Ломай мои кости

Это случилось в четверг. Спустя два дня после последнего экзамена и с успехом законченной сессией. Несколько дней не видела и не слышала о Джеймсе. О браке. Я даже была... счастлива?

Родители выделили выходной, чтобы сходить со мной в кафе и отметить предпоследний год обучения. Даже братья с сестрой были на удивление послушны. Казалось, жизнь налаживается, как нельзя лучше. И в если в таком направлении парень хотел воспользоваться последней правдой, то он не такой уж и мудак. Наверное.

Но так красочно было лишь в первые дни. Пока утром я не отправилась на очередную пробежку.

Первые полчаса я бегала по парку, уйдя абсолютно вся в музыку. Свежий воздух так и радовал лёгкие, наполняя их свободой. Пусть солнце и не было столь яркое в летнее утро, но оно тоже заставляло улыбаться.

Но в какой-то момент, когда бежала по тропинке среди множества деревьев, меня хватают за руку и швыряют в сторону. Резкая боль возникла в спине, растекаюсь по всему телу. Один наушник вылетел, потянув за собой второй. Кто-то быстро выдёргивает их. Я поднимаю взгляд и вижу тёмный силуэт, после чего почувствовала ещё один удар в бок.

И это единственное, что я помню с того дня. Попытки восстановить картину избиения заканчивались неудачей. Несколько месяцев заканчивались неудачей.

Затем только тьма. И отдалённые крики. Мои крики.

Очнулась я уже в больнице. Как выяснилось, Дилан поднял тревогу на весь дома, когда понял, что меня давно нет. Я обещала его отвести в тот день на игру. Но не сдержала обещание.

В первые минуты после пробуждения, я с трудом фокусировала взгляд на потолке. Дышала очень медленно и затруднённо. Вдохнуть глубоко заканчивались громким всхлипом. Мне было больно. И настолько больно, что хотелось перестать дышать, ведь именно из-за этого я чувствовала её сильнее. Мне было больно от того, что я дышу.

Первая мысль не о том, где я. А что со мной. Но соображать и думать логически – не получалось. В голове туман. Каша. Смесь всего и сразу.

И я снова отключилась.

Во второй раз я проснулась легче. Зрение практически сразу пришло в норму, а голова уже так сильно не беспокоило. Только обстоятельства с дыханием не менялись. Боль не собиралась испаряться. Наоборот было ощущение, что она усилилась.

— Эйлин? — надо мной нависло лицо матери. Я не сразу поняла, что это она. Лишь когда прищурилась, спросила:

— Мама?

—Да, милая, — она улыбнулась. Словно через силу. — Ты как себя чувствуешь?

— Как после американских горок. Отвратно, — я попыталась улыбнуться в ответ, но судя по реакции, получилось это нелепо.

Мать села на край кровати, схватив мою руку. Не сводила с меня взгляда, часто облизывая губы. И я только сейчас заметила, насколько потрёпанно она выглядит. Никакого макияжа. Мешки и бледная, слишком бледная кожа. Как долго она здесь?

Тогда я впервые задумалась, где вообще нахожусь.

— Ох, — женщина растерянно на меня посмотрела, — врач! Нужно позвать врача, —быстро спохватившись, она открыла дверь и стала что-то кричать. Но я плохо её слышала. Я витала. Где-то. И была слишком отстранённой от происходящего.

Мне больно. Мне чертовски больно. Пожалуйста.

Затем обрывками запоминался врач, медсёстры. Мама. В основном, я только и делала, что слушала её голос, но слов практически не разбирала.

— Как вы себя чувствуете?

— Здесь больно?

— Нужно послушать.

— Возьмите у неё...

— Милая...

Люди словно кружились вокруг меня. Уколы, таблетки, осмотры. И мои невнятные ответы.

На следующее утро я себя чувствовала намного лучше. Теперь, когда врач зашёл меня навестить – я сумела разглядеть его. Серые, глубокие глаза. Короткая стрижка. И мягкие руки. Он обращался со мной настолько аккуратно, что порой я себя чувствовала фарфоровой куклой, что боятся разбить.

— Голова тревожит? — спросил он грубым голосом, но со спокойной интонацией. Это сочетание порой вызывало мурашки на теле.

