Свобода

  В душном кабинете окутанным тёмной мглой глубокой ночи, в кресле расположилась длинноволосая женщина, чьи пшеничные кудри отражали золотое тепло пылающего камина. Дама была одета в лёгкую, белую сорочку, что прилегала к худощавой фигуре, приталивая острые изгибы выше скрещенных ног. В рослых чертах блуждало отчётливое беспокойство, держа в напряжении выразительные скулы, пока губы медленно тянулись к хрустальному стакану наполненному янтарной жидкостью. Алкоголь катился вниз по горлу разливаясь в грудной клетке едкой горечью. Не сказать, что вкус приятен, но не смотря на привкус жгучего перца, женщина не переставала прислоняться к почти опустошённому стакану. Глаза изредка переключали своё внимание с томящихся в очаге пламенных языков на письменный стол. В белом раскрытом конверте лежало письмо, при мысли о которой белокурая женщина сильнее сжимает в ладони прозрачный хрусталь. Всё предвещало о том, что вскоре должно случиться что-то нехорошее. Атмосфера была уж слишком гнетущей, а совы этой ночью стихли, удручая лес своим подозрительным молчанием.

***

  Утро в таком большом поместье, да ещё и наполненном сотнями юных учениц, не может быть спокойным. Коридоры заполнены бегущими туда-сюда девушками, что спешат принять все нужные водные процедуры перед началом уроков. Постоянные замечания персонала совсем не останавливают быстрое течение в котором погряз школьный коридор. Стены наполнялись острым смехом и громкими разговорами полные восхищения перед встречей с гостями, которые, по слухам, уже прибыли сегодня ночью. Все были взбудоражены такой новостью, ведь за этот порог было запрещено ступать всем представителям противоположного пола, если дело не касалось работников и других уполномоченных лиц. Мальчикам и парням сверстникам вход был запрещён, а потому, наслушавшись от пущенных по ветру слов о привлекательных юношах в солдатских костюмах, ученицы были в неописуемом предвкушении сегодня встретиться с лучезарными красавцами, что будут сторожить стены их родной школы.

– Эти дурнушки и правда расчитывают, что на них обратят внимание. – в воцарившемся хаосе послышался нежный голос, принадлежавший одной из девушек, что шагали втроём по коридору, огибая резвых одноклассниц.

  Девушка выглядела утончённо, имея мягкие черты лица и прекрасно сложенный нос, что находился ровно по середине наполненной светлой голубезной пары глаз. Каштановые локоны сыпались вниз по узким плечам, подпрыгивая при быстром шаге на уровне чуть ниже миниатюрного бюста. Из всех трёх представительниц лишь её выражение лица можно было назвать высокомерным, что с неприязнью рассматривал мятущийся вихрь из остальных студенток.

– Они думают, если будут прыгать как кобылки и трясти своим хвостом перед чужим носом может что-то и аукнется. – усмехнулась вторая девушка, которой принадлежал более грубый голос, но не лишённый изящества.

  Темноволосая отличалась от остальных более смуглым оттенком кожи, который проглядывал из под засученных рукавов белого платья. Длина останавливалась около щиколотки, где прямой низ чуть покачивался, но не доходил до земли благодаря массивным, чёрным сапогам на тугой шнуровке. Если приглядеться, у всех учениц были подобные одеяния. Белые элегантные платья, на вид воздушнее облака, но не сказать того же об их практичности, которое снижало удовольствие при носке из-за неудобного корсета, что сковывал всё туловище.

– Не уверена, что нас ждут те, перед которыми мы могли бы потрясти своими хвостами, так ведь, Лия? – голубоглазая девушка улыбнулась второй, после чего обе залились громким смехом.

– А что это с нашей своенравной подругой, не подскажешь? – с некой долей непонимания эти слова были адресованы третьей девушке, что предпочитала сохранять всё это время молчание.

– Ах.. – только сейчас перевела свой взгляд с окна третья девушка, чуть всколыхнув в воздухе пепельную копну роскошных прядей, что отблёскивали сквозь просторные окна весь свет сияющего за горизонтом солнца. – Я отвлеклась, о чём вы? – девушку явно прервали из мыслей так как её голос звучал растерянно, как у потерявшегося ребёнка, отдалившегося от родителей.

– Мы говорили о скакунах и их кобылах. - проговорила вальяжным тоном обладательницы голубых глаз после чего они вместе с Лией незаметно переглянулись. Пытаясь утаить от непонимающего взора свои улыбки и трясущиеся губы, готовых прямо сейчас прорваться на смех.

– Не люблю скачки, ты же знаешь, Юна. – серьёзно ответила девушка, нахмурив брови к переносице, чем окончательно спровоцировала девочек и те, не удержавшись, звонко расхохотались. Из-за чего быстро получили замечание от проходившей мимо учительницы, которая обратила внимание, что негоже леди так громко выражать свои чувств.

