ноги от страха подкосились. Потому что в свёртке был... гроб. Точнее, кукольный гробик. А когда Маринетт его открыла, у неё прямо сердце в пятки ушло. Внутри гробика лежала кукла с Марином лицом. В руке кукла держала записку, в которой было написано: «Будь счастлива, Мари, но только в гробу». И подпись: «Нуф-Нуф».
Маринет, конечно, в слёзы. Праздник опять был безнадёжно испорчен.
Ещё год пролетел, и у Маринетт снова наступил день рождения. Но она не стала его отмечать, боясь, что вновь придёт посыльный и всё испортит. Посыльный действительно пришёл, на сей раз с телеграммой.
– Тебе поздравительная телеграмма, Мари, – говорит.
Отдал телеграмму и быстренько удалился.
Маринетт раскрыла телеграмму и прочла: «Смерть уже рядом. Наф-Наф». На сей раз Маринетт не заплакала, а задумалась – она ведь была уже взрослой девочкой, как-никак двенадцать лет исполнилось. Маринетт поняла, что её хотят убить и что это последнее предупреждение. Почему последнее? Да потому что поросят в известной сказке всего трое: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Но какое отношение сказка «Три поросёнка» имеет к Маринетт – вот вопрос.
И Маринетт решила проследить за посыльным. Выскочила на улицу и тайком пошла следом за толстяком. И он привёл её... в свинарник. И видит потрясённая Маринетт: маленький толстенький посыльный снял с себя парик, отклеил нос, уши, брови... потом сбросил всю одежду, встал на четвереньки и оказался... жирным поросёнком.
К нему подбежал ещё один жирный поросёнок.
– Привет, Ниф-Ниф, – прохрюкал он.
– Привет, Нуф-Нуф, – прохрюкал в ответ «посыльный».
– Ну что, отдал девчонке телеграмму?
– Отдал.
– По-моему, пора её уже съесть, – облизывается Ниф-Ниф.
– Точно, пора... – облизывается и Нуф-Нуф.
Слушает Маринетт разговор двух жирных поросят. И тут вдруг её кто-то ка-а-к схватит!
Оглянулась Маринетт в ужасе – а это третий жирный поросёнок.
– Ниф-Ниф, Нуф-Нуф! – захрюкал он. – Идите скорей сюда!
– Ну чего тебе, Наф-Наф?! – хрюкают те в ответ.
– Смотрите, кого я поймал!
Маринетт с силой оттолкнула Наф-Нафа – и бежать! А три поросёнка припустили за ней в погоню.
– Лови! – визжит Ниф-Ниф.
– Держи! – визжит Нуф-Нуф.
– Хватай! – визжит Наф-Наф.
Прибежала Маринетт в самый конец свинарника и видит – дальше хода нет.
А три поросёнка уже с трёх сторон на неё надвигаются. Морды у них позеленели, глаза выпучились, а под «пятачками» острые клыки торчат. Словом, превратились поросята в вампиров.
– Ой, мамочка, – в испуге пискнула Маринетт и... проснулась.
В окошко солнышко светит, а Маринетт в кроватке лежит.
«Надо же, какой кошмар мне приснился, – подумала она. – Будто я человек, и свиньи-вампиры хотят высосать из меня кровь. Ну и бредятина».
С этими мыслями Маринетт вскочила с кроватки, напудрила перед зеркалом свой «пятачок», покрыла лаком свои копытца и, весело виляя хвостиком-«запятой», побежала в школу.