— Нет. То есть... немного совсем, — я сидела на кровати, обхватив её край руками. Было ощущение, что если отпущу или ослаблю хватку – то всё, упаду. Но на самом деле так было легче дышать. Намного легче.

— Ваше ребро восстанавливается. Вам повезло, что у вас такой крепкий организм. Думаю, через неделю мы сможем вас выписать при условии, что вы ограничите себя в нагрузках. Не смотря на ваши улучшения, не нужно рисковать и увеличивать шансы на пневмонию, — мужчина вновь что-то пометил в записях, посматривая на мониторы. Порой казалось, что он говорит сам собой. — Медсестра через час также перебинтует вас. Так что выздоравливайте, — быстро кивнув, доктор ушёл.

Я невольно освободила руку и потянулась к рёбрам, проведя пальцами по бинту. У меня сломано ребро. Мне сломали ребро.

Через несколько минут мать принесла воды, и я выпила таблетки, с трудом сдерживая кашель – самое сложное, потому что кашлять хотелось часто. Нечто в горле перекрывало воздух. Но я старалась Продолжала стараться контролировать боль, насколько это возможно.

Прошло ещё пару дней, прежде чем мать решила оставить меня одну на сутки. Большую часть времени я проводила за рассматриванием потолка и стен. Через несколько часов могла уже без подсказок рассказать о каждой детали комнаты. Где виднелась паутина, а где бы не мешало спрятать недостатки. Поэтому и этот день ни чем не отличался. Сначала.

После осмотра врача и его слова о моём улучшении, ко мне пришла медсестра. Милая рыжая девушка улыбалась мне так, что я сама не могла сдержать улыбки. Её видела впервые, но она моментально к себе располагала.

— Как себя чувствуешь? — рассмотрела меня, а точнее моё тело. — Тебе не туго? — она легко коснулась меня, внимательно всё изучая.

— Всё хорошо, спасибо.

— Правильно, — уже более непринуждённо говорила девушка. — Люблю сильных девушек. То есть, людей, — быстро добавила, поморщилась та.

— Мне тоже, — пожала плечами и тут же об этом пожалела.

— Полиция ещё к тебе не приходила? — поинтересовалась девушка, распуская старую повязку.

— Полиция?

— Да. Я слышала, врач категорически их к тебе не подпускает. Сказал, пока не будет уверен в твоём состоянии, никаких к тебе визитов. Думала, может, уже приходили к тебе. Тебе же лучше, как я вижу.

Как не странно, но я даже ни разу не задумалась об этом. Я помнила, что меня кто-то схватил в лесу, что кто-то начал бить, но и только. О том, что такие дела попадают в полицию – совсем вылетело из головы.

— Нет, не приходили.

— Отлично. То есть... это хорошо, лучше достаточно окрепнуть, потому что потом они на тебя сядут. Уж поверь мне, дорогая. Кому, как не мне это знать. Столько нервов. Столько разговоров. Одни и те же вопросы. Одни и те же, — быстро говорила девушка, взявшись за чистые бинты.

— Да, наверное.

— Точно тебе говорю. Мой подруга, Линда, полностью со мной солидарна.

Она ещё много мне рассказывала, часто отвлекаясь на другие темы. И чем дольше говорила, тем мне больше казался её голос знакомым. Я слышала его. Давно, но слышала. От того часто и выпадала из разговора.

Почему её голос настолько знакомый? Мы с ней где-то встречались? Если да, то где?

— Тебе отдыхать пора, дорогая, — одарила медсестра меня широкой улыбкой. — Как говорится, сон – лучшее лекарство.

Она мигов взбила мне подушки и помогла лечь, пока я шипела от боли. Поставив капельницу, девушка продолжала стоять рядом, когда я уже собиралась уснуть. Но та неожиданно перестала улыбаться и смотрела на меня пристальным взглядом.

— Если хоть словом заикнёшься об избиении, оно повторится. И на следующий раз одним ребром не обойдёшься, — холодно произнесла так, положив руку на сломанную кость. — Хоть слово или писк от тебя. Одна только мысль – и тебе не скрыться. В конце концов, подумай о своих родных, — одарила та меня ухмылкой и развернулась в сторону выхода.

Я хотела закричать, но силы покидали меня. Мне оставалось только ждать, когда в глазах окончательно потемнеет.