6 глава
Эта игра продолжалась почти две недели. Каждые пару дней Даша появлялась у её дома: то с бутылкой, то с пачкой сигарет, то просто сидела в тишине. Холодный взгляд днём, и вот такие странные ночи — будто две разные Даши жили в одном теле.
Т/и привыкла. Она уже не ждала от неё тепла, но, как ни пыталась, всё равно ловила себя на том, что сердце начинало биться быстрее от одного её запаха. Этот терпкий аромат духов, вперемешку с алкоголем, сводил с ума.
Перед тем как выйти к ней, т/и включила камеру, поставив её у окна так, чтобы всё происходящее было видно. Теперь всё должно было остаться не только в её памяти.
На улице было сыро и холодно, ноябрьский воздух жёг кожу. Даша сидела на ступеньках подъезда, покручивая в руках бутылку.
— Опять ты, — холодно сказала т/и, подходя ближе.
Даша вскинула взгляд и усмехнулась. — Конечно я. Разве ты не рада?
— Ты пьёшь и мешаешь. Всё. — Голос т/и звучал отстранённо.
Даша прищурилась, её губы тронула лёгкая улыбка. — Знаешь, холодная ты только снаружи. Я же помню, как дрожали твои руки, когда я коснулась тебя.
Т/и резко отвела взгляд. — Ты пьяна, тебе лишь кажется.
— Мне кажется только одно, — Даша наклонилась ближе, её дыхание коснулось щеки т/и. — Что ты всё ещё любишь меня.
— Перестань, — коротко бросила т/и.
— А если не перестану? — в голосе Даши было опасное веселье. — Если я хочу говорить, как ты сводишь меня с ума? Хочешь услышать?
Т/и стиснула зубы, но молчала.
— Ты думаешь, я прихожу сюда ради смеха? — продолжила Даша, её глаза блестели в тусклом свете фонаря. — Нет, я прихожу, потому что без тебя мне пусто. Потому что твой взгляд держит меня крепче, чем весь этот грёбаный алкоголь.
Слова ударяли прямо в сердце, но т/и заставляла себя оставаться холодной.
— Это всё не имеет значения, — прошептала она. — Завтра ты снова сделаешь вид, что меня не знаешь.
Даша замолчала на секунду, потом усмехнулась и едва слышно добавила:
— Но ты-то знаешь. Ты чувствуешь.
Она снова сделала шаг ближе, их разделяли сантиметры.
А камера в это время всё снимала.
Утро встретило её ненавистными взглядами. Школа гудела, как улей. Слухи разлетелись быстрее, чем она ожидала. Но настоящим ударом стал взгляд Даши — ледяной, полный ярости.
На перемене всё и случилось. Даша влетела в класс, схватила её за воротник и бросила на пол. Удар, ещё удар — и вокруг поднялись крики. Т/и пыталась закрыться руками, но силы были не равны.
— Ты думала, я правда к тебе прихожу? — зашипела Даша, сжимая её за волосы. — Думала, я чувствую хоть что-то?
Она ударила снова, по лицу, и у т/и во рту появился вкус крови.
— Всё это было ради смеха! — продолжала Даша, глаза её горели. — Ради того, чтобы смотреть, как ты ведёшься! Жалкая!
Она приблизилась так близко, что её слова обжигали.
— Я приходила к тебе только потому, что знала — ты поверишь. Потому что знала — у тебя всё ещё есть эти дурацкие чувства. Мне было скучно, и ты идеально подходила, чтобы над тобой измываться.
Т/и с трудом вдохнула, и в её глазах на миг мелькнула боль, которую Даша заметила — и усмехнулась.
— Ты для меня всегда была объектом насмешек. Не более.
Она отпустила её так резко, что та упала обратно на пол, с трудом поднимаясь.
— Запомни, — холодно бросила Даша, поправляя волосы. — Всё, что было между нами — жалость и игра. Больше ничего.
И, будто ничего не произошло, ушла из класса.
Слухи разлетелись молниеносно, но тему быстро замяли. Никто не смел обсуждать это вслух — Даша слишком умела ставить всех на место.
...И всё же спустя несколько дней т/и случайно застала её во дворе. Даша сидела на скамейке, курила. Трезвая, спокойная, совсем другая. И именно там, впервые, она рассказала правду про отчима.