– Почему вы смеётесь? – всё ещё не понимала та причину столь ярких эмоций своих подруг.

– Наша Йеджи вновь потерялась в чертогах собственного разума. – ласково произнесла Лия, прежде чем обхватить рукой чужой локоть и склонить голову на круглый конец худого плеча пепельноволосой девушки.

– В последнее время ты слишком много витаешь в облаках. – серьёзно закусила нижнюю губу Юна, вслед за подругой окольцевав чужой локоть собственной рукой. – Не говори только, что тоже задумалась о этих неотёсанных солдатах. – монотонный голос перешёл на более весёлый лад, когда шоколадные глаза Хван встретились с голубыми радужками, которые буквально искрились хорошим настроением.

– Не будь глупышкой. – Йеджи чуть потрясла рукой, чтобы взбодрить женский силуэт справа от себя. – Они то тут причём. – выражение лица исказилось в детском недовольстве чуть приукрашенном для пущего эффекта.

  Это заставило остальных аккуратно хихикнуть, чтобы и в этот раз не получить от одной и той же возвращающейся учительницы. Троица сверлила ту взором, пока женщина не прошла мимо, отдалившись на приличное расстояние и свернув за угол.

– Ты всё ещё переживаешь насчёт Миссис Хань? – тихо спросила Лия, словно это имя было под запретом в стенах этого учреждения.

  Подруга знала, как близки были их учительница по живописи и Йеджи. Словно настоящие сёстры. Иногда они с Юной даже завидовали этой тесной связи и злились на подругу за то, что она слишком мало времени им уделяет, пропадая за дверью класса искусств. Хотя обе понимали, что с кисточкой и красками в руках Йеджи начинает пархать и она творит настоящее чудо благодаря своему таланту, который выпадает один на миллион. Вот только после смерти Миссис Хань, она ни раз так и не шагнула за порог того несчастного класса, который, казалось, обрёл в её глазах статус проклятого места.

  Получив в ответ на свой вопрос молчание и склонённую вниз голову, Лия сама убедилась в подлинности своих доводов. Хван сейчас было тяжело, ведь она еле как смогла вернуть нормальный режим сна, хоть девочки не прекращают каждую ночь слышать тихие всхлипы из её кровати. Все были омрачены этой новостью, но девушкам не следует ходить поникшими, ведь их лицо создано для любований, а так они лишь утруждают смотрящего.

  Ох, разве Йеджи когда-то следовала этому внегласному кодексу леди? Конечно же нет, и её подругам прекрасно было об этом известно. Они любили свою подругу жизнерадостной и нарушающей правила, сбегающей поздно ночью чтобы вернуться под утро надышавшись свежего воздуха, но будучи грустной и скисшей, они не перестают её любить.

– Не стоит жалеть умерших и так убиваться тоже не стоит. – тихо произнесла Юна, утеряв окончательно свой бодрый тон.

  Троица шагнула в тёмный угол, чтобы скрыть струившиеся слёзы с красных век Йеджи. Она не смогла не заплакать вспомнив об уже навеки ушедшей потери. Миссис Хань и правда помогала ей морально удержаться в этом месте, где девушек учат служить обществу, нравиться мужчине и всем кому угодно, лишь бы не самой себе. Её учительница по живописи и подруги – те, кто предают ей сил и помогают не сдаваться. Хван не сомневалась, как и все остальные, что у неё крепкая воля, иначе как простой девушке из деревни было бы по силе укрепить и поддерживать хороший статус в таком месте и даже обзавестись настоящей дружбой с представительницами из самых высоко-поставленных слоёв общества. Вот только даже это не спасает от гнетущих мыслей.

– Гораздо важнее, что у тебя есть мы и мы ни за что не дадим тебе разрешение на вечные мучения. – продолжила тепло Юна, прежде чем собственными пальцами вытереть скатывающиеся слёзы по румяной щеке.

– Спасибо вам, просто иногда я погружаюсь в отчаянье. – резко взбодрилась Йеджи, начав самостоятельно избавляться от мокрых дорожках на лице. – А эти солдаты под ручку с детективом, как бельмо на глазу и вечное напоминание. – уже привычным, бойким тоном проговорила Хван, стерев последние солёные крупицы.

– Никто не защищён от отчаянья, но главное в нём не оставаться. – добавила Лия нежным тоном, напоминающий сладкий голос матери, когда та поёт колыбель своему малышу.

  Окончательно приведя себя в порядок, девушки поспешили выйти из тёмного угла всё так же державшись за руки. В коридоре уже не осталось никого, лишь они трое постукивали по твёрдому, каменному полу своими каблуками, направляясь в сторону выхода. Эхо разнеслось далеко на улицу, где юноши уже заняли свои позиции под окнами, а самый рослый их них – детектив, начал своё расследование исследуя место преступления. А именно, кусты цветущих роз со школьного двора, где и был найден неделю назад окаменевший труп одной из учительниц.

