Новая мама
Жили-были мама, папа и девочка Маринетт. И всё у них шло прекрасно. Папа бегал по магазинам, обеды готовил, стирал, шил... В общем, хозяйством занимался. А мама в цирке выступала акробатом-эксцентриком: она складывалась в несколько раз и забиралась в малю-ю-сенький сундучок. Зрители ей за это аплодировали, а в кассе ей за это платили денежки.
Ну а девочка Маринетт ходила в школу.
Так они и жили.
Но вот однажды – бац! – мама исчезла.
Неделю мамы нет... две недели... три... Маринетт уж и волноваться начала.
– Да не волнуйся ты, дочка, – успокаивает её папа. – Найдётся мама.
А тут звонок в дверь: дзинь-дзинь.
И заходит в квартиру модно одетая женщина.
– Вот и мама пришла, – улыбается папа.
– Пап, ты что? – говорит Маринетт. – Какая ж это мама?
А папа рукой машет.
– Ой, да не всё ли тебе равно? Была одна мама, теперь другая. Все женщины одинаковы.
А незнакомка потрепала Маринетт по щеке и сказала:
– Новая вещь, детка, завсегда лучше старой.
Потом к маминому шкафу подошла и створки раздвинула.
– Ух ты! – обрадовалась. – Одёжки-то сколько! Да вся моднявая!
Звали новую маму Клара Россиньоль. Работала она в пивном баре. Барменшей.
Ну что ж... стали опять они жить втроём. Маринетт, папа и Клара Россиньоль.
Да только с того дня снится Маринетт каждую ночь один и тот же сон. Словно бы хоронят её на кладбище. И она присутствует на собственных похоронах. Но её никто не видит, кроме Клара Россиньоль.
А Клара Россиньоль с нехорошей такой усмешечкой говорит:
– Вот ты, детка, и померла, наконец.
В одну из таких ночей проснулась Маринетт и видит, что она не на кровати лежит, а – на пригорке. В лесу.
Да ещё и связанная по рукам и ногам.
Еле-еле Маринетт развязалась и побежала домой. Прибегает – а там свадьба! Папа на Клара Россиньоль женится.
– Папа! Папа! – кричит Маринетт. – Клара Россиньоль меня связала и в лесу бросила!
А папа молчит и как-то странно на Маринетт смотрит. И все гости тоже умолкли и тоже странно смотрят.
– Доча, – наконец говорит папа, – откуда ты взялась? Мы же тебя вчера похоронили.
– Как похоронили?! – опешила Маринетт.
– Очень просто, – отвечают гости. – В гроб положили, на кладбище снесли и в землю зарыли. Потому что ты умерла.
– Да! Да! – выскочила из-за стола Клара Россиньоль. – Умерла, умерла, детка! Так что нечего тута! У нас и справочка с печатью имеется о твоей смерти!..
И машет у Маринетт перед носом справочкой с печатью.
– Но папа, – чуть не плачет Маринетт, – вот же я, живая! Неужели ты мне не веришь?..
– Уф-ф, – папа пот со лба вытирает. – Ну я-то, положим, дочурка, тебе верю. Но это ж ничего не значит, раз справка с печатью имеется.
– Да что ты с ней разговариваешь?! – орёт Клара Россиньоль. – Не видишь что ли, что она самозванка! Гони её в шею!
– Вот именно, в шею! – подхватили гости. – Умерла так умерла!
Папа обнял Маринетт за плечи и шепчет ей на ухо:
– Доча, ты бы, и правда, ушла отсюда. Погулять. А я тебе денежку дам. На мороженое. А, дочурка?.. – И протягивает Маринетт какие-то копейки.
– На эти деньги, папа, даже половинку мороженого не купишь, – со вздохом отвечает Маринетт.
– А ты купи четвертинку. А то у меня больше нет. Клара Россиньоль все деньги забрала.
А Клара Россиньоль разговор их подслушивает.
– Обойдётся без мороженого, – шипит злобно. – Ишь, наглая какая. Половину мороженого ей подавай. Сразу видать, что – самозванка. Та-то девка поскромнее себя вела.
Заплакала Маринетт и побрела куда глаза глядят.
Брела, брела и забрела в самый дальний угол двора. На помойку. Смотрит: а на помойке сундучок валяется, с каким мама в цирке выступала. Открыла Маруся этот сундучок...
А там – мама! – сложенная в несколько раз!.. Да не мёртвая, а – живая!
Нет слов, как Маринетт обрадовалась. А уж как мама обрадовалась, тем более слов нет.
– Мама! Мама! – прыгает Маринетт от радости. – Как ты здесь оказалась?!
– Как, как, – отвечает мама, а сама разгибается, сгибается, плечами шевелит; тело своё затёкшее разминает. – Папаша твой с Клара Россиньоль обманом засунули. Пристали ко мне: покажи да покажи, как ты в такой маленький сундучок забираешься. Ну я сдуру и показала. А они сундучок на крючок и на помойку...
Короче, пошли они в полицию и рассказали всё, как есть.
– Ни фига ж себе, – ахнула полиция.
И тут же арестовала папу и Короче, пошли они в полицию и рассказали всё, как есть.
– Ни фига ж себе, – ахнула полиция.
И тут же арестовала папу и Клара Россиньоль. И отправила их в Сибирь – лес валить и комаров кормить – папу на десять лет, а Клара Россиньоль на двадцать; потому что женщины дольше живут.
Ну а мама вскоре привела Марусе нового папу. Дядю Юру. Он художником работал. Деньги рисовал.
И стали они с тех пор жить богато и весело.