– Кровавые следы обрываются на газоне, на два метра дальше вытянутых ног, которые приблизительно находились вот здесь. – мужской голос излучал сосредоточенностью, пока детектив делал размашистые шаги, измеряя ими площадь земли и вычерчивая примерную цифру женского роста. – Трава протоптана с самого начала от асфальта и до места где обрываются алые пятна, Хёнджин, насыпь ещё песка. – детектив обратился к одному из солдат, что помогал ему вычерчивать картину произошедшего, сыпля песок на свежескошенный газон и имитируя тем самым капли крови. – А значит, что тут.. – продолжил мужчина не обратив из-за своей занятости внимание на то, что его приказ остался пропущен мимо ушей. – ..погоди, тут должна была быть кровь. - детектив нахмурился, сузив глаза, когда заметил неполадку. – Хёнджин, я же.. – наконец обратил внимание на своего подопечного мужчина.

  Солдат словно и не слушал ничего из того, что бормотал детектив, зациклившись на определённом пункте находящемся где-то вдалеке от их места работы. Мужской взгляд начертил ровную дугу с угла взора распахнутых глаз и вскоре добрался до объекта, который поглотил всё внимание его помощника. А точнее три объекта, что быстро шагали в сторону главного здания, где с минуты на минуту должен был начаться первый урок.

  Закатив предварительно глаза, детектив громко окликнул своего подчинённого и прежде чем тот смог предпринять хоть какие-то действия, мужчина отвесил ему резкую оплеуху, заглушив того на несколько секунд. Блондин обхватился за голову двумя ладонями, придерживая в пальцах мешок с коричневой почвой, которая в итоге всё-таки рассыпалась в нужном месте, когда всё тело дрогнуло от неожиданного удара. Мужчина, обратив на долю секунды своё внимание на вышедшее пятно, увидел ясную картину происходящего и не стал дальше ругать своего подопечного, вновь с головой нырнув в свою работу.

– Ясно видны следы ног, скорее всего женщина, размер ноги тридцать восьмой-тридцать девятый, по середине проходит ещё одна линия, уже более глубокая, женщине было бы непосильно нести на руках мёртвое тело и это следы садовой тачке. При обнаружении рабочий сказал, что тело было найдено здесь, вместе с кровавым пятном в груди от ножевого ранения, но сам инцидент похоже произошёл до того как женщину перенесли сюда, тут она была уже мертва. – мужчина продолжал мыслить и озвучивать свои думы вслух, чтобы уже другой солдат писал их на листке бумаги рабочего дневника. – Эти кусты выходят в окна персонала, а значит женский крик был бы отчётливо слышен и это не отдалось бы всеобщей огласке. Дальше проще, труп потерпел обильное кровоизлияние и из-за степени потери перестал дышать. Убийца дотащил труп сюда, сначала на тачке, а потом собственными руками, с того расстояния, откуда начинаются тёмные пятна на траве.

– Но зачем кому-то вытаскивать труп наружу, разве это выгодно убийце? Не лучше ли как можно дольше пытаться укрыть своё преступление? – задал вопрос Хёнджин, встав рядом с детективом.

– Как раз это нам и предстоит узнать. – кратко ответил тот, прежде чем покинуть газон и направиться дальше, опрашивать всех рабочих.

  Блондин смотрел недоверчиво вслед уходящему мужскому силуэту, явно о чём-то задумавшись. Вскоре к нему подошёл брюнет, который всё это время неустанно заполнял информацией дневник их детектива.

– Его методы своевольны и что-то мне говорит, что не слишком действенны. – скептически высказался Хёнджин.

– Но не смотря на это он один из лучших детективов страны. – добавил второй солдат. – Не удивлюсь если наше время проведённое здесь окажется совсем недолгим и уже к завтрашнему вечеру нам надо будет возвращаться. – брюнет всё ещё смотрел вдаль, где совсем недавно проходил их наставник.

– Знаешь, что это значит? – ухмыльнулся Хёнджин обращая на себя чужое внимание.

– Что? – широко распахнул глаза темноволосый, раскинув высоко брови, словно ему предстоит уже сейчас услышать разгадку о таинственном убийстве.

– Это значит, что нам пора уже скорее начать знакомиться с милыми дамами, чтобы уйти отсюда со смиренной и удовлетворённой душой. – блондин улыбнулся, обхватывая своего друга за плечи и слегка нагнув чужой силуэт вперёд, начал взъерошивать того волосы.

– Мне кажется ты собираешься удовлетворить далеко не свою душу. – посмеялся брюнет, после чего в ответ обнял окрылённого Хёнджина и те вместе направились к своим постам.

– Когда кажется, креститься надо, мой друг. – многообещающе улыбнулся блондин, заставив своего приятеля поучительно покачать головой из стороны в сторону, подметив детскую резвость своего друга, которым тот вряд-ли набредёт на удачу. Как никак большинство девушек отсюда из знатных семей, а Хёнджину с таким настроем мало кого удастся заполучить, если вообще хоть кого-то.

***

  Урок истории в стенах этого пансионата длился неимоверно длительно, особенно для юной особы севшей за последней партой, чтобы хоть как-то огородить себя от голоса учительницы, что в который раз соединяла все существуемые факты с милостью Господа и Его добротой. Их учительница по истории была женщина средних лет, которые стремительно приближалась цифре возраста динозавров, из-за этой безвкусной одежды, которую та всегда носила и ужасному характеру, за что была нелюбима всеми учениками и огромной части персонала. Признать честно, её вообще никто не любил, но она сторож порядка в этой школе и дети её бояться и никогда не нарушат правила, чтобы потом не попасть в руки к ней, а наказания Мисс Сынли, это то, чего стоит бояться каждому.

  Йеджи потеряла уже двадцать минут из своей жизни попросту и это ей вконец наскучило. С тех пор, как из жизни и тем самым из их школы ушла Миссис Хань, она уже не видит смысла посещать все уроки и стремиться к успехам в учёбе. Раньше ей всегда об этом напоминали и ей самой хотелось показать себя с лучшей стороны и добиться похвалы от уважаемого человека.

  И вот опять, Хван тяжело выдыхает, горько опустив лицо вниз. О чём бы она не думала и чем бы не пыталась занять свои мысли, в итоге всёравно всё складывается в одно и то же – воспоминания о Миссис Хань. Порой они лежат таким невыносимым грузом на душе, что становишься и вправду зависима от этих мыслей. Девушке не помешало бы сейчас развеяться, но вокруг одни солдаты и даже при всём желании ей бы не удалось скрыться. Есть ещё один способ усмирить свои мысли, но всё это время Йеджи страшилась брать в руки кисточку, однако сейчас эта идея воссияла в её голове яркой вспышкой.

– Мисс Сынли, могу я выйти, мне нехорошо. – девушка подняла голову, прервав из своего монолога учительницу.

– Выходите, Хван Йеджи, без вас атмосфера в классе будет куда лучше. – строго подметила та, словно эти слова и правда имели хоть какой-то вес, а не были пущены лишь чтобы оскорбить пепельноволосую.

  Йеджи воздержалась что-либо ответить, поэтому сразу же поспешила выйти из класса и направиться вдоль по коридору на выход. Её любимый класс искусств находился в отдельном крыле здания, до которого можно дойти быстрее если пойти по тропе около фонтана. Хван старалась незаметно выйти на улицу огибая окна директрисы и учительской, чьё местонахождение знала уже наизусть.

  Девушка торопливо прошла мимо группы солдат, что больше похоже о чём-то незатейливо беседовали, нежели были заняты работой. Те проводили её долгим взглядом, после чего один из них не спеша встал, направляясь в ту же сторону, куда и девушка.

– Хей, Минхо, ты куда? – Хёнджин ухватился за рукав друга, сразу предположив в голове что-то плохое.

– Мне нужно отлить, скоро вернусь. – голос звучал твёрдо, а глаза всё никак не хотели отставать от хрупкого силуэта, что направлялся всё дальше и дальше.

  Блондин отпустил из своей хватки друга, но ощущение беспокойства всё его не покидало и тот хмуро глядел вслед за приятелем.

– Хёнджин, ты чего? – брюнет с которым они сегодня вместе помогали детективу заговорил встревоженным голосом.

– Да так, ничего. – блондин продолжил есть свой тост, задумавшись о той девушке, которая недавно прошла мимо и которой удалось впечатлить своей красой их друга.

  Разве у леди сейчас не должен проходить урок? Кто им разрешает без спросу выходить на улицу? Не слишком ли это для поведения примерной девушки?

  Вопросы начали сыпаться одним за другим, пока неприятное жжение всё ещё беспокоило грудную клетку. Параллельно к трапезе, Хёнджин начал анализировать ситуацию и всё-же решил проследить за этими двумя. Что-то странное во взгляде своего друга его насторожило. Неясный огонёк, который мог стать причиной целого пожара.

– Я скоро вернусь, Джисон, можешь доесть мой тост. – отчуждённо проговорил Хёнджин, протянув брюнету свою еду, его взор всё ещё был направлен вперёд, а брови низко нахмурены.

– Что им всем разом в туалет захотелось-то? – задался вопросом Джисон, поедая свою порцию.